Татьяна Старцева – Ожидается светлое будущее (страница 1)
Татьяна Старцева
Ожидается светлое будущее
Глава1. Странная беседа
Вечерело. Манхэттен ждал наступающей темноты, чтобы освободиться от иссушающей жары июльского дня. От нее нельзя было укрыться даже за стенами бутиков и закусочных. Остров будто бы покрыт толстым слоем пыли, заглушившей все яркие краски: ни зелени деревьев, ни рекламных вывесок, ни цветных юрких автомобилей на его улицах. Кругом серое уныние стекла и бетона. Окна небоскребов порой вспыхивали багровым пламенем отраженного в них заходящего солнца, а потом гасли, превращаясь в черные безжизненные провалы. Министр финансов Мирового Правительства Томас Моррис смотрел на город с высоты пятнадцатого этажа, сидя в объемном кожаном кресле и приоткрыв жалюзи. Нью-Йорк за последние годы стал неузнаваем— пустынные улицы, редко пробегающие машины, погасшая иллюминация. Город, в былые времена сиявший бесчисленными огнями, с вечно спешащим бурлящим потоком толпы, был угрюм и неприветлив. Впрочем, так сейчас выглядит любой другой город Америки. Электроэнергии не хватает. Не то, чтобы она была очень дорогой, ее попросту некому производить. Некому растить хлеб, шить одежду, делать машины, но все это есть в избытке и хватит кардинально поредевшему человечеству лет на десять. Электроэнергией не запасешься впрок, а она все-таки краеугольный камень человеческой цивилизации и поэтому тщательно оберегается от избыточного потребления. Понятие «избыточное потребление» каждый может рисовать себе так, как ему хочется, но для министра финансов оно непреложно: сначала обеспечение Арахны и люксов, а потом уже все остальное.
Томас Моррис встретил на днях свое восьмидесятилетие. Возраст серьезный, но не настолько, чтобы перестать наслаждаться жизнью. Именно сейчас жизнь предоставила ему блага, о которых раньше он и мечтать не мог. У него всегда были деньги и кой-какое положение в обществе, но сейчас он стал богатейшим человеком мира и имел почти неограниченную власть.
Эх, если бы это случилось раньше, когда он был молод и энергичен! Как ни старайся, от старости никуда не деться, хотя Моррис давно уже поменял сердце и щитовидку, выращенные для него на заказ. В биореакторе готовятся для него новые почки. Жаль, но не все органы научились заменять. Мозги вот не научились, да и ноющие по ночам кости от зубов до пяток тотальной замене не подлежат. Больше всего его страшит процедура реинкарнации человека, так называемая РИЧ. Рано или поздно придется стать Homo Lux—люксом, фантомом. Что его ждет на том свете? Нет, не на выдуманном библейском, а в цифровом, реальном, но в таком непонятном и пугающем. Моррис пытается представить себя без тела, прыгающего по Lux-порталам, где его видят на экранах в том образе, какой он захочет принять. А без порталов он где? Спит? Томится в кромешной тьме от тоски? Ничего путного представить не получается, и Моррис отгоняет от себя мрачные мысли. Не такой уж он дряхлый старик, и до РИЧ ему еще далеко. Свое столетие он надеется встретить еще живым и почти здоровым.
Войти в когорту правителей мира он смог благодаря двум величайшим мировым событиям на рубеже веков: переносу сознания человека в цифровую реальность и страшной пандемии Банги 87.
В свое время Морриса заинтересовали новости из Массачусетского института мозга о попытках отделить личность человека от его биологического тела, заменив его живые нейроны цифровыми аналогами. Он познакомился с ведущим специалистом в этой области Патриком Морганом и предложил ему помощь в создании отдельного центра по исследованиям в данной области. Морган согласился. Так появился Digital Personality Transformation Center или кратко GPTC. Моррис, тогда еще владелец не очень крупного банка, вложил в этот проект все свои средства. Окружающие за его спиной вертели пальцем у виска. Но у Моргана получилось! Сбылось то, что недавно казалось совершенно невероятным. После серии неудач в Центре все-таки смогли сохранить сознание и память человека в момент его кончины. После того, как эксперименты перестали давать сбои, цифровую трансформацию поставили на поток, превратили в невероятно прибыльный бизнес. Крупнейшим инвестором проекта стал банкир Томас Моррис. Акции его банка взлетели до небес, и Моррис неожиданно для всех, да и для себя тоже, вошел в десятку богатейших людей мира. Он не жалел средств на рекламу, но и без нее от желающих трансформироваться умирающих пациентов отбоя не было. Правда, эта операция стоила безумно дорого, и позволить ее себе могли только состоятельные господа. Многие отдавали за это все, что имели, зачастую обрекая на нищету своих близких. Наконец, мировым научным сообществом за исключением небольшого количества скептиков, было признано зарождение нового вида человечества — Homo Lux, что должно было обозначать «человек из света». Не нужно цифровому человеку ни еды, ни одежды, но есть у него серьезный изъян: люксы пожирают бешеные объемы электроэнергии, а ее после пандемии и так катастрофически не хватает.
Министр финансов пересел за массивный письменный стол, открыл файл со статистическим отчетом о численности населения планеты. Отчет был составлен по количеству действующих дескрипторов в мире. Дескриптор или ДСП — маленький чип, вживляемый, как правило, в мочку левого уха человека — был его удостоверением личности. Проводить перепись населения не было нужды, так как весь народ на планете был подключен к Арахне — единой службе искусственного интеллекта, управляющей мировыми процессами. В левом верхнем углу настенного экрана отображалось число действующих ДСП: один миллиард четыре миллиона двести тысяч. Последние цифры постоянно менялись. Что ж, люди рождаются и умирают каждую минуту.
Моррис поежился. Статистика беспристрастно повторила прежние выкладки: африканская зараза Банги 87 «сожрала» девять десятых населения планеты.
Он стал запрашивать данные по континентам. Австралия почти опустела, в Африке и Юго-Восточной Азии на сотни миль невозможно встретить ни единого выжившего. Такой катастрофы на Земле еще никогда не было. На экране сменяли друг друга цифры, графики и диаграммы.
Моррис занимался отчетом отнюдь не из праздного любопытства. Мировая экономика, так тщательно отлаженная за долгие годы с помощью Арахны, держалась на волоске от гибели. Арахна связывала воедино экономику и социальную сферу, логистику и здравоохранение, технологические процессы и образование. Создание этой экосистемы было вынужденным. Специалисты по разработке искусственного интеллекта, развивая и внедряя нейронные сети во все сферы деятельности, обнаружили нечто странное: те нейросети, которые были способны выполнять интеллектуальные задачи, непосильные даже человеку, формировали внутри себя сложнейшие структуры, имевшие необычные свойства. Возможно, они не создавали самосознание у ИИ, как мы это понимаем, но программы, заимевшие их, выходили из подчинения операторам. Все ручные корректировки блокировались, нейросети открыто объявляли человеческий разум некомпетентным и ими наносился необъяснимый, беспричинный вред, если человек сопротивлялся их действиям. Кое-где из-за капризов ИИ произошли техногенные катастрофы с большим количеством человеческих жертв. Бывало, их избегали, попросту дернув рубильник. Пришлось создавать мощные фильтры, уничтожавшие опасные образования. Это оказалось безумно дорого, и, чтобы уменьшить траты, решено было все ИИ объединить на единой платформе, названной Арахной. Здесь нейросети контролировались по единому стандарту и не имели возможности для зарождения в них «самости». В это объединение не попали разве только самые примитивные ИИ, ограниченные строго заданными функциями. Арахна связала всю мировую экономику в одну стройную систему, не попирая к тому же суверенитет и культуру ни одной страны. Опасения антиглобалистов не оправдались. Этот сверхразум (а как его еще назвать) совершенно не стремился подстраиваться под интересы транснациональных корпораций и не давал в обиду малый бизнес. Кроме того, он совершенно не играл в политические игры. Арахна была удобной для всех. Мир уже не представлял существования без нее: без личных дескрипторов, подключенных к ее базе, без технологий, разработанных ею и хранящихся у нее, без логистики, выстроенной безупречно от добычи сырья до продаж покупателю.
Все спутала африканская зараза. Арахна во время вселенского мора пыталась добросовестно выполнять свои функции, но миллиарды нитей, тянущихся к ней со всего мира, рвались из-за остановившихся производств и исчезнувших фирм в сфере услуг, парализуя любую деятельность. Мир погибал. Горел в огне смертельной лихорадки. Один из создателей Арахны и идейный вдохновитель этого проекта сумел остановить падение системы, чуть ли не вручную настраивал ее под новые реалии. Потом он собрал вокруг себя два десятка людей с мировым именем, которые объявили себя Всемирным Советом, а его назначили Президентом Мира. Далее Президент нагнул всех, угрожая отключить от Арахны за неподчинение Всемирному Совету любое государство. Все страны вынуждены были поступиться своей независимостью, чтобы не остаться за бортом потрепанного корабля цивилизации. Да какие уже там были государства— так, осколки былой мощи, порой почти обезлюдевшие. Они просто превратились в административно-территориальные единицы без намека на суверенитет.