Татьяна Тимофеева – Перекрёсток (страница 8)
— Ты их по алфавиту расставляешь или по силе запаха? — не удержалась Селин.
Вера хихикнула, сама удивляясь тому, что может смеяться здесь, в этой стерильной комнате.
— По высоте. Так красивее.
— Логично, — буркнула Селин, но уголки губ дрогнули. — Главное, чтобы они не упали, когда я буду открывать окно.
— Не упадут, — уверенно сказала Вера. — Я их клеем не сажаю, но ставлю крепко.
Селин покачала головой, будто сдаваясь перед этой непоколебимой бытовой уверенностью.
— Ладно. Пусть стоят.
— Здесь будет сад, — сказала она. — Маленький, но настоящий.
Рина посмотрела на неё поверх карт, хотела съязвить, но передумала. Что-то в этой девушке с русой косой было такое, что даже цинизм отступал.
---
Восточное крыло, 4 этаж Цитадели, комната 10
— Ну, джентльмены, — объявил Кай, переступая порог, — это наша скромная обитель. Она же будущий центр хаоса, изобретательства и, возможно, пары незаконных ритуалов.
Комната была точной копией девичьей — три кровати, три тумбочки, три шкафа, большое окно на восток, где как раз зеленел Дом Корня.
Эриль вошёл, огляделся и занял кровать у северной стены — ту, что была дальше всего от двери и ближе всего к окну. Молча поставил мешок, сел и начал разматывать повязку на левой ладони.
Артур выбрал кровать у южной стены — самую тёмную. Сел, не раздеваясь, и уставился в стену.
— Ладно, — сказал Кай. — Один молчит как камень, второй медитирует на обои. Вечеринка удалась.
— Я не медитирую, — сказал Артур, не оборачиваясь. — Я слушаю.
— Кого?
— Никого. Здесь тихо. — Он помолчал. — Впервые за долгое время тихо.
Эриль поднял глаза, посмотрел на Артура долгим, оценивающим взглядом и снова опустил. Что‑то в этом бледном парне с синяками под глазами было ему знакомо…
А Артур чувствовал этот взгляд почти физически — как осторожное прикосновение к самому больному. Ему казалось, что Эриль видит не просто усталость, а те ночи, когда память шептала громче, чем любой дух.
— Не надо на меня так смотреть, — выдавил он, хотя и понимал, что звучит грубо.
Эриль не оправдывался.
— Прости, — просто сказал он. — Иногда я забываю, что не все хотят, чтобы их понимали.
Кай тем временем уже разложил на своей кровати ноутбук, планшет, два смартфона и моток проводов.
— Первым делом — вай-фай, — объявил он. — Его здесь официально нет, но есть магический фон. Я попробую перепрошить сигил, чтобы конвертировать фон в сигнал.
— Это запрещено? — спросил Эриль.
— Скорее всего.
— Хорошо.
Кай замер на полуслове и медленно обернулся:
— Ты только что сказал «хорошо» на предложение нарушить правила?
— Я сказал «хорошо» на предложение создать связь с внешним миром. — Эриль отложил повязку. На ладони, среди старых шрамов, алела свежая руна «Кеназ». — В моём роду связь была всем. Если местные законы её ограничивают, значит, законы нужно... доработать.
— О, — сказал Кай с уважением. — Ты мне нравишься, викинг.
— Я не викинг. Викинги — это профессия. Я — Эриль Ирвинг.
— А я Кай. Можно просто Кай. Или Хакер-сан. Или Эй-ты-опять-что-то-взорвал.
Эриль посмотрел на его провода, на светящийся сигил на ладони, на взъерошенные волосы, торчащие во все стороны.
— Ты странный, — сказал он.
— Спасибо. Я старался.
Артур, сидя на своей кровати, вдруг издал короткий звук. Что-то среднее между вздохом и смешком.
— Ты смеёшься? — поразился Кай.
— Нет.
— Смеёшься! Я слышал!
— Это был кашель.
— У тебя кашель звучит как сарказм. Мне это нравится. — Кай плюхнулся на свою кровать и закинул руки за голову. — Значит, так. Сосед номер один — некромант-кашляющий-сарказмом. Сосед номер два — рунный воин, который не против хакать систему. Команда мечты.
— У нас нет команды, — сказал Артур.
— Пока нет.
Он посмотрел на светящийся сигил, набрал на ноутбуке несколько команд и удовлетворённо кивнул.
— А вот и вай-фай.
Глава 8: Хлеб мудрости и соль порядка.
В пять часов Цитадель загудела, как улей, который потревожили палкой.
Первокурсники высыпали из своих комнат и потянулись по коридорам к Трапезной — туда, куда вёл их тёплый запах свежего хлеба, жареного мяса и каких-то пряностей, которые Вера, принюхавшись, определила как смесь корицы, тмина и ещё чего-то незнакомого.
Девочки спустились вместе — Селин впереди, чеканя шаг каблуками по каменным плитам, Вера рядом, всё ещё в мягких тапочках (она честно пыталась надеть туфли, но они жали), Рина чуть позади, с колодой в рукаве и взглядом, который сканировал коридор на предмет полезных знакомств.
Мальчики вышли позже. Кай задержался, настраивая свой нелегальный роутер, Эриль ждал его молча (он не бросал тех, с кем делил комнату, — это было делом чести), а Артур просто не хотел идти в толпу. Но голод и здравый смысл пересилили.
---
Трапезная располагалась на первом этаже Цитадели и занимала огромный прямоугольный зал. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, но сам зал всегда был наполнен светом — мягким, медовым, успокаивающим.
Секрет был в витражах. Две длинные боковые стены от пола до самого верха занимали огромные окна, и в каждом окне сиял один и тот же узор — компас. Четыре луча расходились от центра к сторонам света, и каждый луч был выложен стеклом своего цвета: северный — чёрным и серебряным, южный — белым и золотым, восточный — зелёным и коричневым, западный — синим и серым. Солнечный свет, проходя сквозь эти стёкла, смешивался в единый поток — тёплый, рассеянный, никогда не слепящий. По полу и столам скользили цветные блики, и в течение дня они медленно двигались, повторяя путь солнца. Даже в самый жаркий полдень в Трапезной царила приятная прохлада — магия, вплетённая в витражи, не пропускала зной.
Две другие стены — та, в которой находился главный вход из Атриума, и противоположная ей, где стояли раздаточные столы, — были сложены из светлого камня.
В тёмное время суток, когда солнце уходило за горы, ограничивающие карман Перекрёстка, вдоль обеих боковых стен зажигались золотые канделябры. На них не горели ни свечи, ни масляные лампы — вместо этого в воздухе парили полупрозрачные сферы света, похожие на сгустки чистой магии. Они не мерцали, не чадили, не требовали замены. Мягкое, ровное сияние заполняло зал, и витражи в этом свете начинали светиться изнутри, будто подсвеченные драгоценные камни. Компасы на окнах оживали.
Столы из массивного дерева располагались вдоль обеих боковых стен, лучами отходя от витражных окон к центру зала. По восемь столов с каждой стороны — каждый на двадцать человек. Столетия отполировали дерево до мягкого золотистого блеска. У каждого места был свой стул с высокой резной спинкой и мягкой обивкой на сидении. Стулья стояли свободно, никто не мешал друг другу вставать и выходить.
Между двумя рядами столов оставался широкий центральный проход — по нему могло пройти сразу десять человек плечом к плечу, не задев сидящих. В часы приёмов пищи здесь текли две людские реки: одна — к раздаточным столам, другая — обратно.
Пол был выложен тем же камнем, что и стены.
Украшения Трапезной были живыми, как всё на Перекрёстке. Со стен свисали гирлянды трав и цветов, которые обновляли дриады каждую неделю. На столах в небольших керамических горшочках стояли живые растения — мята, базилик, тимьян. Студенты могли отщипнуть листик и добавить в чай. В углах зала росли небольшие деревья в кадках — лимонные и апельсиновые, их плоды разрешалось срывать. Зимой, когда в реальном мире лежал снег, на деревьях загорались крошечные магические огоньки.
В центре каждого стола находилась круглая мраморная вставка с выгравированным компасом. В определённый час на столах уже стояли блюда: супы, горячее, хлеб — всё свежее, дымящееся, источающее ароматы специй и трав. Вдоль дальней стены напротив входа стояли раздаточные столы — там можно было взять выпечку, выбрать фрукты, сыр или сладости. За ними присматривали скелеты-повара в фартуках — Хлебный Джо, Суповой Пит и Булка. Напитки — чай, морсы, травяные отвары, соки — так же ждали в кувшинах на столах.
А за кулисами Трапезной трудились все четыре Дома. Дриады из Дома Корней поставляли зелень, овощи и фрукты, помогали готовить. Элементали огня — саламандры — поддерживали жар в печах, нетерпеливо вспыхивая, если поварёнок-дриада слишком долго возился. Скелеты-повара из Дома Кости резали хлеб, сервировали подносы и следили за порядком, не уставая и не ошибаясь. А люминары из Дома Ясности — бесплотные создания из сгустков света — проводили над блюдами светящимися руками, и еда становилась не просто пищей, а источником бодрости, покоя или ясности ума.
Такой была Трапезная — местом, где стирались границы и четыре Пути становились одним целым. Здесь наши герои ели, смеялись, спорили и мирились. Здесь они впервые почувствовали себя не просто группой незнакомцев, а чем-то большим.