Татьяна Старикова – Попрощайся за нас: протоколы молчания (страница 5)
Дом Айрин
За окном пахло дождем и свежескошенной травой. Родители Айрин давно легли спать, и в доме стояла блаженная, глубокая тишина, которую Айрин нарушала щелчками клавиатуры старого ноутбука отца.
Она сидела на кухне, уставившись в экран. Официальный сайт НКБТ не обновлялся три дня. Последний пресс-релиз был образцом дипломатического ничегонеделания:
«Они буксуют, — с горькой уверенностью подумала Айрин. — Они увязли в политике и протоколах».
Она закрыла браузер и потянулась к толстой тетради в простом картоном переплёте, которую купила в местном магазинчике.
На первой странице было написано:
Это началось спонтанно. После того первого шока, чтобы не сойти с ума от «хора», она стала записывать обрывки. Сначала это были просто хаотичные строчки:
Но потом, по мере того как она возвращалась к этим записям, они начали складываться в нечто большее.
Айрин стала структурировать их, как научные данные. Она выделила разделы:
На свежей странице она вывела:
Она откинулась на спинку стула, охваченная одновременно ужасом и странным, почти кощунственным, научным азартом. Её «метод» давал ей мозаику, которую следователи пытались собрать по крупицам из обломков.
Но что она могла сделать с этим знанием?
Айрин перелистнула страницу, там был напечатан и аккуратно вклеен официальный пресс-релиз НКБТ.
И под ним — единственное имя, которое она смогла найти. Матео Хоук. Старший следователь.
Она представила себе звонок.
«Здравствуйте, господин Хоук. Я нейробиолог в отпуске. Видите ли, я разговариваю с призраками пассажиров вашего разбившегося самолета, и они говорят, что это была ракета. Можем мы встретиться?»
Её передернуло. Он сразу пришлёт за ней санитаров, а не пригласит на встречу. Он — человек фактов, цифр, протоколов. А она принесет ему тетрадь, исписанную бредом сумасшедшей.
Она закрыла тетрадь и прижала ладони к горящим векам. Её отпуск заканчивался через несколько дней, можно вернуться в институт, к своим стерильным исследованиям, и попытаться забыть. Зарыть эту тетрадь на дно чемодана.
Но тогда «хор» будет звучать в её голове вечно. Они кричали не просто от боли. Они кричали, требуя услышать их. И она, единственная, кто их слышал, собиралась их проигнорировать?
Она снова открыла тетрадь и на чистом листе начала набрасывать черновик письма. Не истеричный, а сухой, структурированный, как научный отчет.
Только «анализ открытых данных и логические умозаключения». Надо найти способ донести до него крупицы правды, не выглядев при этом сумасшедшей. Это был её долг.
Глухой ночью Айрин закончила письмо, но в вновь и вновь перечитывая его подвергала сомнению каждое слово.
Айрин перечитала письмо в двадцатый раз. Каждое слово казалось ей теперь неуместным, наигранным, кричаще-нелепым.
«Логические умозаключения»?
Какие логические умозаключения могут быть у человека, который по ночам чувствует во рту вкус дыма от взрыва, которого не видел?
Она сжала распечатку в руках. Решение было принято. Пусть он сочтёт её сумасшедшей, но она должна это отправить.
И тут её осенило.
Она снова схватила ноутбук.
Официальный сайт НКБТ был образцом непроницаемости.
Был общий адрес для обращений граждан, раздел для прессы, но не было ни единого упоминания личных электронных адресов следователей. Это же правительственное учреждение. Здесь так не принято.
Она попыталась искать «Матео Хоука» в профессиональных социальных сетях.
Нашла несколько однофамильцев — архитектора, музыканта. Ни одного следователя.
Паника начала подступать холодными волнами. Вся её решимость разбивалась о простейшее препятствие — невозможность достучаться.
Он был заключен в бронированный кокон государственной машины, а она — снаружи, с её тетрадью, полной призраков.
«Лео, — мелькнула у неё мысль. — Он профессор, у него есть связи в разных структурах...»
Она тут же отбросила эту идею. Леонардо был её другом, и последнее, чего она хотела, — это вовлечь его в эту историю. И он бы не помог, а настоял на новой, более мощной терапии.
Айрин закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она представила себе Матео Хоука. Не абстрактное «начальник расследования», а того самого человека, чью ярость она почувствовала.
Такой человек не прячется за общими ящиками. У него должен быть... рабочий инструмент.
Она снова открыла браузер и в отчаянии вбила в поиск: «Матео Хоук NBBS intranet» — надеясь на какую-то утечку, на старый список сотрудников. Ничего.
И тогда её взгляд упал на её собственную рабочую почту. Институт когнитивных исследований. Крупное, уважаемое учреждение. У них были официальные каналы связи с государственными органами.
Сердце её заколотилось. Это был риск. Её письмо пошлёт не частное лицо, а доктор Орс с корпоративной почты престижного института. Это придавало посланию вес. но это же и оставляло след.
Если Хоук проигнорирует её или, что хуже, передаст её письмо куда следует, о её «хобби» узнает профессор Свенсон и тогда научная карьера может рухнуть.
Она долго сидела, глядя на экран. С одной стороны — безопасность, карьера, тихая жизнь. С другой — 298 голосов, которые не умолкали.
Айрин выдохнула. Выбора не было.
Она открыла свой официальный почтовый ящик. В поле «Кому» она написала: m.hawk@ntsc.gov.ag
Это была догадка. Стандартный шаблон: первая буква имени, фамилия, домен.