Татьяна Томах – Невидимые двери (страница 1)
Татьяна Томах
Невидимые двери
«… в пылающих лабиринтах, затерянный среди горящих звезд на этом истомленном негорящем угольке…Немо вспоминая, мы ищем великий забытый язык, утраченную тропу на небеса, камень, лист, ненайденную дверь…»
Томас Вулф.
Вне игры. Альма
– Зачем ты пришел? Разве я умерла?
Марк улыбнулся. Легко, кончиками пальцев приподнял черную лаковую крышку. Альма, задохнувшись от ужаса, смотрела, как изломанные уродливые отражения скользят по черной глади. Гроб – подумала она, – а там, внутри…
Мелькнули бело-черные полосы, оскаленные зубы. Альма отпрянула. Беззвучный крик рвал горло, сжавшееся от страха.
Руки Марка замерли над насмешливо оскаленной пастью с длинным рядом блестящих зубов.
– Ты не играешь?
– Нет! – крикнула Альма, отступая назад. Ее отражение в глубине лаковой крышки тоже отступило и съежилось. Черно-белая усмешка рояля стала еще ослепительнее и шире. Приглашала: попробуй. Тронь меня и посмеемся вместе. Потянись к музыке, которая заперта в моей мертвой черноте – и я отгрызу твои неловкие ладошки…
– Попробуй, – предложил Марк. Эхом на беззвучный голодный смех рояля.
– Нет!!!
– Жаль, – в спокойном голосе Марка скользнуло огорчение. – У тебя бы получилось.
– Я не могу.
– Почему?
У него была очень милая и юная улыбка. Карие глаза с солнечными зайчиками в глубине. Загорелая гладкая кожа, и ни одной седой нити в блестящих темных волосах. Такой же молодой, как и десять лет назад.
– Почему?
– Я не могу играть. Разве ты не знаешь? Разве… – Альме очень хотелось дотронуться до его руки – гибкого сильного запястья, длинных пальцев с коротко стрижеными ногтями. Прекрасные, волшебные руки, под которыми рождалась самая лучшая музыка в мире… – Я не могу играть с тех пор, как ты умер…
– Хочешь, я помогу тебе? – предложил Марк, будто не услышав последних слов. – Сыграем вместе?
1. КАМЕНЬ
Время отныне крадется вслепую –
Лишь тайной тропой твоих вен
Элисео Диего
Время было похоже на камень.
Кусок скалы, который откололся от вершины и соскальзывает вниз. Ты еще пытаешься удержать его, пятясь и упрямо упираясь в его твердые бока, но уже понимаешь, что это бесполезно. Ломаются ногти, выворачиваются суставы дрожащих пальцев, подгибаются колени. Слезы и пот кислотой выжигают глаза, а усталость и отчаяние – сердце. Обломки прожитого времени хрустят под ногами. Хрупкие кости мертвых минут и часов. Ломкие тени мертвецов, которые прошли по этой дороге до тебя, пытаясь удержать черную тяжесть времени человеческими слабыми руками. Но так никогда и не удерживая…
Через два месяца ей должно было исполниться двадцать пять. Иногда Альма гадала, доживет ли она до своего юбилейного дня рождения. Иногда ей становилось все равно.
Может, не стоит доживать?…
Просто разжать руки и выпустить время-камень на свободу?…
***
– А зачем этот камень? – спросил Роландо.
– Это не камень, а якорь, синьор, – ответил Мигель.
– Оставь эти расшаркивания, Мигеле, – поморщился Роландо, – мы же старые друзья? Или ты все забыл?
– Как раз потому, что я помню, я решился на это…да, что уж, вилять – настоящее преступление! Что до титула, который даровал сам король вам лично, сиятельный дон Лама, герцог Ла Пальма, мастер огняи повелитель вулканов…
– …просто Роландо!
– Эдак и святую деву вы велите мне называть «просто Мария»! Ладно-ладно, я шучу, – загорелое лицо Мигеле, до того хранившее самое постное выражение, вдруг расцвело в улыбке, и в глазах заискрился смех: – надо же было проверить, что ты не зазнался! Я-то помню, как мы вместе бегали по этому берегу в драных штанах и босиком и продавали богатеньким туристам креветок и ракушки. Вот и ладно. Рад, что ты не зазнался. Потому что для герцога, дона и тем более, Заклинателя я бы нипочем не стал этого делать, но для старого друга Роландо…
– Да о чем ты говоришь то? Что за преступление? Почему мы тут крадемся в потемках с этим фонарем? И зачем мы воруем эту дырявую старую лодку?
– Я бы попросил! – возмутился Мигель, – я, конечно, бедный рыбак…
– Да-да, – проворчал дон Лама, герцог Ла Пальма и повелитель огня и вулканов, – какой по счету рыбный завод ты открыл?
– Всего-то второй, – скромно ответил Мигель, – куда мне там до вашего сиятельства… Но даже на грани бедности разве я стал бы воровать лодку к кого-то другого, кроме самого себя!
– Признаться, – заметил огненный герцог, – я не очень понял насчет этой комбинации. Ты воруешь эту разбитую калошу у самого себя?
– Вовсе это не калоша! – возмутился Мигель, – а раритет! Еще мой дедушка ловил на ней рыбу! И я ее совсем недавно просмолил и заткнул все щели свеженькой пенькой! Вот, гляди, какая отличная пенька! Еле отыскал ее, пришлось прошерстить все антикварные аукционы!
– Спасибо, обойдусь. Я в твоей пеньке не разбираюсь, к тому же боюсь ее случайно спалить… поверю тебе на слово, что она восхитительна. Но все равно, не пойму, зачем вообще нужна эта пенька и заодно калоша, то есть, извини, раритет твоего дедушки? Если ты такой скупердяй, несмотря на доход от рыбных заводов, хочешь я сам подарю тебе новенькую лодку из супер-пласта, кстати, знаешь, он еще огнеупорный? и даже куплю туда встроенный навигатор?
– Так-так, – Мигель обернулся и пристально посмотрел на друга: – что-то мне нравятся все эти разговоры насчет «спалить» и «огнеупорный»? Ты уверен, что сейчас держишь себя в руках? Ты ведь не собираешься …ну это…вспылить прямо тут – и поджечь мою лодку? Лучше давай определимся с этим вопросом тут, на берегу.
– Не настолько уж я и вспыльчивый… – пробурчал дон Лама, отворачивая в сторону закаменевшее лицо. – Зря я все это тебе наболтал. Не надо было пить это проклятое порто и вспоминать наше детство… Я забылся, болван. Забыл, что мы уже не те мальчишки, которые клялись в вечной дружбе на этом самом берегу… Я, верно, тебя испугал своими…гм… жалобами и проблемами? И теперь ты тоже будешь держаться от меня подальше?
– Даже не подумаю, – фыркнул Мигель, – хотя бы и стоило. Ты все-таки, Роландо какой-то вспыльчивый – загорелся на ровном месте, вот, гляди, у тебя рука уже искрит и рукав обугливается! Плеснуть на тебя водички? Или сам?
– Извини, – спохватился огненный герцог, упал на колено и быстро сунул правую руку в море. Вода вокруг зашипела, повалил пар. Дон Лама поморщился и отвернулся.
– Больно? – участливо спросил Мигель.
– Щиплет, – вздохнул Роландо, – терпеть не могу воду. Извини.
– Да ладно. Я имел в виду – когда вот так загораешься, больно?
– А, это. Наоборот. Даже приятно. Поэтому я и не замечаю, как оно происходит, – дон Лама вздохнул. – Пожалуй, Мигель, я и вправду, становлюсь опасным. Пора мне сдаваться инспектору…
Огненный герцог уселся прямо на грязные доски пирса, не жалея своего роскошного шелкового костюма. В его черных глазах, в которых только что плясали огненные искры, теперь была тоска.
– И что дальше?
– Ну что… Запрут в огнеупорную камеру. Обколят успокоительными. Если буду себя хорошо вести, разрешат вместо уколов Мастера Иллюзий. У меня же теперь прорва денег, знаешь, хватит на самого лучшего. Только… особой разницы то нет… А когда понадоблюсь – ну, усмирить там очередной вулкан – будут временно вынимать из этой камеры, чтобы я сделал, что им надо. А когда совсем выйду из под контроля – а такое случится рано или поздно, сам знаешь, чем больше мы набираем силы, тем меньше ей владеем – ну тогда уже пристрелят. Сразу, конечно, нет, они меня, знаешь, ценят… Особенно сейчас, после Кумбре-Вьеха…
Огненный герцог криво усмехнулся.
– Или еще кутнем напоследок, а Мигеле? Снимем хороший отель, позовем музыкантов, актрисок и лучших жриц иллюзий – я знаю парочку отличных… Зажжем напоследок? – дон Лама хохотнул. – А потом, – мрачно добавил он, – я, пожалуй, спалю этот проклятый отель… и подарю тебе пепел на помять. Чтобы ты меня иногда вспоминал. Нас. Наше последнее приключение… От меня то, ведь знаешь, потом не останется даже пепла. Даже урны с прахом. Или там, могильного камня…
– Нет уж, хватит пока зажигать. Обойдемся без пепла. У меня есть другая идея. Другое приключение. Помнишь, мы в детстве мечтали о разных путешествиях? О поисках чудес и сокровищ? Вот, считай, это оно.
– Приключение? – в глазах дона Лама вспыхнул – нет, на этот раз, не огонь – а интерес. – Поиск сокровищ?
– И чудес, – добавил Мигель.
– Что ж, пожалуй, это поинтереснее отеля с актрисками и чудесами из иллюзий…
– К тому же, – добавил Мигель, – если я прав, и дело выгорит…тьфу, не то, не обращай внимания, то есть, если все получится… Но пока особенно ни на что не рассчитывай, а то опять заволнуешься и чего доброго загоришься…
– Ты меня совсем не боишься? – перебил его Роландо.
Мигель махнул на него рукой.
– Я же понимаю, что ты не желаешь мне зла, – сказал он, – мы ведь друзья. Да и у тебя всегда был горячий нрав, я привык. Что до случайных возгораний твоего тела – мы поплывем на лодке, а значит, кругом будет вода. Если что, я просто столкну тебя в море, а когда охолонешь, так уж и быть, вытащу обратно.
– Это и настораживает, – пробурчал Роландо, – что кругом будет вода. Я ее не люблю. Слишком мокрая.
– Ну, это ж вода, – Мигель пожал плечами, – но обещаю, я тебя оттуда вытащу, если тебе станет плохо. Ну, что, доверишься мне? Мы ведь друзья?