Татьяна Цуканова – Нас познакомил Арбат (страница 7)

Вот так… Перед самым носом увел.

Ритка с расстроенным лицом повернулась было обратно, но тут произошло невероятное: парень, опередивший Ритку с покупкой, неожиданно подошёл к нам, сунул каждой в руки по диску и улыбнувшись пробормотал:

– Это – подарок…

И тут же исчез, смешавшись с толпой.

Что это было? Зачем? Кто он?

В замешательстве мы посмотрели с Риткой друг на друга, поискали глазами дарителя среди прохожих, но так и не нашли.

Если он подарил, то не мог же просто так исчезнуть, ему же должна быть любопытна наша реакция. Наверняка он где-то рядом затаился и тихо наблюдал за нами.

Я озвучила свои мысли Ритке:

– Думаю, он сейчас разглядывает нас со стороны. Увидит, что просто стоим – догадается: его ждём, и подойдет.

Буквально за пару минут зрительская толпа расселялась – так стремительно, будто всех кто-то специально попросил отбежать на приличное расстояние от площадки. На месте остались только мы с Риткой да толстая продавщица пирожков со своей грязно-желтой тележкой. Она, притулившись к стене дома, чтото перебирала в сумке. Это была та самая тетка, рассказывавшая про студентов и их подружек. Сама не знаю зачем, но я подошла к ней и попыталась расспросить про парня в серой куртке.

– Да мне некогда смотреть по сторонам. Если бы я что-то заприметила, то конечно бы рассказала, – продавщица смерила нас любопытным взглядом. – Прости, деточка, я ничего не заметила такого. Пирожок будешь?

Мы с Риткой опять вернулись на свое старое место и ещё раз внимательно осмотрелись вокруг, убеждаясь, что в пределах видимости нет никого в серой куртке.

– Ты его знаешь? – спросила я Ритку, но судя по её удивленному взгляду можно было и не спрашивать. – Может быть, видела на концертах?

– У него такая внешность, что увижу и больше не вспомню, – отмахнулась Ритка. – А мне показалось, что это он тебе купил диски. Он на тебя так смотрел, словно ждал, что ты его узнаешь. Пошли к Вахтангову?

Я напрягла память, пытаясь вспомнить лицо парня в сером, но в голову так ничего не пришло. Наверное, это был какой-то добрый чудак, который решил сделать девушкам приятное.

С неба начал накрапывать мелкий противный дождик, заставивший нас ускорить шаги, а когда мы дошли до театра Вахтангова, на наши головы обрушился самый настоящий ливень.

Ритка со всех ног побежала к театральной кассе; мне же пришлось последовать следом.

Какая же у кассы тяжелая дверь – еле сдвинула её с места!

Внутри было тесно от набившихся в маленькое помещение людей: кто-то забежал, как и мы, переждать дождь, а кто-то пришел именно за билетом. Я достала из сумки зонт и собралась выйти на улицу, но Ритка попросила подождать и направилась к окошку билетной кассы.

– Простите, пожалуйста, – ко мне обратилась девушка, стоявшая рядом. – Вы случайно не к метро идёте?

– К метро, – кивнула я головой.

– Понимаете… У меня зонтик сломался, а мне надо срочно домой, – девушка показала свой сломанный зонт. – Вы меня до метро не проводите?

Я слегка удивилась просьбе, но не отказала. Любой человек может оказаться в ситуации, когда срочно куда-то надо, а твой зонт сломался. Правда, зная себя, не уверена, что отважусь просить кого-то о помощи, но, если попросят меня – никогда не откажу.

Ритка, поняв, что у нас появилась попутчица, презрительно сморщила носик и, улучив мгновение, шепнула мне:

– Оно тебе надо?

– Если человеку, правда, очень … – попыталась я защищать просительницу, но Ритка не стала ничего слушать, а шагнула под ливень и, не оборачиваясь не дожидаясь меня, быстро зашагала к метро.

Всю дорогу мы болтали с Юлей (так звали мою попутчицу) про театр и кино, погоду и летние планы. Мне было неловко, что моя подруга так отреагировала на довольно простую просьбу, но, кажется, Юля отнеслась к этому моменту с пониманием.

Ритку я смогла догнать, только умудрившись запрыгнуть в закрывающиеся двери поезда и пробежав внутри состава пару вагонов, а до этого мне ещё пришлось побегать по эскалатору и станции метрополитена. Да, Ритка твёрдо решила ехать домой одна.

– Тебе же теперь есть с кем ехать! – сердито сверкнула глазами подруга в ответ на мой вопрос: почему она у театра меня бросила одну? Я так и не поняла причины её недовольства. Что тут такого, если один человек помог другому человеку?

Рита не знала, а я ей не сказала о том, что мы с Юлей обменялись телефонами и решили в ближайшее время сходить в театр.

А мечты – то сбываются!

Неужели, это все со мной?!

Только недавно я мечтала, что когда-нибудь однажды стану анестезисткой, буду работать в операционной, вдыхать запах стерильности, следить за ходом операции, носить хирургические халаты и вот вам, пожалуйста! Мечта внезапно сбылась!

Правда моя удача случилась благодаря крупным неприятностям, случившимся у других людей, но, к счастью, я не имела к этому никакого отношения.

Расскажу обо всём по порядку.

Так уж получилось, что бригада реанимации и анестезиологии, которая дежурила в субботу, решила отметить день рождения одной из медсестёр прямо на работе. Конечно, отмечать на работе свой праздник можно и даже нужно, но, как оказалось, делают это все по-разному. Кто-то покупает вкусности, нарезает салатики, ставит на стол бутылку «Шампанского» (и то не всегда), приносит тортик и печенюшки, а кто-то… Уверена, что всё бы обошлось благополучно, и никто ничего бы не узнал, если бы в этот день больницу не посетил проверочный рейд.

Рейд – это комиссия, состоящая из начальства разного уровня, которая появляется в любое время суток для проверки работы сотрудников. Все ли сотрудники на рабочем месте? Как они выглядят? В каком состоянии рабочие места? В порядке ли документация и так далее. Говорят, что в тот раз рейд застал самый разгар веселья – пьяная в дым бригада, на столе чего только нет, музыка – на весь этаж…

Наутро бригада трезвела под звуки выговора и вручение бумажек об увольнении по статье одним днем. Отделение анестезиологии и реанимации лишилось трёх своих лучших сотрудников одновременно. Лишилось бы и четырёх, просто четвёртая в ту злополучную субботу не дежурила, а приехала праздновать в свой законный выходной. Четвёртую пожалели и отпустили с миром домой отсыпаться, прочитав на дорожку нотацию о вреде пьянства.

Когда мы, дневная смена, в понедельник пришли на работу, нас ждало шокирующее известие о «подвигах» субботней бригады, длинная лекция о поведении на работе и клич к добровольцам – пойти в анестезисты.

Моя рука первой поднялась вверх: я так боялась упустить возможность, но я зря волновалась – моя рука оказалась единственной. Остальных назначили принудительно.

Вот и всё. С тех пор я – элита больничных медсестёр. Теперь я – анестезистка.

– Твоим наставником будет Лёша, – старшая медсестра кивнулана худого белобрысого паренька в зелёном хирургическом костюме.

– Я? Наставник? – прозрачно-голубые глаза паренька округлились, он испуганно закрутил головой переводя взгляд то на старшую медсестру, то на меня, то на заведующего. – Валентина Ивановна, я же только месяц как в анестезиологии! Меня же самого учить надо! Да…

– Вот вместе и поучитесь, – Валентина Ивановна повернулась к Лёше спиной показывая, что тема закрыта.

Лёша повернулся ко мне:

– Я не наставник тебе, вон, Ирку, проси…, – и, круто развернувшись на месте, белобрысый быстрым шагом вышел из отделения, только входная дверь железно и громко закрылась за ним, заставив меня невольно вздрогнуть.

– Валя из ума что ли выживает? – раздался над моим ухом чей-то шепот; я обернулась. Это была Ира Тушенко, одна из самых опытных анестезисток отделения, та самая, четвёртая.

– Пошли, я учить буду. Только Вале не говори, а то она Лёшке втык даст.

Не могу сказать, что я обрадовалась такому повороту событий. Конечно, Лёшка был прав: для того, чтобы учить, нужно самому иметь какой-то опыт, но его отказ мне показался слишком грубым. Стало как-то даже обидно.

То, что в наставники набилась Ира, у меня вызвало протест, который я не решилась озвучить вслух. Этот протест тяжелым комком встал где-то внутри груди. Лучше бы это был кто-то другой; неважно кто, но я категорически не хотела в наставники Иру! Не хотела! Во мне всё кипело и бунтовало. Сначала я даже сама себе не могла объяснить – почему у меня на неё такая реакция, но чуть позже, успокоившись и разобравшись в себе, я поняла, что, во-первых, Ира мне не нравилась внешне; во-вторых, под увольнение попали все её подруги (неприятное, наверное, даже трагичное событие), а она тут же, буквально, через сутки, с великим рвением спешит учить новеньких, тех, кто занял места уволенных. Это сразу насторожило. В-третьих, она – моложе, и её командный тон задевал меня.

Как чуть позже я заметила, это не только меня раздражало, так как со всеми медсёстрами она говорила свысока, словно ей – не двадцать два года от роду, а у неё в трудовой книжке вписано двадцать лет непрерывного стажа на одном месте. Скорее всего – это просто мои плохие мысли, которые стоило как можно скорее выбросить из головы, ведь на тот момент главной задачей было – научиться, а остальное – чепуха и ересь.

Назначенный начальством Лёша сбежал, самонапросившаяся Ирина раздражала уже только своим присутствием, но других кандидатов в наставники не наблюдалось на горизонте, и я послушно пошла следом за ней, стараясь отмахнуться от скверных мыслей в голове.