Татьяна Цуканова – Замша (страница 3)

– Антон, прости…, – Марина бросилась на подушку, не в силах сдержать рыданий.

4.

В дверь позвонили, это Настя зашла за подругой, чтобы вместе отправиться на футбольный матч.

– Ты готова? Нас уже ждут, – Настя вошла в коридор, но дальше входного коврика не прошла ,а осталась стоять на месте.

– Серёга с Димой? – уточнила Марина, зашнуровывая кроссовки на ногах.

– Не только с Димой, там и Кузнецов, и Гришин, и Евсеев с Катей. Пошли…

Марина встала, быстро накинула на плечи куртку и первой вышла из квартиры.

На школьном стадионе собралось много народу – в этот день проходил важный матч: парни школы номер сто тринадцать должны были отыгрывать свой проигрыш ребятам с соседней школы номер двадцать. Это большое событие на районе, его ждали, к нему готовились. А ещё это было значительное событие для любительского дворового футбола. Ведь команда школы сто тринадцать ещё никогда в своей жизни не проигрывала матчи с таким унизительным счётом – шесть-ноль.

Школьный стадион был заполнен до отказа зрителями, которые обступили место будущей битвы, взяв его в плотное кольцо. Здесь находились и болельщики со всех соседних дворов, и случайные прохожие, и мамочки с детьми, и собачники, которые по привычке пришли на поле, чтобы дать своим питомцам побегать.

Друзья пробрались в первый зрительский ряд, чтобы лучше увидеть происходящее. Правда с того места, где стояли они, обзор был крайне скуден.

По полю неспешно бегали игроки, словно в замедленной съёмке: они лениво пинали мяч, который перекатывался от игрока к игроку с такой скоростью, что на нём отчетливо можно было разобрать черные квадратики на белом фоне. Видимо, матч только начался, и футболисты ещё не разыгрались, не разогрелись, не распалились от азарта. Марина внимательно осмотрела поле, нашла глазами пожилого мужичка в тёмно-синем спортивном костюме, бегающего где–то в центре поля. Она поняла, что это – судья матча. Потом её внимание переключилось на самих игроков. Команда школы сто тринадцать бегала без формы – кто в чём пришел, а вот команда школы номер двадцать отнеслась к матчу более серьезно – её игроки пришли все как один в белых футболках. Хотя, может быть, команды так договорились заранее, чтобы в пылу игры отличать своих от чужих.

– А из окна лучше видно, – Настя привстала на носочки, провожая взглядом пробегающего мимо футболиста.

– Нечестный у них поединок, – старушка с собачонкой громко обратилась к мамаше, катавшей вдоль поля коляску. – Наши играют против пацанят каких-то, а сами-то уже – взрослые. Вон, в кофте с желтыми рукавами – Женя Гаранин с моего дома;его мама медсестрой работает в поликлинике… Так он школу уже закончил, а тот, что самый длинный на поле – Серёжа Щепкин, мой сосед; ему же – лет двадцать пять.

– Эти пацанята в прошлый раз их обыграли со счётом шесть-ноль, – встрял пузатый гражданин в шляпе.

Футбол Марина не любила: он ей казался очень скучным и неинтересным видом спорта, но сейчас здесь на поле, когда в одной из команд играли знакомые ребята, ситуация поменялась. Каждое перемещение игрока, передача мяча от одного к другого, опасные положения на поле вызывали бурю эмоций, захватывали её целиком и полностью.

Марина выкрикивала «кричалки», махала руками, сильно переживала, когда защитник Гаранин споткнулся и, с высоты своего роста шлепнувшись пузом на землю, пропустил соперников вперёд, оставив вратаря Полякова один на один с атакующими. Естественно, в ворота школы сто тринадцать влетел мяч, оказавшийся уже третьим.

– Вы стоять не устали? – к девушкам обратился Серёжа Фролов.

– А что?

– Видите бетонные плиты у края поля? Мне кажется, там Удалинкин с Гаврилиным сидят, – Серёжа показал пальцем на стопку тонких бетонных плит, аккуратно сложенных у самого края школьного двора, на которых действительно кто-то сидел.

– Но оттуда же поля почти не видно! – запротестовала Марина.

– Оттуда видно ворота соперника. Когда наши туда прибегут, мы их увидим… И голы оттуда лучше видно, – продолжал уговаривать всех Сергей.

– Если они туда прибегут, – хмуро заметил Сергей Евсеев.

Стоять и правда всем надоело, и компания двинулась вокруг футбольного поля. Когда до заветных плит оставалось всего чуть – только обогнуть один угол, от толпы зрителей отделилась фигура и тоже пошла по направлению к плитам здороваться с сидевшими на них ребятами.

– Антон! – невольно вырвалось у Марины, и она ускорила шаг, но была поймана за руку Настей.

– Ты куда так рванула? Остановись! – Настя потянула её к себе.

– Там…, – Марина повернула голову и осеклась. Антон был не один – к нему доверчиво прижималась невысокая блондинка с длинными вьющимися волосами.

– Ты хочешь видеть их вместе? – спросила Настя, но Марина вряд ли слышала её. Она во все глаза смотрела на знакомую фигуру Антона, на его движения, как он подавал руку парням, здороваясь, как поправлял чёлку, как обнимал девушку. Марина смотрела на них, и ей казалось, что мир замер и затих. Она даже не слышала, как кричала толпа, когда школа сто тринадцать забила свой первый гол, как к ним подошел знакомый парень со двора и поздоровался, она видела только одного Антона.

– Уведи её отсюда, – Насте на ухо тихо шепнул Евсеев, и та, кивнув в ответ, потащила подругу в обратном направлении. Марина, не сопротивляясь, словно под гипнозом, послушно двинулась следом.

Настя вывела подругу из зрительской толпы и на несколько мгновений нерешительно замерла на месте: она не знала куда дальше идти, но очень быстро сориентировалась в ситуации и уже более уверенно зашагала в сторону оживлённой проезжей части.

– Мы куда? – спросила Марина.

– В шаурмячную к Гаянэ.

Шаурмячной на районе называли небольшую кафешку, стоящую рядом с оживлённым перекрёстком. Здесь можно было отведать шаурму, шашлык, запечённые овощи и даже выпить кофе за небольшим столиком-лавочкой. Отличительной особенностью от подобных заведений было то, что мясо здесь готовили на настоящих углях и то, что в кафешке можно было заказать желаемое блюдо заранее, а потом просто прийти и забрать всё горячим и готовым. Гаянэ – так звали очень приветливую и разговорчивую сотрудницу заведения, пышную яркую красивую женщину лет пятидесяти на вид с которой, если позволяло количество посетителей, подруги любили иногда поболтать.

Девушки вошли в кафешку. Никого из посетителей не было; Гаянэ сидела около прилавка за столиком с кассовым аппаратом и что-то писала в толстом, засаленном журнале. За её спиной мангальщик готовил несколько шампуров с шашлыком. Видимо, под заказ.

Марина сразу заняла место, принеся от прилавка стаканчик с салфетками и поставив его перед собой. Настя замерла посередине кафешки, выворачивая карманы, чтобы набирать нужную сумму на покупку.

– Марин, у тебя сто рублей есть? – Настя пересчитала свою наличность.

– Ой, кто пришел! – Гаянэ подняла голову от журнала и радостно улыбнулась. – Девочки мои хорошие! Любуюсь вами всегда: вы – как спелые яблочки…

Гаянэ не договорила свой комплимент, внимательней присмотревшись к Марине, перевела взгляд на Настю и молча подала вопросительный знак. Настя прижала палец к губам.

– Нам – две шаурмы с курицей и кофе, – сказала Настя и, нарочито громко высыпав на блюдце для сдачи мелочь, приблизилась к уху Гаянэ. – Мы сейчас с Антоном столкнулись, а он был с другой девушкой.

– Ты подумай! – шепотом охнула Гаянэ. – Плачет?

Она кивнула головой в сторону окна, намекая на Марину, и уже громко сказала:

– Двенадцать рублей лишние.

– Нет, мы только что его встретили, и я сразу её сюда привела, – тихо сказала Настя и обернулась на подругу; та стояла, замерев в одной позе, и невидящими глазами смотрела куда-то за окно.

Если раньше разрыв с Антоном Марине казался какой-то странной ошибкой, чем-то нереальным, непонятным, и в глубине души таилась надежда, что всё это временно, что скоро всё вернётся на свои места, то сейчас, увидев рядом с ним новую девушку, вдруг пришло осознание – они расстались навсегда.

Так странно было – и больно, и мучительно, но вместе с тем что-то внутри вдруг, отболев, отпустило, Марина наконец-то приняла для себя этот наступивший конец отношениям.

Три месяца пустоты, три месяца слёз и отчаяния, надежда на возвращение любимого, на примирение, на его вернувшиеся чувства… Марина будто пребывала в вакууме, будто провалилась в тёмную безвоздушную временную щель, зависнув в одном положении, и только сейчас, увидев новую девушку рядом с любимым, прозрела: у Антона началась новая история, новая жизнь, по которой тот идёт, не оглядываясь назад и ни о чём не жалеет. А что теперь делать ей? Марина ощутила себя совершенно одинокой в этом мире; рыбой, выброшенной на берег; астронавтом, забытым на пустой чужой планете. Совершенна одна, никому не нужная… И в это момент ей в руку легла обжигающе горячая шаурма.

– Ты держать её будешь? – раздался голос Насти.

Тугой куклёнок из овощей и мяса, завернутый в лаваш, погружённый в салфетку и целлофановый пакет, воткнутый ей в кулак,напоминавший собой жезл инспектора ГИБДД, разом вывел Марину из тяжелых мыслей.

– Девочки, заберите кофе! – раздался знакомый голос Гаянэ. – Марин, хочешь сверху соусом помажу?

Ответить девушка не успела, так как Гаянэ уже выбралась из-за прилавка и лично подошла к столику держа в руках соусную банку.