Татьяна Цуканова – Замша (страница 2)

– Ровно столько попугаев было в мультике. А помните, как мы с Мариной вам воблу на нитке вниз спускали? – рассмеялась Настя, извлекая из памяти забавную историю. – Серёж, а ты скажи-ка – сколько тогда аппетитных рыбин мы вам вниз спустили?

Дима в общей беседе и играх не участвовал: он покорно следовал за ними сзади, на прогулке исполняя роль не то хвостика, не то тени, и теперь тоже держался как–то в стороне. Порой Марина и вовсе забывала о нём и вспоминала, когда тот случайно попадался ей на глаза, но это произошло раза три или четыре за всё время прогулки.

Сережа вдруг притянул к себе Марину за шарф и шепнул по секрету на ухо:

– Мариш, а Димка, между прочим, скучает… Ты разве этого не заметила?

– А я-то тут при чем? – Марина удивлённо посмотрела на Сергея, как будто он сказал чепуху.

– Заговори с ним, пожалуйста. Он очень стесняется и даже побаивается вас .

Марина подумала секунд пять и, изобразив на лице лукавство, повернулась к Диме.

– Дим, а ты, сколько классов закончил, прежде чем ушел из школы? – спросила она.

– Девять, – вздрогнув, ответил Дима. Он абсолютно не ожидал, что к нему кто-то обратится.

– А–а–а–а–а… Димка, ты проиграл! – захлопали в ладоши девочки и засмеялись.

– Да ну вас…, – Дима покраснел и ещё больше от обиды насупился.

– Димочка, ты чего? Мы же играем, – попробовала заговорить с ним Настя, но ответа так и не последовало: Димка улиткой заперся в скорлупе и отказывался вступать в общение с кем-либо.

– Ты нравишься ему. Ты не видишь? – опять к Марининому уху наклонился Сергей. – Мариш, он – хороший парень, просто стеснительный. Помоги ему – заговори первой.

Конечно же она знала, что нравится Поленину, но он был таким странным.

– Дим, а ты тоже лебедей на пруду видел?– прислушавшись к Сергею, Марина снова повернулась к Диме.

– Нет, – Дима помотал головой и опустил глаза вниз.

– Дим, а Лёшка, брат твой, дома? – зачем-то поинтересовалась Марина.

– Не знаю, – опять помотал головой Дима и вдруг страшно покраснел ещё сильнее.

– Дим, а вам слышно, когда у Коняшкиных собака лает?

– Да, слышно, – в эту минуту он был похож на девицу-недотрогу, отражающую натиск кавалера.

Попытавшись еще несколько раз разговорить Диму и не получив результата, Марина оставила эту затею, понимая, что ничего не добьётся: не парень, а какой–то нюня!

После прогулки девушки вернулись к Марине, предварительно договорившись с Серёжей пойти завтра смотреть, как старая школьная компания будет играть в футбол против команды из соседней школы.

Пока девочки раздевались в прихожей и потом мыли руки, мама накрыла стол и позвала подружек к столу.

– Борщ! – радостно воскликнула Настя, посмотрев в тарелки, и первая уселась за стол. – Тётя Оля, я так люблю у вас кушать! Всё так вкусно! Мне так нравятся ваши тарелки с оранжевой каёмочкой. У нас дома нет таких.

– На здоровье! – рассмеялась Маринина мама и ушла в комнату, оставив подружек одних расправляться с вкусным обедом. – Девочки, только посуду за собой помойте.

– Хорошо, мам! – крикнула Марина в пустой коридор и повернулась к столу, буркнув. – Не Дима, а тюфяк какой– то…

Свежесваренный борщ был слишком горячим, поэтому Марина не ела его, а медленно возила ложкой по дну тарелки, ожидая, пока первое чуть остынет, и заодно наблюдая, как капуста водит хоровод с картошкой следом за ложечным ковшом.

– Только и можно из него выбить, что «да-нет» и больше – ни гу-гу, – продолжала она ворчать.

– Мариш, он – стеснительный и робкий; его надо чуть подтолкнуть, проявить самой инициативу, – посоветовала Настя. – Помнишь Виноградова? Парня с бульдожьими глазками – он с нами в турпоход ходил. Так он тоже пару дней вёл себя, как Дима – бледнел, краснел, стеснялся. А потом – ничего так: привык ко всем и вон как изменился! Звездой прям стал – пел и классные истории рассказывал. И в итоге оказался очень приятным парнем. Может, Дима такой же…. Ты ведь его толком не знаешь…

– Ты прям, как Серёжа. Да ну…Виноградов чуть стеснялся первое время, а Дима – тупо странный. Мне кажется, что ему психотерапевт нужен, а не девушка, и что – у нас, кроме Димы, парней совсем не осталось? Надо только хорошо посмотреть по сторонам.

– Согласна, – Настя потянулась за новым куском хлеба.– А тебе кто-нибудь хоть чуть-чуть нравится? Поделись… Я никому не расскажу, честное слово… Всё останется между нами…

– Прости, но я не думала даже об этом! – отмахнулась Марина, пытаясь соскользнуть с темы.

– Я знаю, что тебе надо делать! – Настя вдруг заговорила тихо и серьёзно. – Антона тебе надо забыть. Вот и все… Не дуй губы… Не дуй… Ты сама себя мучаешь… Не смотри так. Я как-то фильм смотрела, где у героини произошла похожая история. Она немного попереживала и пошла перекрашивать волосы. И, как только перекрасилась, у неё всё стало в жизни меняться. Очень хороший пример. Тебе тоже надо измениться – прическу новую сделать, одежду прикупить… Сама увидишь, как станет легче, а там и новый парень появится.

– Что? Всё вот так просто? – Марина попыталась передразнить Настю.

– Нет, надо сесть и горевать у окошка. Марин, тебе сколько лет? Ты себя решила похоронить? Как в каком–то фильме (не помню его названия), где к невесте в день свадьбы не приехал жених, и она себя замуровала в доме и всю жизнь там до старости просидела взаперти, не снимая свадебного платья. Так в нём и умерла с горя… У тебя такие же планы? Ой, что я несу? – Настя испуганно зажала рот рукой. – Мариш, прости! Пожалуйста… Чушь сморозила, и это всё потому, что очень хочу тебе помочь – мечтаю видеть свою любимую девочку опять весёлой и счастливой. Хочешь, послезавтра за шмотками сгоняем?

Марина в ответ неопределённо пожала плечами. По большому счёту, ей было всё равно.

3.

Проводив подругу до лифта, Марина вернулась в свою комнату и долго стояла у окна, наблюдая, как мелькают машины на улице.

В голове было пусто: казалось, что мысли и образы так устав от её нытья и слёз, теперь добровольно куда-то прячутся, превратив окружающий мир в тусклую серую картинку. Ничего не хотелось, ничего не радовало. В таком состоянии Марина провела минут двадцать, полностью погрузившись в себя, отрешившись от всего внешнего мира, когда вдруг до её сознания откуда-то донеслись звуки музыки – веселился кто-то из соседей:

«Позади – крутой поворот, позади – обманчивый лёд…» – фрагмент песни группы «Машина времени» вывел девушку из задумчивого ступора, заставив вернуться в реальность и заполнить разум новыми мыслями.

«Поворот, проспект, машины, шины, асфальт… Шоссе – это артерия города и дорога жизни, – путаные фразы всплывали отчетливо в голове, постепенно переходя во внутренний диалог с собой. – Жизнь, она – как дорога, по которой я иду своим маршрутом, а рядом находятся те, кому со мной по пути – родители, друзья, Настя…»

Так рассуждала про себя Марина.

«Но так бывает, что твоя дорога идёт дальше прямо, а попутчики неожиданно сворачивает в какую–нибудь сторону. Вот так и Антон, шёл-шёл и ушёл… Это – не плохо и не хорошо, это – просто факт, который надо принять. Антон целых три года был моим попутчиком, но у него теперь своя жизнь, своя собственная дорога, отличная от моей, поменявшая направление. Кто знает, может, через какое-то время наши пути опять пересекутся или вообще соединятся, чтобы снова идти рядом плечом к плечу. А может, это моя дорога сделала крутой вираж, увела его в другую сторону и на этом вираже меня подбросило, сбило с ног, я ушиблась, получила ранение. Сейчас двигаться мне ещё очень сложно, ранение получилось серьезным, но вернуться назад и что-то переделать по другому невозможно, как и что-то изменить, а значит я пойду вперёд. Настя права – я должна выкинуть из головы Антона! Но как забыть того, кто так дорог сердцу? Как, если всё о нём напоминает?! Бабочки на шторах – они их вместе покупали на рынке, когда ездили покупать Антону ботинки; огромная игрушечная собака в малиновом ошейнике – подарок на восьмое марта, фотографии, статуэтки… Правильно, надо избавиться от того, что напоминает про Антона…», – девушка смотрела прямо перед собой и ничего не видела. Слезы обильно текли узкими тропинками по щекам, оставляя за собой мокрые следы, капали на серую футболку, и она даже не пыталась их стереть.

Немного поколебавшись, Марина шагнула к компьютеру. Полная отважной решимости, открыла папку с подписью «Мы» и нажала удалить, потом сгребла с серванта несколько фотографий в рамках, где они были запечатлены вместе во время прогулок, и открыла окно.

Разноцветные конфетти из порванных фотографий подхватил ветер, закружил их в вальсе над деревьями и унес за собой; рамки тоже полетели вниз.

– Вот и все…, – сказала себе Марина, грузно осев на диван. – Возможно утром я дико пожалею о содеянном и буду ругать себя. Возможно до конца дней не прощу такой глупости…Но теперь… Как получилось – так получи- лось… Значит,так надо…

Её взгляд упал на пол, где под батареей лежала ещё одна целая фотография – наверное, выпала из рук, когда она рвала остатки памяти прошлой любви. На фото они с Антоном улыбались и обнимали памятник пограничника и собаки. Сердце пронзила внезапная боль. Такая знакомая улыбка, глаза серые светятся весельем. Тогда им было так хорошо вдвоем, тогда она была счастливая… А сейчас… Может, фотография вылетела не случайно? Может, это – знак, чтобы она хоть что-то сохранила на память? Ну, хотя бы для истории. Она же выкинула остальные, а эту можно – подальше в альбом, и забыть о нём, на время, а потом рассказывать детям, что вот был такой у нее воздыхатель по имени Антон Филиппов. Должно же хоть что-то остаться… Неожиданно она снова открыла окно и, отвернув голову в сторону, выбросила фото на улицу.