Татьяна Вторник – Невесты Рогатого Бога (страница 11)

– Мы позаботимся о вашей дочери, Mr Боуэл, – раздался тихий женский голос, который утонул в шуме насекомого, заползающего в ухо.

– Держи руку ровнее, – поучала её Долорес, пока Mr Боуэл дёргал судорожно ногами и чуть дрожал, широко распахнув глаза и исказив в ужасе рот, с которого стекала слюна. – Аккуратно. Надо чтобы он весь в него вошёл, не урони.

– Вроде получилось, – Элеонора подождала, когда последняя лапка исчезла в ушной раковине, и в испуге отдёрнула руку, когда Mr Боуэл упал лицом в траву без сознания. – Он точно жив?

– Жив, – перевернув мужчину на спину, старуха взялась за его руку и кивнула девушке, чтобы та помогла усадить его. – Приказывай.

– Mr Боуэл, – неуверенного позвала его девушка. – Mr Боуэл.

Мужчина открыл глаза и не моргая уставился на неё.

– Вы вернётесь домой и отдадите свою дочь Катерину за главу Совета Mr Капперсиса, а взамен на ваше одобрение, он должен разрешить пожениться мне и Mr Гроуту.

Мужчина согласно кивнул головой, а по его лицу сбежала скупая слеза.

– Идите, – чуть стушевавшись, приказала она.

Мужчина встал и, как тряпичная кукла, с руками по швам, побрёл в сторону поселения.

– По нему же видно, что с ним что-то не так, – хмуро провожая взглядом исчезающую фигуру, Элеонора отрясала платье от зацепившихся во время бега мха и листьев.

– Пока дойдёт, фамильяр обживётся.

– Мне не нравится, что мы делаем.

Старуха лишь самодовольно хмыкнула.

14. Новая кровь

Не прошло и недели, как Совет одобрил свадьбу Элеоноры и Корнелия, а также главы Совета и Катерины.

Мужчины были счастливы, что нельзя было сказать об их женщинах. Элеоноре было безразлично, а Катерина выплакала все глаза, выходя за старого, долговязого, сморщенного как урюк, главу Совета. Сморщенный богомол. Иначе Mr Капперсиса было описать невозможно.

Беременность Элеоноры, хоть и была у всех на виду, но задавать излишние вопросы никто не стремился, заочно решив, что она ждёт ребёнка от покойного мужа. Что значительно облегчало участь быть публично выпоротым Корнелию, который был уверен в своей плодовитости и неотразимости.

Пока Катерина увядала и страдала от близости своего супруга, который требовал сопровождать его везде и повсюду, себе на потеху и на зависть другим, ведьмы обхаживали Эбби. Втираясь в доверие девушки, они проявляли заботу и изо всех сил помогали вылечить её мать, но ей становилось только хуже. И, если до последнего, Эбби была полна терпимости и непрестанно молилась, уповая на милость Господа, то после того, как рыбацкая лодка не вернулась с её любимым Айзеком и ещё пятью рыбаками, вера её надломилась.

Ведьмы ликовали. Катерина согласилась призвать Цернунна без раздумий. Измученная старческой похотью, сопровождаемой частой немощью своего супруга и равнодушием отца, девушка больше не видела смысла жить. А убитая горем Эбби, от потери любимого и тающей на глазах матери, с трудом понимала, что от неё хотят, но на всё давала своё молчаливое согласие.

– Пора, – гладя по голове метавшуюся в бреду женщину, Долорес призвала саранчу и запустила той в ухо, прекращая агонию несчастной. – Жди Mr Боуэла у ворот. Если кто спросит, то скажи, что собираетесь погулять с ним по лесу. Отправитесь вдвоём на Запад. Не заходя в болота, отыщите сухой вяз и ждите под ним своих дочерей.

Тёмный лес не пропускал лучи заходящего солнца через свои могучие кроны. Он надёжно скрывал идущих в полной тишине ведьм, за которыми робко шагали перепуганные девушки. Они изредка переглядывались, не решаясь прервать тревожную тишину, которая угнетала их и пугала, прерываясь редкими взмахами крыльев птиц в ветвях и звуками притаившегося зверья.

– Ты уверена, что получится? – обгрызая обветренные губы, Элеонора нервничала и переживала так, будто это ей сейчас предстояло пройти ещё раз через призыв.

– Главное, чтобы их родители не сбежали раньше времени. Поэтому снадобье я буду делать на своём фамильяре. Ты своего заберёшь после того, как Катерина примет зелье. Не будем лишний раз рисковать. Mr Боуэл полон сил и может сбежать, чего не скажешь об измученной болезнью матери Эбби.

– Разве можно призвать Цернунна сразу двум?

– Рогатый Бог успеет каждой из них подарить свой личный Ад. В этом не сомневайся.

– Но они так молоды…

Долорес не ответила, но её гневный взгляд был красноречивее любых громких слов. Не доходя до Древа ведьм, женщины остановились.

– Что мы должны сделать? – робко поинтересовалась Катерина.

Элеонора, не желавшая смотреть им в глаза, принялась растирать травы в глиняном горшке, пока Долорес призывала своего фамильяра. Катерина в ужасе наблюдала за тем, как старуха безжалостно растерзала жирную саранчу над горшком и замешала её внутренности с травами.

– Расстегните блузы и оголите животы. И волосы уберите со лба, – Долорес нарисовала на их лбах символ Триединой Луны и Засеянного поля на животе.

– Я не могу, – дрогнула Катерина, когда старуха поднесла к её рту горшок. – Я не буду! Нет!

Она отмахнулась от Долорес, выбивая из её рук варево, и, задрав юбки, пустилась наутёк.

– Элеонора! – скомандовала, не растерявшись ведьма.

Девушка прикрыла глаза и скрючила пальцы, иллюзорно извивая звериные тропки леса так, чтобы Катерина плутала вокруг них.

– Трусиха! – гневно буркнула Эбби, поднимая горшок и отпивая из него отвратительное месиво.

– Молодец, моя девочка, – улыбаясь, Долорес подошла к ней и огладила веснушчатую щёку. – Omne quod est carus occidere te. (Убей всё, что тебе дорого)

Эбби вытянулась в напряжённую струну, которую тянули невидимые нити за плечи и ноги. Её руки прижались к бёдрам и бокам с такой силой, что было видно, как затруднительно ей стало дышать.

– Omne quod est carus occidere te. (Убей всё, что тебе дорого), – повторила ведьма, провожая девушку одобрительным взглядом.

– Она слишком далеко, – с натугой выдавила из себя слова Элеонора. – У меня не хватает сил поддерживать иллюзию. Она сейчас сойдёт с дороги.

– Не уйдёт, – скидывая с себя одежду, Долорес кивнула в сторону уходящей Эбби. – Проследи за ней, а я сейчас верну Катерину. – Verum essentia (истинная суть).

Изуродованная и изувеченная серая старуха опустилась на четвереньки, словно гончая, вынюхивая и приподнимая голову, пустилась следом за девушкой. Элеонора дернула рукой, чтобы осенить себя знаменем Господа, но замерла, с досадой осознавая то, что её суть так же уродлива, как и суть Долорес.

– Это не стоит того, – прошептала она в зажатый кулак, поднесённый к губам. Она решила остановить Эбби, пока не поздно, но раздавшийся вопль отчаянья упал тяжёлым комом в горле, подсказывая, что она опоздала.

Ведьма побежала на душераздирающие крики Эбби и замерла в нескольких метрах от Древа ведьм. Её словно окунули в ночь боли и отчаянья в собственном доме. Слёзы сами собой прыснули из глаз. Она не была готова к этому. Нет.

На земле сидел Mr Боуэл, с равнодушием и какой-то блаженной улыбкой, уставившись перед собой. Рядом с ним в луже собственной крови лежала мать Эбби. Её голова и руки были закинуты в чёрный провал дерева, который с жадностью поглощал их, утягивая во внутрь. Из разорванного живота, вся запутанная в кишках матери, рыдала Эбби. Она изо всех сил пыталась вытянуть труп матери за ноги, но Древо было голодным и сильным. Оно не могло уступить и вернуть то, во что уже с жадностью запустило свои корни и ветви.

– Помоги, – всхлипывала она, цепляясь за окровавленное платье и колени матери. – Помоги.

Элеонора собрала всю волю в кулак и подбежав к Эбби, с силой оторвала её руки от ног трупа. Пальцы девушки были с содранными ногтями, которые остались торчать в плоти живота того, что когда-то было её матерью. Перепачканное лицо с обломанными зубами девушки наводило на не самые радужные мысли, от которых начало подташнивать.

– Уже поздно, – уговаривая и с силой удерживая брыкающуюся Эбби, Элеонора изо всех сил пыталась оттянуть её от дерева. – Ты должна призвать его, если хочешь вернуть мать.

– Нет! Отпусти меня! – продолжала вырываться Эбби, пока не замерла, в ужасе наблюдая за приближающимся к ней её ночным кошмаром.

Долорес вела к отцу опоённую Катерину. Посчитавшей ненужным вернуть себе человеческий облик.

– Это вы! Это всё вы! – задохнулась Эбби, выворачиваясь из захвата Элеоноры и ударяя её локтем под дых.

– Постой, глупая! – прохрипела Элеонора и завизжала, падая на спину и зажимая уши.

– Катерина! Остановись! – кричала Эбби, подбегая к подруге, которая изо всех сил била по голове увесистым камнем, сидящего у дерева отца.

– Ты не остановишь её, – ехидно проговорила Долорес, подходя к Элеоноре.

Она легонько пнула её ногой в рёбра и с укором проскрежетала: – Я же сказала тебе присмотреть за ней!

Девушка хотела приподняться и ответить, но Катерина снова нанесла удар, от которого Элеонора выгнулась на земле, с закатившимися глазами и с вырвавшейся пеной изо рта.

– Катерина, не делай этого! – рыдая, Эбби пыталась оттянуть свою подругу от блаженного отца, который никак не реагировал на наносимые ему удары.

– Venire (приди), – простонала Элеонора, воспользовавшись короткой потасовкой подруг и с облегчением выдохнула, когда Mr Боуэл в испуге что-то выкрикнул, и тут же стих от очередного, обрушившегося на его бедную голову удара.

– Хватит валяться, лучше помоги мне, – недовольно причитала Долорес в сторону Элеоноры.