Татьяна Вторник – Невесты Рогатого Бога (страница 12)

Она оттолкнула застывшую в оцепенении, пришедшею в себя Катерину, которую тут же сжала в объятиях Эбби.

– Что встали? – гаркнула ведьма, подхватывая подмышки мужчину и подтаскивая к дуплу, в котором от матери Эбби не осталось и следа. – Помогите.

– Мы уходим, Кэт, – шептала девушка в ухо подруги, пытаясь отвести её в сторону. – Нас простят. Это всё ведьмы. Мы тут не причём.

– Угу, – хохотнула старуха, закидывая мужчину в тёмный провал, который тут же обхватил его своими щупальцами, медленно утягивая. – Как же! Пуританская доброта и милосердие не имеет границ. Завтра мы с удовольствием будем лицезреть ваши глупые тушки, вздёрнутые на главной площади форта.

Элеонора стояла в пол-оборота от девушек, опустив голову. Она не стала помогать Долорес. И удерживать девушек тоже не намеривалась.

– Если вы не призовёте его, то вернётесь к своим прежним жизням, – тихо проговорила она, хмуро посмотрев на Долорес, которая, приняв человеческий облик, неодобрительно сощурившись, глядела на товарку.

– У них должен быть выбор, – с укором произнесла она недовольной старухе, отошедшей в сторону, в поисках своей одежды.

– Ты слышала? Пошли, – воодушевлённо зашептала Эбби.

– Цернунн, – одними губами пробормотала Катерина, так и не проронившей ни слезинки, не издавшей ни единого вопля.

– Что? – опешила Эбби тряся за плечи девушку. – Ты же слышала! Мы можем уйти и вернуться к своей жизни!

– К какой? – отбив руку и отойдя на шаг, Катерина злобно сверкнула глазами. – Ты представляешь, что значит каждую ночь ложиться в постель к трухлявому пню, который своими сморщенными телесами ползает по тебе и слюнявит тебя, засовывая пальцы во всё что можно, так как кроме скрученных артритом пальцев он больше ни на что не способен. Ты знаешь, какого это, быть безмолвной куклой, которую он выставляет напоказ перед своими похотливыми дружками и позволяет им трогать меня за закрытыми дверями пуританского праведного дома. К какой жизни ты хочешь, чтобы я вернулась?

– Но… – не найдя что ответить, Эбби с надежной обернулась к Элеоноре, в поиске поддержки, но та продолжала безмолвно смотреть себе под ноги.

– Ты осталась одна. Больше защитить тебя некому! – продолжала наступать Катерина, пихая в грудь ладошкой изумлённую девушку. – Кому тебя сосватают после смерти Айзека и матери? Может к одному из дружков моего супруга, Mr Капперсиса? И тогда мы будем чаще встречаться на их вечерах, где старческие пальцы будут задирать тебе подол платья и шарить между ног.

Эбби, с досадой поджала губы, не в состоянии сдержать катившиеся из глаз слёзы. Она крутила головой в поиске поддержки, но самодовольная ухмылка Долорес, с какой она смотрела на девушку и равнодушно стоящую в стороне Элеонору, говорили о том, что рассчитывать на них не приходилось, как и на разгневанную Катерину.

– Цернунн, – выкрикнула Катерина в испуганное лицо подруги и, развернувшись на пятках, пошла вглубь леса, не разбирая дороги.

– Тебе на это необязательно смотреть, – Долорес приобняла за плечи Элеонору и подтолкнула её в сторону форта.

Эбби осталась одна посреди леса, подле окровавленного дерева, которое с жадностью впитывало в кору и почву то, что когда-то было её матерью и отцом Катерины. Она сделала нерешительный шаг в сторону ушедшей подруги, потом в сторону форта и, опустившись на прохладную землю, тихо прошептала.

– Цернунн.

15. Дура

Зайдя в дом, Долорес отвесила звонкую пощёчину Элеоноре.

– Никогда! Слышишь? – зашипела старуха. – Никогда не сомневайся в том, что мы делаем. Ты чуть не угробила весь наш план.

Девушка исподлобья смотрела на неё, расставляя тарелки на столе.

– Шевелись! – подгоняла её Долорес. – Сейчас твой муженёк вернётся. Надо его как можно скорее уложить спать.

– Это обязательно? – недоверчиво уточнила она.

– Да, – гаркнула в ответ, раскладывая жареную рыбу по тарелкам. – Он не должен знать о наших делах ничего. Пусть крепко спит, пока мы затянем девчонок в сарай.

– А потом?

– Пусть все будут думать, что они потерялись в лесу с родителями. Через две недели они расскажут замечательную байку о том, как индейцы убили их родителей и как им удалось убежать из плена.

Девушка опустилась на скамью, упираясь локтями в стол и закрывая ладонями глаза.

– Я больше так не могу, – простонала она, – Это всё неправильно.

– Ты думаешь? – нарезая остатки вчерашнего хлеба, старуха присела рядом. – Ты об этом Катерине скажи. Я думаю, что она с тобой не согласится и более подробно расскажет, что именно неправильно.

– Но Эбби, она же могла жить с матерью и выйти замуж за Айзека, если бы мы его…

– Тшшш, – отложив в сторону хлеб, Долорес погладила её по животу. – Об этом никто не должен знать. Их жертва была не напрасной. Ты видела, как наше Древо жадно принимало жертву. В следующий раз заманишь к нему кого-нибудь из охотников.

– Почему не мужа Катерины? Я думаю, она бы с удовольствием избавилась от него и его престарелых дружков.

– Не говори глупостей, дура, – рассмеялась старуха. – Они погрязли в грехе и ими управлять гораздо легче, чем благородными мужами. И для Эбби кого-то присмотрим из них, и тогда форт будет под наши контролем.

– Это омерзительно, – не одобрила план молодая ведьма.

Долорес лишь тяжело вздохнула и расплылась в добродушной улыбке, когда на кухню зашёл улыбчивый Корнелий.

– Доброго вечера, Mr Гроут.

– Mistress Берг, – мужчина, лучезарно улыбаясь, чуть склонил голову и, припав на одно колено, поцеловал Элеонору в её выпуклый живот, – я соскучился, любимая.

– Садись есть, дорогой, – с чуть скрываемым раздражением, девушка легонько оттолкнула его от себя, но мужчина не обратил на это никакого внимания.

– Наша многоуважаемая Долорес опять радует нас превосходным уловом, – он подмигнул женщине, но смутившись её колкого взгляда, сосредоточился на еде. – Как прошёл твой день, дорогая?

– Замечательно, – скривившись, Элеонора ткнула вилкой в кусок рыбьего хвоста. – Мы с Долорес в очередной раз убили пару жителей, запугали двух девчонок и сегодня мы притащим их истерзанные тела в сарай.

– Что? – с набитым ртом и застывшей рукой с вилкой во рту, Корнелий замер, не мигая, уперев растерянный взгляд на свою драгоценную жену.

– Прости, любимый, – она накрыла его ладонь своей, недовольно смотря на Долорес, которая замерла с ножом за спиной Корнелия. – Я сегодня неважно себя чувствую, поэтому и шутки у меня неудачные.

Корнелий прожевал рыбу и стушевавшись, убрал свою ладонь из-под тёплых рук жены, комкая салфетку на коленях, он медленно поднёс её ко рту, вытирая губы.

– Больше так не шути, дорогая, – он быстро встал из-за стола. – Аппетит пропал. Прости, но я пойду спать.

– Я вам сейчас принесу чай, Mr Гроут, – выкрикнула старуха в спину уходящего Корнелия.

– Дура, – тут же буркнула она, вытирая нож о фартук и зашвыривая его в корзину со столовыми приборами.

16. Двойное благословление Цернунна

Долорес выхаживала девушек с материнской заботой и вниманием, пока Корнелий с другими охотниками без устали рыскали по лесу, разыскивая мнимых пропавших. Элеонора же помогала по дому и девушкам, по мере своих сил, но всё больше проваливалась в забытье, лёжа днями и ночами в мокрой от пота кровати. И вскакивала по ночам от кошмаров, а точнее от яви, которую она ежедневно созерцала в своём сарае. Бедная Катерина осталась без кожи на лице, а ноги Эбби были изломлены в нескольких местах. Долорес привязала их к доскам, чтобы выровнять, от чего она стала напоминать изуродованную веснушчатую куклу на деревянной палке, которую вагранты (скоморохи в Англии) носят по городу во время праздников.

– Я умру, – стонала Элеонора каждый раз, когда Долорес отпаивала её отварами и снадобьями.

– Не умрёшь, – подбадривала её ведьма. – Скоро. Уже совсем скоро, – причитала она, оглаживая изрезанный сине-чёрными растяжками живот.

– Девочки уже пришли в себя, но решили остаться в сарае ещё на неделю. Хотят обрести фамильяров и силу дара. Их сблизила та ночь. Это хорошо, – делилась новостями Долорес, утирая пот и накладывая прохладный компресс на голову Элеоноры. – Вчера пропало двое пуритан. Говорят, заблудились в лесу.

Девушка укоризненно скосила усталые глаза на ведьму.

– Что? – скептически изогнула она бровь. – Древу нужны жертвы.

– Остановись, – ослабшим голосом потребовала Элеонора. – Дай мне хоть родить нормально.

– Нормально родишь, – возмутилась старуха. – Осталось совсем чуть-чуть.

– А вдруг это чудовище? – вымученно простонала она.

– Не говори глупостей! – Долорес шутливо стукнула её по лбу. – Это мальчик. Это будет хороший, красивый и розовощёкий малыш. Лучше подумай, как ты его назовёшь?

– Джон, – улыбнулась девушка, – Я назову его Джон, как моего отца. И дам ему фамилию мужа.

– Джон Гроут?

– Джон Дэйр, – буркнула девушка. – Я не хочу быть Mistress Гроут и не хочу, чтобы мой сын носил фамилию мужчины, который по сей день насилует простыни.

– Это был твой выбор, – усмехнулась ведьма. – Корнелий добрый и верен тебе, но ты сама отказалась от близости с ним. Будь ты с ним чуточку добрее и возможно…

– Нет, – отрезала Элеонора, – мой муж – Ананияс Дэйр. И я верну свою прежнюю фамилию, как только… а-а-а!

Девушка согнулась пополам, насколько это было возможно и, обхватив огромный живот, натужно заорала.