Татьяна Таничева – Пиковая Дама лихих 90-х (страница 3)

Ночами, сидя в своей комнате в общежитии, я ловила себя на мысли: "Неужели это всё, чего я достойна? Бесконечные тетради, усталость, одиночество»

Я выглядела наравне со студентами, и в коридорах меня часто принимали за первокурсницу. На лекциях парни смотрели на меня влюблёнными глазами, но не слушали ни слова о «напряжениях в балках» – от этого уши горели, как от открытого пламени.

Однажды, в редкий свободный вечер, меня познакомили с Александром – самым перспективным парнем в городе. Красивый молодой человек, среднего роста, из обеспеченной семьи: отец – начальник шахты, мать – глава планового отдела. Сам он работал на шахте и заочно заканчивал институт.

– Ты не похожа на преподавателя, – улыбнулся он при первой встрече. – Скорее, на студентку отличницу.

Мне льстило его внимание. Он ухаживал красиво: цветы, подарки, знакомство с друзьями. Через пару месяцев я поняла, что беременна.

– Всё будет хорошо, – сказал Александр, делая предложение. – Мы поженимся.

Родители будущего мужа встретили меня настороженно, но статус преподавателя и скромные манеры смягчили их. Свёкор, важный мужчина с польской фамилией, гордился своим сходством с Брежневым. Свекровь – мудрая и расчётливая – ходила в простом костюме, хотя у неё были костюмы из люрекса, золото и бриллианты, которые она надевала только во время отдыха.

– Зачем вызывать зависть? – говорила она.

Им привозили деликатесы на служебной машине, но она стояла в очереди за дефицитными продуктами, чтобы все видели, что они живут "как простые люди".

Свекровь мечтала, чтобы её сын как можно скорее стал большим начальником и ездил с персональным водителем, как его отец. Поэтому всё время повторяла:

– Давай, Саша, получай скорее портфель и Петю.

Петей звали водителя свёкра, который выполнял все поручения их семьи.

Родители мужа, благодаря своим связям, поменяли мою комнату в общежитии на двухкомнатную квартиру, купили мебельный гарнитур (по тем временам – роскошь). Свадьбу гуляли в ресторане, платье сшили из дефицитного гипюра – свекровь достала его по «блату».

После свадьбы мы с мужем поселились в новой квартире и стали ждать рождения ребёнка. Роды были тяжёлыми: сын не сразу закричал, запутавшись в пуповине, будто не хотел появляться на свет. Когда раздался его крик, я облегчённо вздохнула, но тревога за его здоровье не покидала меня, поэтому полностью ушла в заботу о сыне.

–Наконец-то счастье, – думала я, – настоящая семья, любящий муж, ребёнок…

Но наступили будни и иллюзии стали рушиться. Александр признался, что с детства пристрастился к алкоголю.

– Отец держал в холодильнике коньяк, – смеялся он. – Я подливал в него воду, когда отливал себе.

Для меня это был удар. Я с детства ненавидела пьянство – слишком много слёз видела в своей семье. Я дала себе слово, что в моей жизни не будет пьющих мужчин.

Также я узнала, что Александр учился в Москве в горном институте, но в пьяном виде подрался с иностранцем, и ему пришлось вернуться домой. Он даже на свадьбе умудрился подраться и мне пришлось разнимать драку.

Я старалась быть идеальной женой: записалась на курсы кройки и шитья, училась готовить. Но стоило блюду оказаться недостаточно хорошо приготовленным, как тарелка летела на пол.

–Опять не так! – кричал он, – Ты что, не можешь научиться нормально готовить?

Я молча терпела, а внутри поднималась волна возмущения.

После рождения сына, Александр заявил:

– До года к нему не подойду. Пусть сначала человеком станет.

Ночные кормления, бесконечные пелёнки, крики – всё легло на мои плечи. Однажды, когда ребёнок плакал третий час подряд, я осмелилась попросить:

– Помоги, пожалуйста, подержи его хоть минутку…

– Ты что, не справляешься? – фыркнул он, даже не отрываясь от телевизора – Это твои обязанности!

Я закусывала губу до крови, укачивая сына, и думала:

"Почему я должна одна? Почему он не хочет быть отцом? Разве это семья – когда я одна и с ребёнком, и с хозяйством?»  Каждый раз, когда Александр приходил пьяным, во мне боролись два чувства:

"Я ненавижу его таким! Но ведь он может измениться… А если нет? Что тогда? Остаться одной с ребёнком? Вынести осуждение родных, знакомых?"

Несмотря на свою щедрость и готовность обеспечивать семью, в пьяном виде он становился агрессивным. Однажды ночью, после шумной пьянки, он избил меня.

– Ты что, не уважаешь моих друзей?! – кричал он, когда я попросила убавить музыку в два часа ночи.

Ребёнок плакал, в голове звенело от ужаса. В тот момент я поняла: так жить нельзя.

Свекровь предлагала нам их четырёхкомнатную квартиру (они собирались переезжать на юг), лишь бы мы не разводились. Но я была непреклонна, тем более, наши родители поругались между собой и примирение стало невозможным.

Хотя я подала на развод, сердце разрывалось от боли. Я всё ещё любила Александра – того, каким он был вначале: обаятельного, заботливого, полного планов на будущее. Но каждый раз, вспоминая его пьяные выходки, я понимала, что не могу вернуть того человека.

Развод оформили, Александр вернулся к родителям, а те запретили нам общаться. Я осталась одна с ребёнком, с чувством вины и невероятной пустотой внутри. По ночам рыдала в подушку, вспоминая лучшие моменты в нашей короткой совместной жизни.

"А если бы я потерпела? Простила? Может, он бы бросил пить…"

Но тут же приходило горькое осознание:

"Нет. Он не изменится. А я заслуживаю большего.»

Когда сыну исполнилось девять месяцев, отдала его в ясли, уволилась из техникума и устроилась на работу младшим научным сотрудником в научную лабораторию.

В 1977 году в Новый год я решила участвовать в конкурсе красоты и выиграла его. Перешила свадебное платье в вечерний наряд, угадала с закрытыми глазами название конфет (сладости – моя слабость) и ответила на все вопросы. Когда на меня надели корону, красную ленту с названием Королева и провели под музыку по кругу, зал аплодировал, а меня переполняли эмоции. В советское время очень редко проводили конкурсы красоты и Победительнице никаких призов не полагалось, только подарок в виде коробки конфет. Это была моя маленькая победа, но внутри я всё ещё чувствовала себя одинокой и разбитой.

Именно тогда начальник научной лаборатории, Геннадий Викторович Соколов, стал проявлять ко мне интерес. Он занимался наукой и изобретательством, мне давал самые ответственные задания. А, чтобы я быстрее вошла в курс дела, сначала отправил меня в Алма Ату на курсы патентования, потом помог поступить на Высшие государственные курсы руководящих работников по вопросам патентования и изобретательства при Государственном Комитете Совета Министров СССР в Ленинграде.

Меня эта область очень заинтересовала.  Я даже в составе группы получила патент на изобретение «Смеситель активатор» для угольных шахт.

Геннадий Викторович – высокий блондин с карими глазами, умный, успешный стал настойчиво за мной ухаживать. Казалось, появился шанс начать всё заново. "Наконец-то мужчина, который ценит меня. Который не пьёт, не курит».

– Давай жить вместе – предложил он после очередной командировки.

Он даже попросил моей руки у родителей, так как был знаком с моим отцом. Я поверила ему, поверила в новое счастье.

Но, переехав ко мне… он не оформил развод со своей женой. Когда начались звонки его жены, мир снова рухнул.

"Опять не туда… Опять ошибка… Почему я не видела этого сразу?"

Её слова: "Будь ты проклята! Ты никогда не будешь счастлива! "– звенели в голове. Она работала в больнице психиатром и знала, как воздействовать на психику человека. Я не верила в проклятия, но её ненависть была настолько сильной, что я начала сомневаться.

Я лежала ночью без сна, и мысли крутились по кругу:

"Может, она права? Может, я действительно не заслуживаю счастья? Сначала неудачный брак, теперь это… Господи, когда же это закончится?"

Однажды она позвонила своему мужу и сказала:

– Если ты не вернёшься, я убью детей и себя, а ты будешь всю жизнь виноват, – она даже приготовила шприцы с ядом, чтобы напугать его.

Мир вокруг стал рушиться. Я не хотела никому несчастья.

Узнав, что беременна, наглоталась таблеток.

– Зачем тебе женатый? Ты такая красивая и молодая! – причитала медсестра в больнице.

Очнувшись, я сделала аборт и разорвала эти отношения.

Моя личная жизнь потерпела фиаско.

Через много лет Соколов нашёл меня в социальных сетях. Рассказал, что он все равно развёлся со своей женой. Женился, много лет прожил в Германии, затем переехал в Алма Ату. Он попросил у меня прощение за короткий неудачный роман.

          Отец снова запил, мама ушла от него и поселилась у меня. После всего пережитого, мы с ней решили переехать в другой город на Севере Иркутской области, где жила её подруга, и начать жизнь заново.

Собирая вещи перед отъездом, я смотрела в зеркало и думала:

«Да, было больно. Да, были ошибки. Но я не сдаюсь. Несмотря на разрушенные надежды, я научусь быть счастливой. Одна. С ребёнком и мамой, но счастливой».

Переезд на Север

В 1980 году мы обменяли мою двухкомнатную квартиру на такую же в городе Железногорске, что на севере Иркутской области. Переезд пришёлся на зиму, и первое, что бросилось в глаза: гигантские снежные сугробы, нависавшие над улицами словно белые исполины. Дома, укутанные в снежные шапки, казались крошечными среди этих заснеженных великанов. Город, затерянный в тайге, был словно островок цивилизации среди бескрайних лесов.