Татьяна Старцева – Ожидается светлое будущее (страница 4)

— Парковка... Пегас, парковка — прорычал Морган и вывалился из послушно остановившегося автомобиля. Безудержная рвота вывернула наизнанку желудок, испачкала костюм и ботинки.

«Помоги мне, помоги!» — вырвался из него пьяный вопль, слезы покатились из глаз. К кому он обращался, Морган и сам не знал. Не верил он ни в бога, ни в дьявола, а дьявол взял, да явился ему сегодня во плоти и потребовал отдать ему душу.

– Фу, как мерзко нафантазировал — пробормотал Морган и, громко икнув, спросил кого-то вслух:

— Жить или не жить?

«Надо жить» — пискнул внутри него тот же противный голос.

Глава 2. Антон Ильич

Антон Ильич проснулся от тихого шороха на кухне. Это Иришка, дочка, встала чуть свет и собирается на Ладожское озеро кататься на катере и ловить рыбу. Натянув халат и сладко потянувшись, зашаркал по коридору. Увидев заспанного отца, Ириша всплеснула руками:

— Ну вот, разбудила все-таки. Батенька мой, я и без тебя соберусь. Что ж ты поднялся в такую рань?

— Вот провожу тебя и лягу. У меня сегодня свободный день. На какой час такси заказали? Беспилотное или с водителем наняли?

— Так сейчас они все беспилотные. Не следишь ты, батенька, за жизнью.

—Еще не хватало мне за такси следить! У меня свой конек в стойле, полторы тыщи лошадиных сил.

—Уже едет такси. Лева заказал. Только провожать-то меня зачем? Мы завтра уже дома будем.

Лева, жених Ирины, ему не нравился, но ребята знали друг друга давно, были дружны и никогда не ссорились. Приходилось мириться с выбором дочки. Такси подкатило к дому. Лева не стал заходить в квартиру, только попросил подругу шевелиться побыстрее. Ириша затараторила:

— Папочка, я тебе заказала завтрак на девять часов. Все, что ты любишь. Или слишком рано? Перенести заказ на десять?

— Нет, донюшка, в девять оставь.

— Как доеду— позвоню. Не скучай без меня.

Ириша чмокнула отца в щеку и, подхватив спортивную сумку, выпорхнула на лестничную площадку. Антон Ильич окончательно проснулся и никак не мог придумать, чем бы себя занять. Свободные дни выпадали у него редко. Тогда он читал книги, слушал классическую музыку или бродил по городу. Сегодня ничего из этого ему не хотелось. Накатили воспоминания.

Антон Ильич Сумин, сухощавый шестидесятилетний мужчина с тонким выразительным лицом интеллектуала жил в этом доме на Невском проспекте с самого своего рождения, как и отец его, и дед. Даже после того, как дела его строительной компании пошли в гору, и он вошел в петербургскую финансовую элиту, Антон Ильич наотрез отказался покидать свою квартиру ради престижного современного жилья, хотя она уже не соответствовала его статусу. Он любил этот старый дом, набережную Мойки за своим окном, Дворцовую площадь и Александровскую колонну с ее великолепным ангелом. Давным-давно, в девятнадцатом веке это была просторная купеческая квартира, состоящая из восьми комнат. В Советской России она была обезображена деревянными перегородками, разделившими ее на многочисленные комнатушки, в которые заселились мелкие служащие и прочий небогатый люд. Предкам Антона Ильича тогда достались две крохотные каморки. После разворота страны к капитализму прадеды его стали выкупать одну за другой комнатки, а позднее Антон Ильич приобрел уже все оставшееся пространство. В квартире был сделан грандиозный ремонт, перегородки безжалостно снесены и закуплена дорогая итальянская мебель. Впрочем, Антон Ильич никогда не гнался за роскошью и богатством, не нанимал для себя охрану и искренне презирал раздобревших на воровстве и взятках государственных чинуш.

До недавнего времени жизнь Антона Ильича протекала без особых потрясений. Он владел крупной строительной компанией «Вектор», имел красавицу-жену Веру, посвятившую свою жизнь семье, но важнее всего для него была дочка. Она была поздним ребенком. Супруги уже отчаялись ждать, когда судьба после пятнадцати лет брака распорядилась наградить их дочерью.

Несколько лет назад, перед началом пандемии это было, из Америки к нему обратились со странным предложением. Центр цифровой трансформации личности предложил его «Вектору» сделку по строительству комплекса зданий в Одессе, куда этот Центр намеревался перебраться. Сам Центр находился в Портленде штата Мэн, и его директор Патрик Морган на вопрос, на кой ляд им сдалась Одесса, честно ответил:

— Нам необходимо потреблять большое количество электроэнергии, да к тому же без перебоев. В США находится подавляющее большинство серверов экосистемы Арахна, а тут еще и мы со своими Homo Lux. В Америке нам с ними тесно стало, электроэнергия в дефиците. Центр надеется на сибирские реки, вырабатывающие ее в достаточном количестве. Антон Ильич недоумевал:

— Почему тогда не Красноярск или Новосибирск?

Патрик Морган рассмеялся:

— Видите ли, моя «могучая кучка» (да-да, те самые ребята, что вывели новый вид человечества) изнежена теплым климатом Портленда, красотой миллионов роз на его улицах и близостью Атлантического океана. При слове Сибирь у них начинается нервный тик. Я даже на Одессу их с великим трудом уговорил. В России все равно источники электроэнергии объединены в единое энергетическое кольцо. В Одессе электричество подороже будет, чем в Красноярске, но это для нас несущественно.

Проект был очень сложным, но и невероятно выгодным, к тому же очень хотелось узнать об этом научном центре как можно больше не из журнальных репортажей в Паутине, а из первых рук, от самих создателей загадочного для всех вида Homo Lux. О люксах не говорили разве что младенцы. О них спорили: то ругали, то хвалили, но в большинстве своем возлагали на них надежды, как на будущее человечества. Когда нагрянула пандемия, строительство в Одессе только начиналось. Там Антон Ильич проводил бо́льшую часть своего времени, контролировал даже мелочи. Иришку летом взял с собой. Пусть понежится у теплого моря, погреется на горячем южном солнышке, ведь Петербург солнечными днями особо не балует.

Первые сообщения о смертельном вирусе Банги 87 насторожили, но паники не вызвали. Трагедия разыгралась в далекой Африке, но уже через несколько дней мор охватил Австралию и Южную Америку, и справиться с ним не было никакой возможности. В последних числах августа Антон Ильич привез дочку домой: ведь скоро в школу, хотя он серьезно подумывал запереть ее вместе с женой в квартире и не выпускать на улицу ни под каким предлогом, но не успел. На второй день своего возвращения, глядя на раздевающуюся Веру, он увидел бледную сыпь на ее груди. Вера испугалась не на шутку и тут же выгнала его из комнаты, заперлась. Он скребся в дверь, боясь разбудить спящую дочку, шептал с отчаянием:

— Верочка, послушай. Зараза еще не дошла до нас. Впусти, я тебе хотя бы жаропонижающее дам. У тебя же температура поднялась.

Вера была непреклонна:

— Антоша, милый. Подождем немного. Если это Банги, то мне уже не поможешь. Я открою потом. Завтра.

Хлебнув для профилактики изрядную долю коньяка, он всю ночь просидел под дверью спальни, с ужасом слушая надрывный кашель жены, внезапно появившийся вслед за сыпью. Утром кашель затих, из спальни не доносилось ни звука. Скорая помощь приехала только утром, когда все уже было кончено — Вера была мертва. Медики приехали в герметичных скафандрах, похожие на космонавтов, но даже такое одеяние не могло скрыть их усталость и едва передвигающиеся ноги. Антон Ильич, сумевший к тому времени вскрыть дверь, сидел на полу у мертвого тела жены, положив голову на кровать. Диагноз поставили моментально — Банги. Насмотрелись на него за ночь достаточно. Вирус оказался невероятно заразен: всего за одни сутки от своего появления в городе успел убить сотни людей. Как будто его кто-то с неба сыпал. Врачи мягко, но решительно отстранили хозяина, забрали безжизненное тело Веры, не разрешив даже приблизиться к ней, затем облили всю квартиру какой-то жидкостью из большого пульверизатора, обработали той же жидкостью Антона Ильича и испуганную, ничего спросонья не понимающую Иришку. Напоследок запретили на неделю выходить на улицу под угрозой уголовного наказания. Один из «космонавтов» посоветовал вообще на улицу не высовываться, если не подхватили заразу от усопшей. По сводкам Минздрава вирус расправляется со своей жертвой от нескольких часов до пары дней. Напоследок добавил:

— Если за два дня не заболеете, считайте, что вам крупно повезло.

Воспоминания трехлетней давности нахлынули сегодня на Антона Ильича с такой ясностью, как будто это было только вчера. Он вспоминал, как каждый день с тревогой осматривал лицо и живот дочки, как соскакивал в холодном поту ночью и бежал к ее спальне проверить, дышит ли она. Он отключил тогда в ее комнате Паутину, чтобы девочка не видела те ужасные репортажи из всех уголков планеты, которые не каждый взрослый мог переварить, а ребенку они просто сломали бы психику. Пандемия Банги 87 свирепствовала на всех континентах. На новостных каналах мелькали мрачные картины апокалипсиса: мертвые тела на улицах, корчившиеся в муках умирающие. Тысячи трупов заваливали бульдозерами в карьерах, спускали в отработанные шахты. Без гробов, без ритуалов. Там, где некому было избавиться от жертв беспощадного вируса, они до сих пор остаются непогребенными. Страшно заглядывать в такие места. Даже спустя годы еще не исчез смрад разлагающейся плоти, ужасны безлюдные улицы, густо усеянные человеческими костями, черепами, остатками одежды, растащенные зверьем и одичавшими собаками. Казалось тогда, что на планете не выживет никто, но случилось чудо — беспощадный вирус как возник внезапно, так же внезапно и исчез. Уже через два года не было ни одного случая заражения.