Татьяна Тимофеева – Перекрёсток (страница 7)

— За нарушение — немедленное отчисление. Это не угроза. Это констатация факта. Тайну нельзя вернуть, если она уже вырвалась наружу.

Она выключила проекцию и убрала планшет.

— И последнее, — голос Мисс Дорин стал тише, но оттого не менее властным. — Экзамен «Ноль‑Ноль». Вы войдёте в Зал Симуляции без оружия, без артефактов, без поддержки.

Она чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему‑то за стенами зала.

— Только вы и ваша Тень. И здесь важно не победить её. Важно принять.

В зале кто‑то шевельнулся, будто хотел задать вопрос, но не решился.

— Принять — значит увидеть свои слабости, свои страхи, свои ошибки и не отвернуться от них. Это и есть ваша сила: не отрицать то, что внутри. Только те, кто это сделает, получат распределение. Остальные покинут Перекрёсток. Навсегда.

Пауза была долгой. Достаточно долгой, чтобы каждый успел подумать о том, что прячет в глубине себя.

— Значит, Блуждающие, — нарушил молчание Кай. — Звучит как название инди-группы.

Ректор обвёл взглядом толпу и вдруг — совершенно неожиданно — улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо: оно перестало быть суровым и стало почти тёплым.

— Тот, кто попытается нарушить правила, будет отрабатывать наказание лично у меня. Чистка инкубатора для элементалей духов. Поверьте, это хуже, чем звучит.

В зале прокатился сдержанный смешок, быстро стихший под внимательным взглядом ректора.

— И последнее, — он чуть приподнял бровь, будто сам удивляясь собственной откровенности. — Даже не думайте меня подкупить. Я неподкупен. Но если вдруг у кого-то возникнет абсурдное желание сделать мне приятное… марципановые конфеты — мои любимые.

Кай прыснул. Селин хмыкнула. Даже Артур позволил себе тень улыбки, хотя тут же её подавил, будто испугался, что веселье сочтут за дерзость.

Ректор спокойно выдержал эти короткие вспышки облегчения. Он знал: страх вернётся. А пока пусть немного подышат.

Варг посмотрел на часы — старые, на цепочке, явно артефактные, — и кивнул каким-то своим мыслям.

— А теперь — ваше расписание на сегодня. Списки распределения по комнатам — на столах у входа. Девочки — Западное крыло. Мальчики — Восточное. В пять часов — общий ужин в Трапезной. Завтра — вводные занятия. Вопросы?

Тишина.

— Вопросов нет. Хорошо. — Он кивнул, повернулся и, поднимаясь обратно по лестнице, вдруг бросил через плечо: — Добро пожаловать домой.

И ушёл. Ступени стучали под каблуком его туфель.

---

Тишина взорвалась шумом.

Первокурсники бросились к столам со списками. Наши шестеро — кто быстрее, кто медленнее — тоже двинулись вперёд.

Вера нашла своё имя в списке Западного крыла и увидела рядом с ним другое: «Селин Деверо». На секунду у неё ёкнуло сердце: будто сама судьба подталкивала их друг к другу. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Селин, которая тоже только что отыскала этот список.

Селин нашла тот же список, и её бровь снова приподнялась — на этот раз не от раздражения, а от удивления.

— Похоже, нас поставили вместе, — тихо сказала Вера, не зная, радоваться ей или бояться.

Селин чуть склонила голову, будто взвешивая эту новость.

— Посмотрим, надолго ли, — пробормотала она, но в голосе уже не было прежней колючести.

Рина, проходя мимо, бросила взгляд на их имена и фыркнула.

— Классика, — пробормотала она и тут же исчезла в водовороте первокурсников, которые метались между столами, выкрикивали фамилии и сверяли списки.

Кай, Эриль и Артур нашли свои имена в Восточном крыле. В одной комнате.

— О, — сказал Кай, широко улыбаясь. — Некромант, викинг и хакер. Звучит как начало анекдота.

— Не смешно, — буркнул Артур, не глядя на него.

— Я не шучу. Я коллекционирую начала анекдотов, — не сдавался Кай, будто это было самое серьёзное хобби на свете.

Эриль ничего не сказал. Он молча взял свой мешок и первым направился к Восточному коридору. На ходу обернулся и посмотрел на Кая с Артуром долгим, оценивающим взглядом. Не угрожающим. Скорее — взвешивающим. И кивнул.

Это был очень короткий кивок. Но он означал: «Я вас запомнил».

Артур поджал губы, будто хотел ещё что‑то сказать, но сдержался. Кай же, напротив, расплылся в улыбке:

— Знаешь, Эриль, я люблю, когда люди запоминают меня. Обычно это значит, что потом они либо становятся моими друзьями, либо пытаются меня выгнать из комнаты. Посмотрим, какой вариант будет у нас.

Эриль чуть приподнял бровь, будто впервые всерьёз задумался над тем, что с этими двумя ему теперь жить. И снова кивнул — уже чуть медленнее. Как будто говорил: «Ладно. Посмотрим».

---

Западное крыло, 4 этаж Цитадели, комната 13

Селин вошла первой.

Она привыкла оценивать помещение с порога — этому её научила мадам Бриджит. «Всегда знай, где выход, девочка. Даже если кажется, что ты в безопасности». Комната была небольшой, но светлой. Три кровати у трёх стен, каждая застелена серым одеялом с серебристой каймой — нейтрально, без намёка на специализацию. Стены в дымчато-белом оттенке. Серые тяжелые шторы, собранные серебряными подвязками, а между ними легкая, белая, полупрозрачная занавеска. Три белых тумбочки. Три белых шкафа. Окно во всю стену, выходящее на запад — сейчас, вечером, в нём догорал закат, окрашивая стекло в персиковый. Единственное, что разбавляло комнату - ковер на полу светло - лавандового цвета. В углу стояло большое напольное зеркало в белой раме.

— Скромно, — произнесла Селин, проводя пальцем по тумбочке. Пыли не было. — Но чисто.

Вера вошла следом, и её лицо осветилось той самой улыбкой, которая, казалось, могла согреть даже каменные стены.

— Ну, по крайней мере, не казарма, — сказала Вера, входя следом и осторожно опуская сумку на одну из кроватей. — И ковёр симпатичный.

Селин сдержанно кивнула, не готовая соглашаться с чем‑то «симпатичным», но не могла отрицать: ковёр действительно смягчал стерильность комнаты.

— Главное, чтобы кровати не скрипели, — пробурчала она, проверяя одну из них лёгким нажатием. — Если кто‑то будет ходить по ночам, я не хочу это слышать.

Вера хихикнула, но тут же постаралась сделать вид, что это был просто кашель.

Третьей в комнату вошла Рина. Она не сказала ни слова — просто обошла периметр, заглянула в шкаф, под кровати, проверила задвижки на окне. Потом бросила свою сумку на кровать у северной стены — самую дальнюю от двери.

— Моя.

— Мы вообще-то ещё не выбирали, — заметила Селин.

— А я уже выбрала. — Рина села на кровать, достала колоду и начала тасовать. — Не волнуйтесь, красавицы. Я не храплю, не краду еду и не привожу парней. По крайней мере, в первую неделю.

Селин хотела возразить, но Вера тихонько коснулась её локтя.

— Пусть, — шепнула она. — У неё взгляд — как у моей кошки Маньки. Если не дать ей выбрать место, она будет мстить.

Селин фыркнула, но спорить не стала. Она заняла кровать у южной стены, поближе к окну. Вера — восточную, ту, что смотрела на подоконник с мятой.

— Как думаете, — сказала Вера, разбирая рюкзак, — почему комнаты такие... никакие?

— Нейтральные, — поправила Селин. — Чтобы мы сами их наполнили. Магия любит личное пространство. Через год здесь будет либо алтарь, либо оранжерея, либо склад проклятий.

— Либо всё сразу, — добавила Рина, не поднимая глаз от карт. — У меня, например, будет гадальный угол. И прошу не входить, когда я работаю с клиентами.

— Ты собираешься брать плату с однокурсников? — изумилась Вера.

— А ты думала, я здесь из любви к искусству? — Рина наконец подняла глаза и усмехнулась. — Дорогая, Таро — это профессия. А профессиональная этика требует гонорара.

Вера покачала головой, но улыбнулась. Селин молча распаковывала свои вещи: свечи, флакон с ромом для подношений, маленький мешочек с травами, фотографию мадам Бриджит в рамке. Она поставила рамку на тумбочку и на секунду замерла.

— Это твоя мама? — спросила Вера.

— Наставница. Мама... — Селин помолчала. — Мама далеко.

Вера кивнула, не стала расспрашивать. Достала нить с речным жемчугом, застегнула и принялась расставлять баночки с травами на подоконнике — ровно, по линейке, будто это был какой‑то священный ритуал.