Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 101)
— Да, — я натягиваю улыбку. — Просто… новости плохие. Про родственника.
— Хочешь домой?
— Нет, — отвечаю слишком быстро. Я не хочу, чтобы Илья понял, что я знаю. — Все нормально. Я просто… раскисла. Не обращай внимания.
— В холодильнике в комнате отдыха есть торт ко дню рождения. Будешь?
Я улыбаюсь, благодарная за эту простую человеческую доброту.
— Буду. Принеси весь.
Одиннадцать вечера.
Я сижу у окна и смотрю на улицу. В доме тихо. Моя маска наконец падает.
Сегодня я ужинала с Даней и Ритой — и мне пришлось делать вид, что у нас с Ильей все прекрасно. Я не могу рассказать им ни что я знаю, ни как я это узнала. И про Пинки я им тоже вру. Вся эта история — одна большая, мерзкая ложь. И мое сердце должно разбиться в одиночестве. Наверное, так честнее.
И, может быть, если бы Илья хоть раз захотел меня увидеть, я бы сказала ему все. Но он не захотел. Потому что он сейчас в «Зачарованном» и думает о ней.
Слезы подступают, я закрываю глаза. Мне так плохо.
Фары поворачивают за угол. Машина медленно подъезжает и паркуется. Из нее выходит Илья.
Нет. Я срываюсь и ныряю в кровать. Хватаю телефон: пять пропущенных от Ильи.
Снизу слышится стук. Потом голос Дани:
— Катя? Ты дома?
Я натягиваю одеяло до подбородка и делаю вид, что сплю. Сердце колотится бешено. Я глубоко дышу, пытаясь не выдать себя.
Дверь в комнату открывается. Илья заходит и садится на край кровати.
— Малыш… ты не спишь? — тихо спрашивает он.
Я поворачиваюсь. Он берет мое лицо в ладонь, и я смотрю на него.
— Привет, — шепчет он печально.
— Привет, — выдавливаю улыбку.
— Мне завтра нужно во Сочи, — шепчет он.
Сердце сжимается. Он приехал попрощаться.
Я киваю. Ни слова не проходит через горло.
— Можно я останусь? — спрашивает он.
Я сжимаю кулаки под одеялом. Как мне это выдержать? Прощаться с любовью, когда он ломает мне сердце?
Мне бы выгнать его. Мне бы ударить его. Мне бы ненавидеть его. Но он раздевается, ложится рядом, целует меня, и я чувствую, что он тоже в аду. Он рядом. Такой же разбитый. Это не его вина — он просто… хороший человек, который запутался. Но легче от этого не становится.
Он смотрит мне в глаза.
— Скажи, что любишь меня, — шепчет он. — Один раз.
Грудь сводит болью, и я понимаю: это наш последний танец. Его контур расплывается перед глазами.
— Я люблю тебя.
Мы целуемся. Не уходи. Долго целуемся — так долго, что мое сердце не выдерживает. Мне нужно, чтобы это прощание закончилось… Я не могу так. Я недостаточно сильная.
— Ты мне нужен, — шепчу я.
Он переползает на меня и входит глубоко, уткнувшись головой мне в плечо, а я морщу лицо и смотрю в потолок. Он двигается медленно, осторожно, словно я хрупкая. Он всегда говорил, что любит видеть мою уязвимость. Вот я — как на огромном экране. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько незащищенной. Безоружной.
Его тело разогревается, и он двигается медленно, подводя себя ближе. Он разводит колени шире и обхватывает моими ногами свои бедра, но у меня нет ни единого шанса дойти до пика сегодня. Как я могу чувствовать физическое удовольствие, когда мне так больно? Он мог бы так же вонзать мне нож в сердце — ощущения были бы те же.
Илья удерживается глубоко и вздрагивает, когда его накрывает. Его губы скользят вверх и вниз по моей шее — нежная песня любви и привязанности.
Я смотрю в потолок. Я чувствую, как горячая одинокая слеза скатывается по моему лицу и затекает в ухо.
Илья откатывается с меня и падает на спину, косится в мою сторону, видит мои слезы — и закрывает лицо предплечьем, словно защищаясь. Он не может со мной справиться. Или не хочет.
Спустя какое-то время он шепчет:
— Спи, милая.
Я молчу и смотрю в потолок, а мое сердце рассыпается на миллион кусочков. Проваливай из моей жизни.
Утренние лучи просачиваются через жалюзи. Я лежу и смотрю, как он надевает костюм. Мой нежный Илья исчезает. Утром снова приходит Илья Мельников — холодный, собранный. И я даже рада. Его легче ненавидеть.
— Когда ты вернешься? — спрашиваю я.
— Не знаю, — отвечает он, натягивая пиджак.
Илья даже не смотрит на меня. Он проверяет карманы, будто боится что-то забыть. Я должна бы спросить: «Можно мне вернуть мое сердце, перед тем как уйдешь?» Он носит его с собой с первой ночи, даже не стесняясь.
Его глаза находят меня через комнату. Я заставляю себя улыбнуться.
— Хорошей поездки.
— Я не хочу ехать, — шепчет он.
— Но ты поедешь.
Мы смотрим друг на друга. Потом он будто принимает внутреннее решение, закрывает глаза.
— Прощай, Катя, — тихо говорит он.
— Прощай, Илья.
Он подходит, берет мое лицо в ладони и целует меня. И на этот раз это его лицо сжимается от боли, он понимает: если он уйдет так, то мы расстаемся. И, не сказав ни слова, он разворачивается и выходит. Дверь тихо щелкает.
Я тяжело вздыхаю.
Глава 23
Дождь льет как из ведра. Я поднимаюсь по трапу в самолет так, будто иду на каторгу.
— Добрый день, Илья Сергеевич, — улыбается пилот.
— Здравствуйте, — я стряхиваю воду с зонта и складываю его.
— Вылетаем через пятнадцать минут. Хорошего полета.
— Спасибо.
Я прохожу в салон и сажусь на свое привычное место. Ну, давай уже, лети.
Телефон коротко пиликает. Я бросаю взгляд на экран.
Катя.
Открываю сообщение — и мрачнею. Ссылка на песню: «Never Enough».