Татьяна Таничева – Пиковая Дама лихих 90-х (страница 2)
Учеба и начало карьеры
В 1969 году, после успешного окончания школы, я отправилась поступать в Карагандинский политехнический институт. Впереди меня ждала новая, неизведанная жизнь, полная приключений, а сердце переполняли радость и предвкушение долгожданной свободы. В вагоне поезда, лёжа на верхней полке, я мечтала о счастливом будущем.
Мимо прошли две цыганки – молодая и пожилая. Вдруг младшая остановилась, тронула спутницу за рукав и указала на меня. Старая цыганка внимательно посмотрела в мою сторону и отрывисто бросила:
– Красивая, но несчастливая.
И они двинулись дальше, оставив меня в оцепенении.
Меня поразила её уверенность. Ходили слухи, что цыгане умеют предсказывать судьбу, но зачем она сказала это мне? Моя жизнь только начиналась, я была полна сил и энергии. Её слова больно задели меня, но я решила не придавать им значения.
Вопреки её мрачному прогнозу, со мной стали происходить чудеса. Из девяти одноклассников, приехавших поступать вместе со мной, институт покорился только мне. На экзамене по физике, когда я растерялась от страха и не смогла ответить даже на простой вопрос, в аудиторию вошёл декан горного факультета – легендарная «гроза» студентов. Говорили, будто ему как-то прислали настоящий гроб в знак «благодарности» за жёсткий нрав.
– Какая красивая девочка! – вдруг сказал он, разглядывая меня. – Как отвечает?
– Не знает третий закон Ньютона, – улыбнулась преподаватель.
– Поставьте ей «удовлетворительно», – неожиданно распорядился декан. – Может, пройдёт по конкурсу.
Счастливая случайность открыла мне двери института. Остальные ребята уехали домой, а я, недобрав один балл для дневного отделения, оформилась на заочное и устроилась секретарём. Начальница отдела кадров (жена проректора по научной работе), очарованная моей внешностью, без раздумий взяла меня на работу секретарём двух проректоров: по научной работе и по учебной работе, отправив на месяц в канцелярию осваивать печатную машинку. Так началась моя карьера – без опыта, без связей, лишь благодаря удаче.
Жизнь вдруг превратилась в сказку. Тот самый грозный декан неожиданно взял меня под свою опеку. Я чувствовала себя защищённой: мои желания исполнялись едва ли не по первому слову. Я получала зарплату, доплату за помощь в научной работе, жила сначала в общежитии, потом сняла квартиру. Казалось, всё складывается идеально.
Однажды я попросила водителя проректора отвезти меня на окраину города – в магазин, где продавали дефицитные капроновые чулки. Шёл дождь, видимость была ужасной, и мы на полной скорости врезались в стадо баранов, переходившее дорогу. Четыре овцы погибли на месте.
Из тумана вынырнул разъярённый пастух. Он вытащил водителя из машины и приставил нож к его горлу. Я никогда не видела такого бешеного гнева и испугалась, что он сейчас убьёт человека. Но, собрав волю в кулак, вышла и спокойно объяснила: это был несчастный случай из-за плохой погоды, мы обязательно возместим ущерб.
Мужчина, успокоившись, отпустил водителя и тут же принялся добивать раненых животных. Благодаря моей просьбе проректор не уволил шофёра и уладил конфликт. Но ещё долго мне снился тот человек с ножом в руках. Этот случай стал важным уроком: в критической ситуации главное – не паниковать и не усугублять положение.
В этот период в советских магазинах можно было купить недорогие натуральные продукты, но настоящие деликатесы оставались дефицитом. Цены были доступными: буханка хлеба стоила 16 копеек, килограмм докторской колбасы – 2 рубля 80 копеек, проезд в автобусе – всего пятак. При средней зарплате в 120-150 рублей жить можно было вполне достойно. Социальное расслоение было минимальным – квалифицированный рабочий мог получать не меньше директора завода.
Государство действительно заботилось о гражданах: бесплатное образование и медицина, пионерские лагеря для детей. Но за этой стабильностью скрывалась другая реальность – постоянный дефицит. Настоящей роскошью считались импортные вещи, которые добывали через знакомых или в комиссионках. Статус человека определялся наличием ковра на стене, хрусталя в серванте или чехословацкой стенки в гостиной.
Однажды друзья познакомили меня с Владимиром – парнем из самой обеспеченной семьи города. Когда я впервые переступила порог их квартиры, то ахнула: велюровая мебель, хрустальные люстры, ковры с оленями – настоящий музей советской роскоши! Его родители встречали меня как дорогую гостью, подавая фрукты на серебряном подносе.
Владимир сделал мне предложение, но я отказалась – не чувствовала к нему ничего, кроме дружеской симпатии. Тогда ко мне в институт приехал его отец, начальник шахты. Он умолял меня быть помягче с сыном, рассказав страшную историю: в детстве Владимир случайно выколол глаз однокласснику, и с тех пор у него были проблемы с психикой. Мой отказ выйти замуж стал для него ударом – вскоре парень попал в психиатрическую больницу. Год спустя я встретила его на улице, но он меня не узнал.
Я обожала быть в центре внимания. Сшитое по блату из дефицитного зеленого бархата платье делало меня королевой любого вечера. В моде были шиньоны и я часами укладывала пышную причёску. Моя приёмная у проректоров всегда утопала в цветах – преподаватели наперебой оказывали знаки внимания. Один профессор, преподававший сопромат, даже предложил руку и сердце, обещая увезти в Москву. Когда я отказала, он попытался мстить через оценки, но декан быстро пресёк это.
Мне очень нравилась моя работа, но я все время мечтала общаться в студенческой среде. На третьем курсе попросила проректора по учебной работе перевести меня на дневное отделение, это считалось престижным при приёме на работу. Перевод на дневное отделение открыл новую главу в моей жизни. Стипендия в 40 рублей плюс 50 рублей от отца позволяли мне ни в чем не нуждаться.
Отец присылал мне письма в стихах, которые из-за своего юмора, стали легендой института:
Очень жалею, что не сохранила некоторые его стихи на память.
Учась на дневном отделении, мне доставляло огромное удовольствие принимать активное участие в общественной жизни института, поэтому часто выступала на сцене и даже пела в институтском ансамбле. Мы с ребятами иногда подрабатывали, выступая с концертами на свадьбах.
В стенгазете механико- технологического факультета разместили фото нашего ансамбля на одном из концертов, но кто-то вырезал моё фото на память. Декан сильно возмущался, увидев испорченную стенгазету, а однокурсницы стали подшучивать, что у меня появился тайный поклонник.
Ребята, учившиеся на других факультетах, стали признаваться, что ходили смотреть на меня целыми курсами, когда я работала секретарём, так как в политехническом институте учились в основном парни и ярких девушек было немного.
Сердце моё недолго оставалось свободным – я влюбилась в Валеру, самого харизматического парня института. Он учился на последнем курсе, играл в ансамбле, прекрасно пел и менял девушек как перчатки. Мои чувства оказались сильнее его ветрености, и когда я поняла, что для него это всего лишь очередной роман, меня настигло разочарование.
Я была молодая, красивая, хорошо училась, мне поступало много предложений о замужестве, а я никак не могла определиться, так как не знала, кого выбрать. Мне казалось, что настоящая любовь ещё впереди.
В 1975 году, получив диплом инженера механика, меня по распределению направили работать на три года преподавателем спец дисциплин в Лениногорский горно металлургический техникум, в город, где я закончила школу. Впереди меня ждала взрослая жизнь.
Глава 2. Неудачи в замужестве
Первый брак: любовь и разочарование
Горно- металлургический техникум, куда я устроилась преподавателем, стал для меня испытанием. Пять предметов, среди которых – ненавистный сопромат. Как же я жалела, что в порыве юношеского максимализма сожгла все свои конспекты сразу после выпуска!
Остальные преподаватели вели по одному, два курса, а на меня взвалили целых пять. Дневное отделение, вечернее, консультации по дипломам, горы поурочных планов… О личной жизни не могло быть и речи.
Техникум выделил мне комнату в преподавательском общежитии, где я ночами корпела над конспектами. Мне уже было двадцать четыре, а я всё ещё не замужем. Поклонники постепенно исчезали, и тревога росла.