Татьяна Зимина – Клуб «Вероятность» (страница 3)

– Да что узнала? – с недоумением воскликнула я. – Я просто видела твою плачущую маму. Что с ней?

Глаза Оксаны немного потеплели, и она сбивчиво рассказала о своей беде.

– Такое несчастье! – причитала она.

Немного успокоившись, Оксана рассказала. Мама девушки была уже в преклонном возрасте с кучей болезней. С больными суставами в деревне тяжеловато жить: ни за водой к колодцу не сходить, ни огород прополоть. Вот дочка и забрала старушку к себе, в город.

– А мама-то с соседями мало знакома, вот и впустила к себе какую-то аферистку. Та представилась соседкой и попросила взаймы. Мама – добрая душа – отказать не смогла и, как под гипнозом, выложила ей все деньги.

Оксана всхлипнула и добавила:

– И всё. Больше эту «соседку» мы не видели, как и своих денег.

– С ума сойти! – выдохнула я.

– А день рождения этот… – Оксана жалобно посмотрела на меня. – Мне нужно отвлечься немного, расслабиться. Пойдёмте. Там все собрались уже.

– Прости, Оксан, но, честно говоря, у меня тоже кое-что в жизни не ладится. Веселиться никакого настроения нет.

– А у вас что случилось? – спросила Оксана. Потом, опомнившись, забормотала: – Ой, простите, Инна Зиновьевна. Не в своё дело лезу.

– Ну что ты, – улыбнулась я. – Ничего. Ты-то со мной поделилась своей бедой. – Я вздохнула. – Да как-то так получилось, что в моей жизни вообще всё наперекосяк. И в семье, и со здоровьем.

Я горестно вздохнула:

– Ты уж прости, что в день рождения тебя напрягаю.

– Слушайте, – глаза Оксаны загорелись, – а давайте завтра к бабке съездим?

– К чьей бабке? – удивилась я.

– Да не к чьей, а к какой! – оживилась Оксана. – Мне рассказали об одной бабушке. Она сглаз снимает. Говорят, отливает воском, всё про тебя рассказывает, будто видит. И, говорят, помогает.

– Видит? – задумалась я – и как-то неожиданно для себя самой согласилась. – А давай!

На том и порешили.

В субботу, отложив все дела, мы отправились в глухую деревню Кучки, где жила знаменитая бабка.

Дом нашли сразу. Сели на лавочке рядом с такими же, как мы, посетителями, достали бутерброды и стали ждать. Перед нами было человек пять. Сидели молча, каждый в своих думах. Из дома выходили по-разному – кто-то улыбался, кто-то плакал. Наконец зашла девушка, что сидела перед нами.

– А как зовут-то её? – шепнула я Оксане.

– Кого? Бабку? Анна, кажется, – пожала та плечами. – Её все бабаней зовут.

– То есть бабой Аней? – переспросила я.

– Ну да, бабаней.

– Анна, Анна она, – отозвался дедок справа, – идите, ваша очередь, – указал он на дверь и выходящую из неё заплаканную девушку.

Оксана вцепилась в мою руку и взмолилась:

– Идите вы первая, я что-то боюсь.

«Ну что ж, пусть так. Побыстрее отделаться от этого – и домой», – подумала я, поднялась с лавочки и направилась к крыльцу. Заглянула в тёмные сени, нащупала дверную ручку и дёрнула изо всех сил. Дверь неожиданно легко отворилась, а впустив меня, бесшумно захлопнулась. Я оказалась в маленькой кухоньке. Сквозь арку, на которой вместо двери красовались расшитые и широко распахнутые шторы, я смогла разглядеть настоящую деревенскую горницу, с печкой и ажурными подзорниками на кровати, с часами-ходиками и геранью на подоконнике.

Сразу вспомнилось детство, бабушка – и почему-то карточная игра в пьяницу, в которую мы с ней по вечерам играли. На душе стало спокойно и тепло.

– Ну, проходи, милая, чего на пороге-то стоять? – послышалось откуда-то сбоку.

Только теперь я обратила внимание на миниатюрную старушку у окна. Там стоял маленький кухонный столик, а за столом она – добродушно улыбалась, собирая складочки у глаз. «Ну настоящая бабаня», – подумала я, улыбаясь ей в ответ.

Стоило мне опуститься на указанное место, как хозяйка неожиданно шустро забегала по своей кухоньке: разложила какие-то травы, налила в глубокую посудину колодезной воды и поставила передо мной. Шепча что-то себе под нос, быстро достала из устья печки ковшик с кипящим воском и вылила в воду. Проделав всё это, уселась спокойно рядом и стала ждать, приговаривая:

– Посиди, посиди, милая. Пусть воск застынет.

Воск на глазах твердел, менялся в цвете. Через некоторое время бабушка достала его и начала внимательно разглядывать. Покрутила, повертела, а потом спросила:

– А ты чего пришла-то ко мне, милая?

– Ну как? – растерялась я. – Узнать. Неприятности у меня разные.

– А сама-то что же?

– Что? – удивилась я.

– Почему сама-то себе не поможешь?

Настроение резко поползло вниз. «Вот я дура. Зачем Оксанку послушала? – вдруг подумалось. – Сидела бы сейчас дома, телевизор смотрела и не слушала бы всяких полоумных старух».

– Какие ж у тебя неприятности, милая? – не унималась баба Аня.

Мне уже совсем расхотелось и рассказывать, и слушать что-то о себе.

– Ну муж у меня пьёт, – начала я нехотя. – Неудачи всякие в делах, за что ни возьмусь, ничего не получается. И со здоровьем…

– Что со здоровьем? – оживилась бабуля.

Я поморщилась. Кому захочется признаваться в том, что постепенно сходишь с ума? А старушка вдруг сама озвучила:

– Видишь и слышишь что-нибудь, чего другие не видят?

– Да-а-а, – уставилась я изумлённо на старушку.

Та улыбнулась успокаивающе.

– Ничего удивительного, милая. Шаманка тебя закрутила.

– Шаманка? – удивилась я. – Какая шаманка?

– Дар у тебя, а ты его не принимаешь, – и её тёплая рука мягко ухватилась за моё запястье.

– Дар? – будто в забытьи произнесла я.

И тут перед глазами стали проноситься воспоминания о давно забытых событиях.

Ещё в школе, лет в шестнадцать, мы с девчонками купили пачку сигарет и решили попробовать покурить. Заводилой была Света, девочка, которая умела это делать в совершенстве. Когда она, обучая нас, выпустила струйку дыма, я вдруг увидела расплывчатую, но в то же время чёткую картинку. Я видела гроб, а в нём Светку. И вдруг, испугавшись, ничего не поняв и не задумываясь о реакции на свои слова, произнесла:

– Ты скоро умрёшь, Светка, – и заплакала.

Девчонки накинулись на меня с ругательствами и оскорблениями. Я извинялась, просила прощенья, но в тот день со мной никто не хотел разговаривать. Когда же инцидент начал забываться, школу облетела страшная новость: Светка попала под машину.

Позже, уже в институте, я случайно ухватилась за ручку двери вместе с молодым импозантным преподавателем и тут же узнала его тайну. Перед глазами возникла чёткая картинка: он занимается любовью с ректором нашего института, женщиной вдвое старше его. Я отдёрнула руку, подумав: «Что за глупости лезут в голову?». Но когда он попытался завалить меня на экзамене, я, поддавшись эмоциям, пошла ва-банк и намекнула о том, что знаю. Он осёкся и, подумав немного, подписал зачётку. И со злостью швырнул её мне.

Вспомнилось ещё несколько случаев, которые тогда, в далёком прошлом, я постаралась забыть. А теперь вдруг всё встало на свои места.

Старушка убрала свою руку и спросила:

– Ну что, всё вспомнила?

– Да-а-а, – протянула я. – Я вспомнила. Но почему вдруг? Почему я?

– Да не вдруг. Передали тебе. Вспомни, кто?

– А как это вообще можно передать? – недоумевала я. – Представления не имею.

Бабушка вновь взялась за моё запястье. Я перевела взгляд за окно, на чистое, прозрачно-голубое небо – и попыталась сосредоточиться. Ничего в голову не приходило, а потом вдруг, как молния, – мы с мамой на вокзале ждём поезд, к нам подходит старая седая цыганка, вкладывает в мою ладошку яблоко и быстро уходит. Мама от неожиданности растерялась, а когда я открыла рот, чтобы откусить, вдруг выхватила фрукт из моих рук, сказав: "Оно немытое".