Татьяна Таничева – Пиковая Дама лихих 90-х (страница 1)
Татьяна Таничева
Пиковая Дама лихих 90-х
От автора
Эта книга – исповедь женщины, выжившей в эпоху перемен. Мой долг перед любимой дочерью, ради которой я нашла силы жить в лихие 90-е, и долг перед памятью сына, ставшего жертвой криминального беспредела.
Здесь нет вымысла. Только правда – неудобная, обжигающая, как ствол пистолета у виска. Имена изменены, но за каждой строчкой – реальные события: подлинные угрозы, настоящие суды, страх мести, смерть.
Я прошла ад передела собственности 90-х, отказавшись быть «жертвой». Стала противником системы, где женщина считалась пешкой в игре мужчин. За это пришлось заплатить слишком высокую цену.
Почему я решилась на эту исповедь?
Чтобы те, кто пережил подобное, знали: они не одиноки.
Чтобы новое поколение поняло истинную цену "дикого капитализма".
Чтобы «палачи» (те, кто еще жив) помнили: мы не забыли.
Моя хроника выживания:
– Два выигранных суда против коррумпированных воротил.
– Угрозы бандитов (включая ночной вывоз в лес), программа защиты свидетеля, вынужденный переезд.
– Семь лет депрессии, преодоленных без таблеток.
– Невосполнимые потери: сначала смерть сына, потом матери – удары, которые не сломили, а закалили.
После всего пережитого, я не просто выстояла – я победила, превратив боль в силу. Меня лишили работы, но я восстановила свою карьеру. Пережив угрозы, суды и смерти близких людей, без посторонней помощи вырастила и выучила свою дочь. Научилась снова любить жизнь, хотя казалось, это невозможно.
Эта книга – мой ответ тем, кто хотел меня сломать. Тем, кто отнял сына. Тем, кто был уверен, что я сдамся.
Жизнь действительно прекрасна. Особенно, когда она позволяет выжить в чудовищной и трагической ситуации – тогда понимаешь: ты сильнее, чем думал. Сильнее, чем о тебе думали они.
Будьте смелыми. Верьте в себя. И помните – ни одна тьма не длится вечно.
Глава 1. Беззаботная юность
Детство и юность
Моя мама родилась в Сибири, в семье, которая до революции жила в достатке. У её отца был табун лошадей, но после раскулачивания все имущество отобрали. Мама, тогда ещё ребёнок, горько плакала, когда у неё вырвали из рук новое пальто – подарок, которого она так ждала.
Семью сослали на золотой прииск в Кемеровской области. Дед работал старателем, добывал золото, был стахановцем и хорошо зарабатывал. Женщины в семье – бабушка, мама и её сестра – сами рыли шурфы и мыли породу. Однажды мама даже увидела золотой самородок, сверкающий в лотке, как маленькое солнце.
Дед ненавидел коммунистов и запрещал детям вступать в комсомол. В его сумке хранились облигации, которые со временем превратились в бесполезные бумажки – вложить их было некуда.
Отец мой родился и вырос в Восточном Казахстане, куда его предки переехали из Воронежской губернии. Его отец, мой дед, воевал, вернулся с фронта без половины плеча, но с орденами за мужество. После войны, когда дети выросли, дед с бабушкой переехали в Краснодарский край, купили дом с фруктовым садом недалеко от города Новороссийска.
Мама, закончив школу, поступила в техникум, после его окончания переехала к сестре в Таштагол и работала в военкомате. Она выросла настоящей зеленоглазой красавицей с длинными вьющимися каштановыми волосами. На танцах, она встретила моего отца – невысокого красавца, с чёрными кудрями и горячими карими глазами.
– Ты похожа на княжну, – говорил он ей, кружа в вальсе.
– Твои зеленые глаза сводят меня с ума.
Она отшучивалась, но его напор и обаяние растопили её сердце. Через год, окончив Томский горный институт, отец вернулся в Сибирь по распределению и сделал маме предложение.
Я родилась в мае 1952-го, а через год на свет появился мой брат. Первое яркое детское воспоминание – поездка в Сибирь к маминым родителям. Мы ехали на телеге по лесу, и я впервые увидела оводов, жужжащих вокруг лошадей.
– Не бойся, – смеялась мама, прикрывая мне лицо платком. – Они просто любопытные.
В деревне у бабушки в сенях стояли бочки с кедровыми орехами, а во дворе жила свинья, которой брат как-то вылил в корыто пиво.
– Ах ты сорванец! – ругался дед, а свинья весело хрюкала, шатаясь от неожиданного «угощения».
Но наша, казалось бы, благополучная семья имела тёмную сторону: отец пил и поднимал руку на маму. Это повлияло и на его карьеру. Отец был грамотным специалистом и изобретателем, обладал незаурядным умом, закончил аспирантуру, написал диссертацию, но загулял и не явился на защиту, поэтому не смог получить звание кандидата технических наук. За это звание в те времена полагалась ежемесячная доплата к зарплате, но отец упустил эту возможность и всю жизнь тяжело переживал. На работе ему прощали его «слабость», а я, видя, как страдает наша семья и мама, твердо решила для себя, что в моей жизни никогда не будет пьющего мужчины.
Родители воспитывали нас строго. Я обращалась к ним на «вы», а за тройки отец брался за ремень.
– Математика – царица наук! – гремел он, и я, всхлипывая, быстрее соображала, как решить задачу.
Когда у него было хорошее настроение, он сочинял смешные стихи. Помню, как он пародировал Маяковского, пугая меня перспективой стать «помойником»:
А помойником – лучше!
Я б в помойники пошел,
Пусть меня научат.
Мы с братом катались по полу от смеха и просили ещё что-нибудь сочинить. Он продолжал импровизировать:
Наказ своего отца – «хорошо учись, если хочешь чего-то добиться» – я запомнила навсегда.
В школе мальчишки толпой провожали меня домой и дрались между собой за право нести мой портфель. Я пряталась от них под партой, чтобы меня не заметили, а потом бегом бежала домой. Однажды, отец случайно увидел, как я первый раз поцеловалась с мальчиком, который провожал меня. За этот поступок он дал мне пощечину. Он мог быть ласковым и смешным, сочиняя стихи, но в гневе становился жестоким.
Первая любовь и первая трагедия
Родители каждое лето отправляли меня с братом на юг, в деревню к бабушке с дедушкой, чтобы мы могли вдоволь есть фрукты и купаться в Чёрном море. Мы боялись дедушкиного крутого нрава, старались меньше шалить, чтобы лишний раз не вызвать его недовольство. У бабушки с дедушкой была корова – каждый день мы пили парное молоко – они держали кур, кроликов, даже было несколько ульев с пчёлами, а в подвале всегда стояли бочки с самодельным виноградным вином. Возле дома росли фруктовые деревья, плодами которых мы постоянно лакомились. Нам очень нравилось проводить в деревне летние каникулы.
В тот период была жива ещё моя прабабушка, которой было почти сто лет. Несмотря на своё морщинистое лицо, она была такой милой, что я называла её «Куколка». Она уже ничего не помнила и считала, что живёт в царской России. Мой двоюродный брат Сергей, решил подшутить над ней, показал портрет Брежнева Леонида Ильича и сказал, что это царь. Она каждый раз, проходя мимо портрета, крестилась, думая, что молится царю, а мальчишки, смеялись.
Прабабушка когда-то пережила голод, поэтому прятала под матрас хлеб, конфеты, воровала сахар с кухонного стола, пока никто не видел. Несмотря на свой возраст она самостоятельно гуляла по двору, опираясь на палочку, но никого не узнавала. В нашем роду по линии отца были долгожители, возможно, и я унаследовала их гены.
Когда мне исполнилось четырнадцать, я снова приехала на отдых к бабушке с дедушкой и мой двоюродный брат Сергей познакомил меня со своим другом, которого звали Валера. Он был невероятно красив -в яркой жёлтой клетчатой рубашке, с белозубой улыбкой, и я влюбилась в него с первого взгляда. Мы катались на мотоцикле, купались и загорали, даже ночью лазили в чужой сад за яблоками.
Это было настолько счастливое время, что я летала как на крыльях. Но лето быстро закончилось, мне пришлось уехать. Мы договорились встретиться следующим летом, но осенью я получила письмо: Валера разбился на мотоцикле, когда ехал встречать брата. Его ослепила фара встречной машины, и он врезался в перила моста. Известие о его гибели стало для меня настоящей трагедией. Я рыдала, пила валерьянку и не хотела верить, что его больше нет. На следующее лето снова приехала к бабушке, но теперь ходила на его могилу. Боль от потери любимого человека долго не заживала.
Спустя сорок лет, мой брат Сергей передал мне письмо от Валеры, которое хранил все эти годы. В нем он признался, что тоже влюбился в меня. Я храню это письмо как память о первой любви и первой трагедии в моей жизни.