Татьяна Старцева – Ожидается светлое будущее (страница 3)

— Вы думаете, у вас это получится? Ну... дескрипторы отключать?

— Уже получилось. Протестировали на некоторых мерзавцах. У тебя ДСП вшит?

— Разумеется.

Министр финансов потрогал пальцем свое ухо, как бы проверяя, на месте ли его ДСП. Эта штука стала незаменимым атрибутом каждого. В нем закодированы все основные данные владельца. По требованию хозяина этот чип связывается с его личным кабинетом на любом сайте Паутины и выводит результаты на экран. Он одновременно и телефон, и кошелек, и медицинская карта, через него расплачиваются за товар, заказывают обеды на дом, слушают музыку... Долго можно перечислять функции дескриптора. К разгулу вируса Банги 87 уже весь мир был оцифрован, и народ гулял с прошитыми ушами везде, кроме нескольких богом забытых уголков Земли, куда и добраться-то было сложно. Моррис продолжил:

— И у меня вшит. И у каждого цивилизованного человека. Без него вам ни хлеба не продадут, ни в транспорте не прокатят. Удобно до поры до времени, пока не стал бунтовщиком. Мы же не будем заставлять Арахну убивать. Она просто отключает ДСП и больше этого человека не «видит», а тот теряет все — работу, учебу, деньги, даже семью. Можно и не отключать. Тогда легко вычислить местоположение злодея и… нейтрализовать. Способы найдутся.

— Можно жить тайно без ДСП на иждивении семьи, друзей.

— Можно... в постоянном страхе, что отключат и тех, кто его скрывает.

— А если человек нецивилизованный, живет в захолустье, где еще не внедрили дескрипторы?

— Их, скорее всего, не осталось. Эти люди лишние для нашей цивилизации. Не зря же Вы распространили вирус в первую очередь там, где они жили.

— Я? – доктор Морган от изумления широко раскрыл глаза:

— Я н-ничего не распространял....

— Возможно. Но ведь ты знал о том, что готовится пандемия. С тобой связывались сотрудники из Глэдстоуна, из института вирусологии. Консультировали тебя. И это было, когда об этой заразе еще никто и не слышал. Девять десятых от человечества исчезло, а у тебя и в институте, и на стройке в Одессе хоть бы один в ящик сыграл. Если начнут под тебя копать, ты это сможешь объяснить? Не сможешь, а у нас есть документы о причастности Вашего Центра к разработке Банги 87. — в голосе Морриса зазвенела сталь.

Морган вспыхнул, хотел что-то сказать, но осекся. Он не имел никакого отношения к созданию Банги 87, да и не мог иметь. Вирусология не его профиль, но тогда, когда к нему нагрянули внезапно вирусологи из Глэдстоуна, он догадался, что затевается нечто страшное, не поддающееся объяснению. Моргану открыли часть сатанинского плана лишь для того, чтобы суметь защитить его сотрудников от вируса, о котором он и не знал ничего. Его просто предупредили, что есть опасность заражения каким-то неисследованным вирусом, и взяли подписку о неразглашении государственной тайны. Кроме того, проинструктировали, как накормить вакциной быстро и незаметно своих работников. Люди, конечно, ни о чем не должны знать. Вакцину в виде обычной ряженки и творожка ему отгрузили в тот же день. Еда как еда. Морган сам помогал устроить дефицит продуктов, и эта чертова ряженка выпивалась его людьми на «ура». В то время, не понимая еще размах готовящегося преступления, он молчал, спасая этим себя от неприятностей. Сейчас он сидел, вжавшись в кресло, его бил озноб. Наклонившись, взял со стола бокал виски. Выпил залпом. Министр финансов ухмыльнулся.

– Да не волнуйся ты так, Патрик. В правительстве адекватные люди, все понимают, что сделано очень нужное дело. Население планеты пропололи, повыдергивали ненужные для цивилизации сорняки. Честно говоря, мы боялись, что вымрут все, кто целебной ряженки не попробовал. Вот тогда была бы настоящая катастрофа!

Хозяин кабинета раздвинул жалюзи. За окном быстро темнело. Манхеттен вздыбился пиками чёрных небоскребов. Только редкие светящиеся окна да мутные фонари зажглись кое-где с наступлением сумерек. Моррис продолжил, но уже мягким вкрадчивым голосом:

— Патрик, тебе надо выступить на Всемирном Совете с предложением уравнять Homo Lux с людьми.

Морган энергично замахал руками:

— Нет...нет!

— Патрик, пойми, это наше с тобой будущее. Люксы должны иметь все те права, которыми обладали до трансформации. Ну, объясни мне, непонятливому, почему личности в здравом уме и твердой памяти лишаются по нынешним законам всего своего имущества, капитала, своих должностей только потому, что лишились тела? Понятно, что жены становятся свободны от уз брака — муж без плоти бабам зачем? Не-е-т, законы надо срочно менять, чтобы люксы хотя бы деньги не теряли и могли управлять своими компаниями, а главное — имели право избирать и быть избранными в любой орган власти. Дорогой Патрик, когда попадем в зазеркалье, мы с тобой тогда в такие шахматы сыграем! И будет для нас шахматной доской весь земной шар! Эту игру я сумею устроить, и начинать надо уже сейчас.

— Но.... Господин Моррис — изумился Патрик Морган: — люксов нельзя допускать до управленческих функций, по крайней мере в их нынешнем состоянии. У них эмоциональный фон едва ощутим. Два основных инстинкта при переходе в Homo Lux теряются навсегда: пищевой и сексуальный. Как Вы знаете, сытый голодного не понимает. Вот они и задвинут при управлении на задний край все, что связано с этими инстинктами, а это, представьте себе, не только еда и размножение, это предпринимательство, искусство, культура, религия. У них не подавляется только один инстинкт — самосохранения. Наблюдения показывают, что он является доминантой в их поведении, и они смогут порядком навредить человечеству, заимей они власть и деньги. Пусть уж развлекаются, как дети в песочнице, в своем зазеркалье без прав и обязанностей, пока им это не надоест, а уж мы постараемся эти развлечения как-нибудь разнообразить. Знаете, как называют их у нас в институте? «Цифирики.» Если...

— Господин Морган! — зло прервал его Моррис: — Вам надлежит сделать то, о чем мы Вас просим! Нас немного, но у нас неограниченная власть. Надеюсь, Вам не надо перечислять, кого я имею в виду. Если Вы считаете себя неуязвимым, то глубоко ошибаетесь. Вы рискуете потерять все! А у Вас жена и сын. Так Вы выступите на Всемирном Совете?

Морган опешил от такого наглого наскока. Сказать «нет»? В таком случае он не сможет защититься, если министр финансов осуществит свои угрозы. Он знал не понаслышке, что у нынешних вершителей судеб человеческих власть без границ и к тому же добродетелью они не страдают. Помедлив, спросил:

— Когда Совет?

— Через неделю, во вторник. Так выступите или нет?

Морган молчал. Наконец, понимая, что пауза затянулась, еле слышно произнес:

— Да.

— Вот и славно. Патрик, давай выпьем за наше светлое будущее, за наш беспроигрышный вариант — повеселел Моррис, снова переходя на добродушный тон, и наполнил бокалы очередной порцией виски: — Мы таких дел наворотили, что нас и растерзать могут, если узнают, а чтоб не растерзали, нам нужна безраздельная власть. Во имя будущего человечества, разумеется. Плебс должен поверить, что у нас благие намерения, а благие намерения мы как-нибудь сочиним.

Патрик снова выпил залпом, не морщась и не закусывая. Сейчас ему было совершенно наплевать на хорошие манеры. Моррис что-то еще ему рассказывал, но изрядно захмелевший собеседник плохо его понимал. Он только согласно кивал головой, выискивая момент для того, чтобы уйти. Не найдя его, оборвал министра на полуслове, затем поднялся с кресла и стал прощаться, ссылаясь на неотложные дела. Шаткой походкой поплелся к выходу. Не сразу сел в свой бронированный Пегас, стоял, качаясь у открытой дверцы машины. «Благие намерения... Благие намерения» — вертелись слова в отяжелевшей от алкоголя голове: «От меня требуют сотворить ад на земле, и он будет полон благими намерениями». Доктор Морган неуклюже плюхнулся в автомобиль, буркнул:

— Домой. В Портленд.

Машина покатила по слабо освещенным улицам, затем, набирая скорость, оставила город позади. «Интересно, следят ли сейчас за дорожным полотном, за безопасностью дорог»? — подумалось ему. Морган мчался по хайвэю со скоростью сто шестьдесят миль. Он представил, как Пегас вместе с ним вылетает с дороги в пустоту, в пропасть, небытие, но страха не почувствовал. Одним человеком меньше на земле, какая разница? Земля за два года миллиарды человек потеряла. Ему стал мерещиться тошнотворный запах разлагающихся тел. Вспомнил он, как это было в пандемию: фургоны похоронных команд, доверху набитые трупами, лежащие прямо на улицах скрюченные от боли умирающие и везде эта ужасная вонь. Живот скрутило болезненным спазмом, накатила волной тошнота. Как он позволил втянуть себя в эту ужасную авантюру? Он, ученый с мировым именем, весь без остатка преданный науке, всегда считавший себя порядочным и честным человеком, вдруг оказался чудовищем. В случае с Банги он не виноват, его нелепо и неумело попытались выставить одним из виновников великого мора. Но он же промолчал тогда! А сейчас, если он сыграет по их правилам, он навсегда останется в истории не как великий ученый, но как великий негодяй. А если не сыграет? Что тогда? Его «цифирики» не могут считаться полноценными людьми! Он откажется! Он очень важен для Морриса, для его грядущей трансформации, и тот не посмеет с ним расправиться. Тут же его решимость сдувается. Проект РИЧ может теперь развиваться и без него. Все поставлено на поток, и новые люксы ежедневно появляются в стенах его Центра. Морган дал мощный импульс проекту, определил его направление, но сейчас его «могучая кучка» выдает такие открытия! Один Дик Гордон чего стоит. А этот Моррис просто дебил! Беспроигрышный вариант! Только тупые бараны будут жевать его лапшу со своих ушей. А вот он не хочет сам этой трансформации, и в зазеркалье жить не хочет. И просто жить не хочет. Отравиться что ли? «А ты скажи что-нибудь против на Совете, объясни, что «цифирики» еще не люди — тебя и отравят... или повесят» — заворчал внутри него противный голос — «можешь и не объяснять — тебе даже промолчать не дадут, все равно убьют. Может и не убьют, а отправят на тот свет Эмму и Вилли». Вспомнив жену и сына, Патрик окончательно потерял самообладание.