Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга вторая (страница 16)

– Негодяй! Он еще об этом пожалеет. И тебе, – обращаясь к Тане, – не следовало читать мне нотации. Не по рангу, милая. Ты в последнее время делаешь много ошибок.

Юлию бил озноб, зуб на зуб не попадал. Этого она явно не ожидала. Раньше подобные выпады у нее проходили на ура.

Глава 3

Мысли о Кирилле не покидали ее весь день. Моментами ей казалось, что она отвлеклась от них. Картина Веронезе подвернулась очень даже кстати. Еще несколько минут и Юлия начала бы провоцировать ее вопросами о нем. И это тоже была одной из причин, почему она так взбесилась, когда все внимание присутствующих переключилось с Ольги на Таню. Было заметно, как все кипело у нее внутри, когда она покидала комнату. Илья и Ольга не стали даже об этом задумываться – Юлия такое проделывала так часто, а Таня, зная причину, про себя с облегчением вздохнула. Когда в комнату вошел Платон, она не удивилась его приходу, поняла, что статья Андрея была лишь предлогом, чтобы зайти в ним и самому убедиться по выражению ее лица правду ли рассказала ему Юлия об уходе Кирилла, точнее, о том, что тот бросил ее. То что, Юлии были известны, подробности их ссоры, у Тани не было сомнения. Но она знала то, чего не могла знать Юлия,… тогда не могла, а сейчас? Сейчас – если только Кирилл не посвятил ее в то, чего не знает сама Таня – возможно знает. Что же знает, эта чертова Юлия? И почему не знает она? Спазм перехватил горло, и ей стало больно. Заплакать бы, и сразу стало бы легче, как в детстве. Но слезы, предатели, не хотели литься, за то возникла пугающая мысль: у них не было ссоры… это не ссора, это скорее побег, побег Кирилла от нее, побег, как избавление от тяжкого груза, от ее присутствия в его жизни, от усталости от нее. Она вспомнила, как на даче у Юлии ей в голову пришла шальная мысль: Кирилл, возможно, взвешивает в уме ее качества и сравнивает их с Лидией, как бы прикидывая, чье общество было бы для него менее тягостным. Тогда эта мысль показалась ей забавной, но теперь…. Теперь это было то самое, когда хочется спрятаться ото всех, забившись в угол. Да-да, он просто устал от нее и ей необходимо взять себя в руки и смириться этим. В конце концов – это его право. Разве? Солгав, не позвонить и не вернуться – это норма? Чего он боялся? Что она броситься ему в ноги? А она бы бросилась? Не в первый раз с ней такое случается. Тогда не бросилась и по сей день жалеет об этом. А сейчас? Ответить однозначно она не смогла. Голова раскалывалась. Пережила же она ту катастрофу, переживет и эту. Ой, ли?

Этими мыслями Таня пыталась успокоить себя, но из этого ничего не получалось. Юлии Кирилл наверняка звонил, но если не он ей, то она, уж это точно. Она ждала его и сегодня дома, но он не пришел. Ей только казалось, что на работе не вспоминала о нем. Но это было не так. Она весь день думала о Кирилле и мысленно умоляла его позвонить, но день был уже на исходе. Звонка от Кирилла не было, хотя телефон звонил чаще, чем ей бы хотелось. Каждый раз, отвечая на звонок, ей приходилось брать себя в руки и ровным спокойным голосом отвечать так, чтобы собеседник на другом конце провода не заметил, как ее сердце рвется на части. По опыту она знала: трудно понять, что творится в голове у других людей, и еще труднее предсказать их действия. Но к Кириллу это не относится. Он не способен лицемерить, такое не в его характере. Красивый и талантливый, он, взращенный родителями, особенно матерью, с синдромом единственного-и-неповторимого, получился вопреки всему добрым, честным и совестливым. По своей сути он – глубоко порядочный человек. Если он уехал из дому,… то, возможно, когда-нибудь, она узнает почему. Он обязательно откровенно во всем ей признается. Уверена? Нет. Не уверена, что это будет им обоим необходимо. Только если…. Они уже давно понимают друг друга без слов. Она смотрела, как Кирилл слушает, и понимала, что происходит у него в голове. Именно в такие моменты отчетливее проявлялась их связь. В окружении друзей и коллег он разговаривал, слушал, кивал головой, затем делал паузу, поворачивался, чтобы найти ее и, встретившись с ее взглядом, нежно улыбался. И это было как удар током, как прикосновение к сердцу. Но тогда… чем еще объяснить его молчание? Теперь она не могла понять его, знакомого незнакомца. В то утро он не поднимал на нее глаз. «Что вообще, черт возьми, происходит?» – раз за разом спрашивала она себя, и в голове возникали всевозможные жуткие предположения. На протяжении всего кошмарного, утомительного дня Таня постоянно прокручивала в голове утро его отъезда. Она пыталась себя уговорить, что это, возможно, ничего не значит, а она попусту накручивает себя. Вот сейчас прозвонить телефон и…. Потом сердце ухало вниз, и она с ужасом понимала, что тут действительно нечто более сложное, чем просто стечение обстоятельств. У нее возникло странное чувство, что этого момента она ждала уже очень давно, но боялась себе в этом признаться. Ее мутило, ее мучили дурные предчувствия и она, вспомнив, что сегодня ничего не ела, прошла в кухню и открыла холодильник. Есть не хотелось, а очень хотелось пить, но не воды. Сока? Увидев бутылку кефира, она обрадовалась ей. Сев за стол, Таня с таким наслаждением пила кефир, еще и еще наливая его в стакан, словно это был неведомый доселе ей напиток. Он и, правда, удалил мучащую ее жажду. Погрузившись в такую всепоглощающую апатию, она остро чувствовала одиночество. Наедине с собой ей не нужно было делать вид, что у нее все в порядке, что все идет своим чередом, и она сосредоточена на работе. Побег Кирилла, беременность, одиночество, страх от постоянно снившегося ужасного сна и необходимость принятия решения… повергали ее в отчаяние. Все в внутри протестовало…. Жалость к себе самой мешала ей сосредоточиться и найти точку опоры. Чего-то не хватало в ее нынешней жизни без Кирилла, что делало ту особенной в последние годы. Да-да! Поцелуй в щеку при расставании и встрече. Всегда, при любых обстоятельствах и в любом месте, где бы они ни находились: в общественном транспорте, офисе, торговом центре, театре, на улице, среди толпы людей, или на приеме. Неизменный поцелуй при встрече и расставании, даже если это только на короткое время, который не превратился в некий рутинный знак, а продолжал волновать ее. Вспомнив вечер накануне приема, нежные объятия Кирилла и их любовь, у нее перехватило горло. Она вспомнила ночи, когда Кирилл будил ее поцелуями и со страстью любил ее, и тут же снова почувствовала вкус родных губ и тяжесть родного тела. Вся, съежившись, она закрыла глаза и тихо застонала. Кириллу нравилось подойти к ней сзади, обнять ее, погладить ее бедра, поцеловать шею и прошептать на ухо, что он хочет ее. Жажда ее обладания была в нем не иссекаемая и с каждым годом становилась все сильнее. Может быть, она становилась раскованной в постели и ему это нравилось? А может ей это только казалось? И вот его нет, и она словно потеряла что-то важное в своей жизни. «Я ощущаю себя голой на виду у всех! Мне холодно и страшно!»

Кирилла уже не было две недели, а Тане казалось, что прошла вечность. Она плакала всю ночь. Плакала тихо, почти беззвучно. Ложась в постель, остро чувствовала пустоту рядом с собой, прохладу соседней подушки. Она обнимала его подушку и жалобно просила толи ТОГО, толи ТУ, вернуть ей Кирилла. Не помнила уже то время, когда она могла просто лечь и заснуть. Сон не приходил, а приходили воспоминания. Они накатывали волнами, и каждая из них заставляла всхлипывать снова и снова. Ей было о чем подумать, но не размышления, не поиски здравых решений занимали ее ум. В нем проносились бессвязные видения, а порой вдруг тоскливо вспыхивали воспоминания и былые надежды. Вдруг почему-то вспомнилась прошлогодняя летняя неделя, проведенная ими в Вербье. Очередной сюрприз Кирилла. Сколько их было? Много! Восточный экспресс по маршруту из Таиланда в Сингапур. Кириллу нравилось удивлять ее. Она улыбнулась сквозь слезы, представив горящие восторгом зеленые глаза Кирилла, его улыбку и нежные сильные руки. Последняя неделя июля на международном музыкальном фестивале, который проходит ежегодно в Вербье – на горном курорте в Швейцарии, был одним из самых чудесных сюрпризов Кирилла. Он позвонил ей теплым июльским днем и спокойным будничным голосом сообщил, что решил ее похитить на неделю и похищение состоится завтра утром. Она тогда взмолилась, чтобы он отложил любую свою затею, сославшись на занятость. «Как легкомысленно подчас поступаем мы – „глупые и упрямые“ люди, – путая важное в нашей жизни с обычными делами, которые просто обязаны отложить, чтобы не упустить мгновения своего счастья», – с отчаянием подумала Таня. Но тогда, под напором Кирилла, дела были отложены и сюрприз осуществился. Только сейчас, в бессонную ночь, она вдруг поняла, что и сам Кирилл не ожидал столько счастья от нескольких дней проведенных вместе там, высоко в горах. Он всегда отлично планировал все свои сюрпризы и, устранив все помехи и отложив дела, следующим утром они уже летели в Швейцарию. До последней минуты Таня так и не узнала, что они летят на музыкальный фестиваль.

Она лежала на кровати, укрывшись пледом, и со слезами вспоминала открытие музыкального фестиваля, которому в тот год исполнилось 20 лет. На открытии звучала девятая симфония Бетховена, Кирилл держал ее руку и иногда искоса поглядывал на нее. Она и сейчас помнит тепло его руки и то необыкновенное щемящее чувство, заполнившее ее внутри. «Это и есть счастье?» – спросила она себя.