Татьяна Цуканова – Нас познакомил Арбат (страница 5)

Боже мой! Какое наступило облегчение! Артур ушел, громко хлопнув дверью.

По сюжету надо было расплакаться, но я радовалась и гордилась собственной смелостью. Я несколько минут ходила из угла в угол, осознавая – отныне я свободна!

Но это не означало, что меня отпустили боль и пустота.

Любое расставание приносит с собой боль и пустоту, просто у кого-то долго душа болит, и сердечная рана заживает медленно, а у кого-то как ушиб – поболело и через день-два зажило. Вот так случилось и с Артуром – прогнала его, а уже наутро, и думать о разрыве перестала, а скорее всего заставила себя так думать. В любом случае о своем шаге я не жалела – мол, всё сделала правильно, избавившись от отношений, больше походивших на удавку.

К черту Артура! Вспоминать даже не хотелось о нём! Теперь у меня появился новый герой грёз – Паша. Герой, которого сердце выбрало самостоятельно! Паша… Кто он такой? Почему меня так к нему тянуло? В этом надо было срочно разобраться.

Я опять сидела с телефонной книгой в руках, листала страницы одну за другой, а решение так и не принималось. Оленьку я решила больше ни за что не брать. Ритка отпала, близняшки – в отношениях и вряд ли поймут мои страдания по неизвестному парню, Свету…

И тут шальная мысль идеей загорелась в голове: «А может взять с собой Ольгу Овчарову с работы?»

А что? Она – красивая, умная и вроде бы не замужем. Правда, за те полтора месяца, что я работала на новом месте, мы с Ольгой вряд ли сказали друг другу с десяток фраз. Повода для общения не было.

Ольга работала анестезисткой, как принято их называть в своём кругу, и большую часть времени проводила на седьмом этаже в операционной. Анестезистки вообще редко спускались в реанимацию – у них там наверху была своя дежурка и по большому счету им в реанимации делать было нечего.

Признаться, я Ольгу выбрала не случайно: у неё такая внешность, на которую мужчины обращают внимание – симбиоз домашней уютной кошечки и дерзкой злобной фурии, мудрость и решительность, доброта и колкость. Я уверовала, что Пашина компания на нее клюнет и захочет знакомства. Правда, существовал риск, что Паше понравится она, а не я. Отбросив сомнения в сторону, я пошла звонить Ольге, чтобы пригласить на прогулку, но не представляла – какими фразами это сделаю. Мне было волнительно и страшно, и всё же желание поехать на Арбат победило.

Ольга сразу согласилась. Удивительно, как же быстро пролетел разговор – три минуты и вот уже договорились. Ничего лишнего, необязательного…

И вот – сама встреча. Пятнадцать часов, центр станции метро «Третьяковская».

Оказывается, Ольга жила в совершенно противоположном от меня и работы конце Москвы. Каждое утро она совершала полуторачасовое путешествие в подземке от«Алексеевской» до «Проспекта Вернадского» для того, чтобы попасть на работу, а затем вечером – тот же самый маршрут, но в обратном порядке. Само по себе такое путешествие длительно по времени и сильно выматывало физически и морально, даже если всё это время сидеть в пустом вагоне. И зачем Овчарова так над собой издевалась? Прямо-таки – мазохистка! Если бы мы работали в коммерческой больнице, то я бы поняла – высокая зарплата, но мы ведь работали в самой обычной городской, где ставки такие же, как и везде. У меня это вызвало, как минимум, недоумение. Какой смысл тратить на проезд и без того невысокую зарплату медсестры, если точно такую же больницу, с точно такой же должностью можно было найти и рядом с домом, и не приходилось бы трястись из последних сил в транспорте после тяжелого дежурства, выходить из дома ни свет, ни заря, чтобы вовремя попасть на работу. Осталось бы время и на магазин, и на готовку, и на прогулку.

Я бы всё поняла, если бы, например, Ольга раньше жила на Вернадского и всю трудовую деятельность проводила именно в этой больнице, а потом что-то в жизни изменилось, и она переехала в другой район, но уйти из любимого коллектива, оставить любимое дело не смогла по причине привычки. Ради сложившихся хороших отношений и любимой работы можно тратить время и силы на поездку.

Поняла бы её, если бы она в такую даль моталась, потому что здесь работают её друзья детства, школы, училища. Дружба, как известно – великая сила! Но Ольга сюда пришла работать сразу после училища, никого тут не зная.

Если бы наша больница была каким-то специализированным центром по какому-то виду заболеваний, то я бы решила, что ей двигала какая-то высшая идея. Так, например, Ленка Демьянова, с которой я училась в медучилище, пошла работать в Центр матери и ребенка, потому что видела себя помогающей беременным и родившим женщинам, поддерживая их морально. Ради своей миссии Лена ездила довольно далеко от дома, но это – оправданная жертва ради цели.

Я бы поняла Ольгу, если бы она пришла работать в больницу с кем-то из коллег – мол, хорошо сработались. У меня есть множество примеров такого сотрудничества: врач с медсестрой вместе бок о бок проработали двадцать лет и не представляют, как можно плодотворно трудиться по отдельности, две медсестры работают только парой, потому что так привыкли, им так удобнее и так далее.

Я спрашивала у Ольги – почему она ездит в такую даль и зачем? Но она мне так и не ответила. Судя по некоторым оброненным фразам, я предположила, что в душе она имеет надежду встретить в этих поездках свою судьбу. А почему бы и нет? Сколько людей знакомится в транспорте? Сколько в поездках случается историй? Если это так, то в сердце Ольги живет романтик. Что уж тут говорить, я и сама такая.

По большому счёту, никогда не знаешь, что уготовила тебе судьба и как может начаться очередная история.

И вот мы приехали на Арбат. Говорить, кроме как о работе, было не о чем, да и о ней тоже общих тем не находилось. Я же совсем недавно работаю в отделении, не всех сотрудников ещё запомнила, не обзавелась историями и впечатлениями.

Пока мы медленно шли по улице, я судорожно на ходу придумывала что-то интересное для разговора. Как я уже писала, Ольга девушка – умная, поэтому вместо ответа на мой очередной вопрос про коллег попросила рассказать об истинных причинах моего приглашения. Объяснять на ходу было как-то неудобно, и я, заметив на углу одного из домов вывеску «Бар», пригласила свою спутницу туда зайти.

Бар оказался узеньким, маленьким, можно сказать даже крошечным заведением – барная стойка с парой высоких стульев, да три столика, крепко прижимавшихся друг к другу спинками стульев. Посетителей кроме нас никого не было, и это придало мне больше смелости, барменшу за стойкой в слушательницы я не посчитывала: она наверняка и не такие истории слышала.

Мы сели за столик, тот, что ближе к окну и подальше от барной стойки, и заказали по бокалу мартини. Можно было бы ещё что-нибудь заказать, но цены в заведении оказались астрономическими.

Пока нам несли заказ я, имея возможность, любовалась Ольгой, оценивая свой выбор спутницы по внешним данным. Невысокая, пухленькая девушка, с круглым лицом, чуть курносым носомкнопкой и крупными серыми глазами, обрамленными очень длинными ресницами; светлые густые длинные волосы заплетены в толстенную косу. Красивая девушка, по моим меркам. В ней было что-то от героинь Гундаревой, таких душевных и ранимых; домашних, но в тоже время невероятно сильных.

Ольга курила сигарету, а я рассказывала историю про Риту и уличных музыкантов. Мои признания сопровождались волнением и страхом – быть непонятой. Нервная, оттого и неприятная волна накатывалась где-то внутри горла, хотя от высказанного почемуто стало легче.

Дослушав историю до конца, Ольга очень серьезно на меня посмотрела, и я стала уже готовиться услышать что-то осуждающее, но она, выждав короткую паузу, просто произнесла:

– Ну, ладно… Пойдем, смотреть на этого Пашу.

После этой фразы меня совсем отпустило – я не ошиблась, выбрав в спутницы Ольгу.

Уже знакомым мне маршрутом довела новую подругу до театра Вахтангова. Сердце моё радостно оборвалось уже второй раз за этот час: первым был тот, когда я поняла, что правильно выбрала себе спутницу, и во второй раз – сейчас, когда увидела на пятачке между колоннами театра и кассой Пашу в компании с какими-то ребятами. Музыканты, видимо, только что подошли к месту выступления, потому что вокруг них никого из зрителей не было, а гитары, спрятанные в чехлах, ждали своего часа, прислоненные к стене театра. Я хотела пройти дальше по улице, чтобы потом вернуться, когда начнётся выступление, но Ольга меня остановила.

– А тебя узнали и заметили, – шепнула она, сделав вид, что поправляет мне прядь волос.

Я боялась посмотреть в сторону компании, чувствуя, как мои щёки начинают гореть и тело бросает то в жар, то в холод, а перед глазами всё расплылось мутными блинами, будто зрение в этот момент резко ухудшилось.

Паша и кучерявый парень кавказской внешности, взяв в руки гитары, сделали несколько шагов в сторону от других артистов и одновременно брякнули по гитарным струнам. Мгновенно вокруг них образовалась толпа зрителей. Начался концерт.

Ольга слушала выступление, громко смеялась над шутками, а я стояла в кукольном оцепенении, ничего не видя вокруг и не слыша: статуей замерла на месте и смотрела на Пашу, ловила каждое его движение, каждый взгляд. Я настолько растворилась в этом нездоровом состоянии, что временами казалось, что забываю дышать.