Татьяна Старикова – Попрощайся за нас: протоколы молчания (страница 4)
Выйдя из кабинета, он почувствовал, как стены длинного коридора будто сдвигаются, пытаясь его раздавить. Он достал телефон и набрал номер старшего техника.
— Эрик, — сказал он, едва тот ответил. — Ту панель от приборной доски. И все обломки из зоны кабины. Везите в лабораторию «Дельта». Я лично буду участвовать в анализе. И, дружище… Никаких электронных отчётов. Только устные доклады. Понятно?
Он положил трубку. Его работа только что перешла в новую фазу: из открытого противостояния с хаосом — в тихую, подпольную борьбу с системой.
Лаборатория Дельта
В помещении витали запахи остывшего металла, горького кофе и озона от паяльников. Матео стоял перед тремя своими ключевыми специалистами. Тремя скалами, на которых держалось расследование: Эрик, бывший авиамеханик с руками, размером с лопату, Ларс, эксперт-баллистик, сухой и педантичный и Томас, криминалист, чей взгляд за очками видел то, что другим было не дано.
— Итак, — начал Матео, его голос был низким и ровным, как гул генератора. — У нас сорок восемь часов на первый официальный отчёт для комиссии.
— И каким будет наш вердикт, шеф? — Ларс отложил карандаш. Его данные были безупречны. — Данные с самописцев, баллистика пробоин... всё говорит о внешнем воздействии. Игнорировать это — профессиональная безответственность.
— Наш вердикт будет основан на доказательствах, — холодно парировал Матео. — Сейчас у нас есть набор фактов. Они формируют гипотезу. Гипотеза — это не истина в последней инстанции. Тем более надо ещё прослушать записи из кабины…
— А родственники? — вступил Томас, снимая очки и протирая линзы. — Они ждут ответов. Пресса висит на телефонах. Молчание будет воспринято, как сокрытие.
— Если мы поспешим и дадим неподтверждённый ответ, — Матео посмотрел на него прямо, — мы не дадим им правду. Мы дадим им спичку в бочку с порохом, спровоцируем скандал, который похоронит все шансы докопаться до сути. Нас сейчас не только родственники слушают. но и политики и... те, кто, возможно, стоит за этим.
В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением серверов.
— То есть, нам приказали заткнуться? — Эрик, молчавший до этого, произнёс это не с вызовом, а с усталым пониманием.
— Нам приказали работать, — поправил его Матео — А часть работы — это сохранение оперативной тайны. Мы не скрываем правду, мы оберегаем процесс. Наша задача сейчас — не орать с трибуны. Понятно?
Он обвёл взглядом всех троих. Три кивка. Три пары глаз, в которых горел тот же огонь, что и в его.
— С этого момента, — продолжил Матео, — все версии, особенно самые горячие, обсуждаются только здесь. Ни в каких отчётах, ни в каких протоколах. Ларс, твоя работа — смоделировать и опровергнуть все другие возможные причины этих повреждений. Я хочу видеть список того,
— Будет сделано, — кивнул Ларс.
— Эрик, Томас, — Матео перевёл взгляд на них. — Сосредоточьтесь на вещественных доказательствах. Микрочастицы. Состав сплавов. Любая аномалия — это зацепка. Никаких эмоций. Только факты. Вопросы?
Вопросов не было. Когда команда разошлась, Матео остался один в гуле аппаратуры. Он был профессионалом, поэтому загнал свою ярость глубоко внутрь, превратив её в холодную энергию, которая питала тихую, безжалостную машину расследования.
И он чувствовал — машина только начала раскручиваться.
Неожиданно дверь в лабораторию распахнулась без стука. В проеме стояли двое мужчин в строгих, но лишенных каких-либо опознавательных знаков униформах.
Их осанка, взгляд, сама аура кричали о принадлежности к военным структурам. Первый, с седыми висками и холодными глазами. Второй, молодой и плотный, с каменным лицом, — его тенью.
— Старший следователь Хоук? — голос мужчины с седыми висками был ровным, но не допускающим возражений. — Генерал Маркус Фальк. Это мой помощник, майор Шульц. Мы из Департамента стратегической безопасности. Нам требуется предварительный отчёт о ходе вашего расследования.
Матео медленно поднялся из-за стола, за которым вместе с Эриком изучал спектрограмму обломка. Он не проявлял ни удивления, ни страха. Только холодную настороженность.
— Генерал, — кивнул он. — Расследование находится на критически важной, деликатной стадии, любое постороннее вмешательство может скомпрометировать процесс.
— Процесс нас не интересует, Хоук, — Фальк прошел вглубь комнаты, бегло окинув взглядом оборудование и разложенные схемы. — Нас интересует результат, а именно — была ли это ракета, чья ракета и что нам с этим делать? Нам сообщили, что у вас есть... подозрения.
— У нас есть данные, — поправил его Матео. — Данные, которые требуют проверки и перепроверки. Мы действуем по строгому протоколу.
— Международные протоколы хороши для мирного времени, — отрезал майор Шульц. Его голос был грубым, лишенным всякой дипломатии. — У нас сейчас не мирное время. Если это акт военной агрессии, то дело переходит в нашу юрисдикцию.
Матео повернулся к нему, и его взгляд стал острым, как лезвие.
— Актом военной агрессии это станет, когда мы предоставим неопровержимые доказательства, майор. Пока что это — авиационная катастрофа. И пока я руковожу расследованием, мы будем работать с фактами, а не с предположениями. Ваше присутствие и ваши... запросы... могут быть истолкованы, как попытка оказать давление и повлиять на выводы национальной комиссии.
Генерал Фальк усмехнулся, коротко и сухо.
— Очень благородно, следователь, но пока вы тут перепроверяете свои «факты», в небе могут летать другие такие же самолеты. Мы не можем ждать, пока вы соберете свой пазл.
— И что вы предлагаете? — голос Матео понизился до опасного шепота. — Объявить на весь мир, что мы кого-то подозреваем, на основе непроверенных данных? Развязать информационную, а потом, возможно, и настоящую войну, потому что вам не терпится?
— Мы предлагаем ускорить процесс, — Фальк подошел вплотную к следователю. — Вы передаете нам все собранные материалы и выводы. Наши специалисты... более компетентны в вопросах поражения целей ПВО.
— Ваши специалисты компетентны в ведении войны, — отчеканил Матео, не отступая ни на шаг. — Мои специалисты компетентны в установлении истины. Это не поле боя, генерал. Это лаборатория. И пока я здесь старший, мы будем работать так, как того требует наука, а не военная необходимость. Когда у нас будет законченная, железобетонная картина, вы получите свой отчет первым. Но не раньше.
Между мужчинами повисло напряженное молчание. Генерал изучал Матео, словно оценивая его прочность.
— У вас есть неделя, Хоук, — наконец сказал он. — После этого мы вернемся. И если ваша «наука» к тому времени не даст нам четких ответов... мы заберем это дело себе. И вам, поверьте, не понравится, как мы ведем расследования.
Развернувшись, он вышел из лаборатории. Майор Шульц бросил на Матео последний уничтожающий взгляд и последовал за ним.
Дверь закрылась. Эрик с облегчением выдохнул.
— Черт, Матео... Ты только что нажил себе очень серьёзных врагов.
Шеф не ответил. Враги? Нет. Это были просто еще одни участники того же сговора молчания. И теперь он понимал, что время, отведенное ему на поиск правды, истекает с пугающей скоростью.
Полночь давно миновала. Монотонный гул серверов стал звуком тишины в этой подземной лаборатории. Основная команда разошлась, получив чёткие задания на завтра и выжатая как лимон.
Матео стоял перед огромной маркерной доской, испещренной схемами и фотографиями обломков...
Его пиджак был брошен на спинку стула, рукава рубашки закатаны. В углу, на походной раскладушке, которую он приказал принести себе днём, лежала скомканная маленькая подушка и спальник. Он и не думал ими пользоваться.
Вместо сна он водил пальцем по схеме хвостового оперения, сверяя её с фотографией реального обломка.
— Не сходится... — прошептал он хрипло, зажмуривая уставшие глаза. — Почему не сходится?
Он отошел к столу, где стоял кофеварка. Холодный, горький кофе давно потерял всякий вкус, но он сделал ещё один глоток, просто чтобы прогнать туман усталости.
Его взгляд упал на лежащую в стороне, в прозрачном пакете, детскую книжку-раскраску. «МОЙ ПАПА ЛЁТИТ НА РАБОТУ».
Он резко отвернулся. Эмоции — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Они мешали концентрации., но именно они были тем топливом, что гнало его вперед, не давая сомкнуть глаз. Он снова подошел к доске, взял маркер и обвел кружком два ключевых фрагмента:
Пока только два установленных факта.
Два островка в море неопределенности. Из них нужно было выстроить мост к истине.
Он чувствовал, что ответ где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки, но его скрывает пелена усталости и политических игр.
«Неделя, Хоук», — эхом прозвучал в памяти голос генерала Фалька.
Матео стиснул зубы. Он не отдаст это дело военным, не позволит им превратить трагедию 298 человек в разменную монету в геополитической игре, доведет расследование до конца.
Мужчина потянулся к стопке свежих распечаток — данных с метеорологических спутников за тот день. Сон мог подождать. Сейчас ему нужно было найти ту самую, единственную нить, за которую можно было потянуть, чтобы распутать весь этот клубок. Матео включил настольную лампу, отбрасывающую резкий круг света в полумраке лаборатории, и погрузился в изучение карт атмосферных фронтов. Ночь была долгой и для Матео Хоука она только начиналась.