Татьяна Старикова – Попрощайся за нас: протоколы молчания (страница 11)

Маркус внимательно посмотрел на друга.

— Ты пригласил её в «Дельту»?

— Нет. В нейтральное место. Просто поговорить.

— Осторожнее, Матео, — старый капитан положил руку ему на плечо. — Ты имеешь дело с чем-то, что не описано ни в одном уставе. Не забывай, кто ты. Следователь.

— Я помню, — кивнул Матео, глядя в наступающую темноту. — Но иногда, чтобы найти ответ, нужно выйти за рамки устава.

Институт когнитивных исследований Старограда

Вернувшись в Институт, Айрин попыталась раствориться в рутине. Она включила компьютер, открыла папку с проектом «Атлас синестезии», но строки текста расплывались перед глазами. Внутри всё ещё звенела та оглушительная тишина, что наступала после «хора», смешанная с нервным предвкушением завтрашней встречи. Ей не удалось продержаться и часа. Телефон на столе резко зазвонил, заставив её вздрогнуть.

— Доктор Орс, — прозвучал голос секретаря, — профессор Свенсон просит вас немедленно зайти в его кабинет.

Ледяная тяжесть опустилась в живот. Она знала, что это неизбежно. Арне Свенсон стоял у своего панорамного окна, глядя на город, но его спина была напряжена, как тетива. Он не обернулся, когда она вошла.

— Закройте дверь, Айрин.

Она выполнила просьбу, останавливаясь посреди безупречно чистого кабинета.

— Ларсен доложил мне, — начал он без предисловий, медленно поворачиваясь. Его лицо было подобно граниту. — Он сообщил, что вас отделили от него и провели на закрытую встречу со следователем. Одну. И что после этого вы выглядели... нездоровой. Я выделил вам самый перспективный проект за последнее десятилетие. Я предоставил вам полную свободу и все ресурсы, а вы, по всей видимости, решили продолжить свои игры в детектива.

— Профессор, это была всего лишь консультация... — попыталась она найти оправдание, но Свенсон резким жестом прервал её.

— Не надо! — его голос громыхнул, заставив её смолкнуть. — Я не хочу слышать никаких оправданий. Я требую от вас одного. Вашего честного слова.

Он подошёл вплотную, и его холодные глаза впились в неё.

— Дайте мне слово, Айрин. Ваше честное, научное слово, что вы прекращаете это самодеятельное «расследование», что вы не будете больше контактировать с этими людьми из Комитета, что вы посвятите все свои силы, всё своё время и весь свой блестящий ум проекту «Атлас». Слово, что вы — нейрофизиолог, а не детектив.

Айрин молчала. Он требовал, чтобы она отказалась от своего единственного шанса на спасение, чтобы она предала те 298 голосов в своей голове и того одного человека, который, кажется, был готов их услышать. Но сказать «нет» — значило потерять всё: карьеру, лабораторию, репутацию. Она опустила глаза, делая вид, что сломлена.

— Хорошо, Арне, — прошептала она, и голос её дрогнул — на этот раз от стыда за эту ложь. — Вы имеете моё слово. Честное слово. Я сосредоточусь на «Атласе».

Свенсон изучал её несколько секунд, а затем кивнул, и его черты смягчились.

— Правильное решение. Я в вас не сомневался, ваше место здесь, среди великих открытий, а не среди обломков и трупов. Можете идти.

Айрин вышла из кабинета, чувствуя, как ноги слабеют. Она только что солгала в лицо своему начальнику и благодетелю. Но когда она представила, что откажется от встречи с Матео, её охватила такая паника, что любое чувство вины показалось ничтожным. Она дала слово профессору, но ещё раньше она дала молчаливое обещание себе и призракам в своей голове и это обещание значило для неё куда больше.

Вернувшись в свою лабораторию, Айрин закрыла дверь и прислонилась к прохладной поверхности. Слова Свенсона жгли: «...не будете больше контактировать с этими людьми из Комитета». Прямой приказ. Нарушить его — значит поставить на кон всё. Но потом она вспомнила голос Матео.«Просто поговорить. Как люди». И в её измученном сознании щёлкнул тумблер. Логика, выстроенная отчаянием, была безжалостной и безупречной.

«Хорошо, — подумала она, глядя на своё отражение в тёмном экране монитора. — Я дала слово не заниматься расследованием. И я не буду. Я не буду «контактировать со следователем». У меня будет свидание. Свидание с мужчиной. Его зовут Матео. Да, он работает в Комитете, но это просто совпадение. Разве директор может запретить мне личную жизнь?»

Мысль была настолько абсурдной и в то же время такой освобождающей, что на её губы пробилась слабая улыбка. Она превращала вынужденную необходимость в запретное, волнующее приключение, в акт тихого неповиновения.

Айрин потянулась к сумочке, где в самом дальнем кармане лежала та самая записка с адресом. Она достала её, и теперь эти буквы значили нечто большее, чем просто место встречи. Это был пропуск в зону, свободную от приказов Свенсона, от давления института, от всего. Она не нарушит слово, просто... интерпретирует его творчески.

Лаборатория Дельта

В подвальной лаборатории «Дельта» царила ночная, напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом серверов и скрипом стула Эрика. Трое мужчин — Ларс, Эрик и Томас — сидели над развёрнутыми схемами и стопками распечаток, выполняя приказ шефа.

— Итак, «только факты», — Ларс отодвинул свой планшет. — Что мы имеем? Фюзеляж, искорёженный извне. Самописцы, зафиксировавшие аномальный импульс. И слова пилота: «Что э.…». И всё. Из этого можно сделать десяток взаимоисключающих выводов.

— Шеф что-то знает, — мрачно заметил Эрик, не отрываясь от спектрограммы обломка. — Он не просто так требует этот урезанный отчёт. И не просто так смотался сегодня по каким-то «очевидцам». Он что-то ищет, что-то конкретное.

Томас, до этого молча протиравший линзы очков, медленно водрузил их на переносицу.

— Вы не обратили внимание, с кем он встречался сегодня днём? Та женщина... доктор Орс.

Ларс фыркнул.

— Нейрофизиолог? И что она может знать?

— Не стоит недооценивать, — возразил Томас своим привычным, методичным тоном. — После её визита шеф выглядел... иначе. Не просто уставшим, взволнованным. А когда она уходила, он проводил её до выхода, по-моему, не как свидетеля. Почти как... гостью.

Эрик присвистнул.

— Ты хочешь сказать, у нашего железного Матео появилась личная жизнь? В разгар всего этого ада? Не верю.

— Я ничего не говорю, — пожал плечами Томас. — Я констатирую факты. Шеф получил какую-то информацию, которая заставила его изменить тактику. Он готовит какой-то ход. И этот урезанный отчёт — часть плана. Прикрытие или трамплин.

— И мы сидим тут, как слепые котята, и готовим ему эту «незыблемую основу», не понимая, куда он хочет прыгнуть, — проворчал Ларс.

— Мы доверяем ему, — твёрдо сказал Эрик, откладывая лупу. — Если он ведёт свою игру, значит, так надо. Наша задача — сделать так, чтобы его тыл был крепким, чтобы, когда он сделает свой ход, у него под ногами был железобетон, а не зыбучий песок.

Он посмотрел на обоих.

— Так что хватит болтать. Давайте делать эту чёртову «скупую» выжимку фактов.

В воздухе повисло невысказанное понимание. Завтра что-то должно было произойти. И от их работы сегодняшней ночью могло зависеть всё.

Глава 5 Свои правила

Айрин сдержала слово, данное директору Свенсону. Вернувшись в свою лабораторию, она погрузилась в работу над «Атласом синестезии» и произошло нечто странное и прекрасное: проект, который ещё утром казался ей пожизненной каторгой, начал раскрываться перед ней.

Она составляла план экспериментов, продумывала методики измерения нейронной активности, и её научный ум, наконец-то отвлечённый от кошмара, заработал с привычной, огненной эффективностью. Это было интеллектуальное выгорание в его лучшем проявлении — полное погружение в абстрактную, чистую проблему.

Айрин работала до поздней ночи и не потому, что было надо, а потому что... могла. Завтра был выходной, встреча с Матео. И эта мысль, словно пробка, закупоривала источник её тревоги.

Лишь глубокой ночью, закрывая последний файл, она внезапно осознала тишину. Не просто отсутствие звуков института. Ту самую, внутреннюю тишину. «Хор» молчал.

Сначала это вызвало лишь облегчение. Она потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах и ясность в голове, но потом её пронзила ледяная мысль.

Они молчат, потому что ждут.

Они дают ей передышку, чтобы она набралась сил для нового «сеанса», они не исчезли, а просто затаились, как умные, терпеливые хищники.

И тогда в эту тишину прокралось сомнение. Острое, разъедающее.

А зачем мне всё это? — подумала она, глядя на своё бледное отражение в тёмном окне. — Эта встреча, этот риск, эта игра в детектива с человеком, который, возможно, просто ведёт свою сложную игру... Может, всё проще?

Она представила другой путь. Не к Леонардо, который знал её слишком хорошо и обязательно начал бы копать глубже, а к обычному, неизвестному психиатру в частной клинике. Рассказать ему о «голосах», о стрессе, о бессоннице. Получить рецепт на современные, мощные нейролептики. Те, что просто... отключают лишнее. Она могла бы глотать эти маленькие пилюли каждое утро, приходить в институт и быть просто учёным. Просто женщиной, которая посвятила себя науке. Без призраков, без правды, без этого давящего долга.

Это было так соблазнительно. Так нормально.

Айрин закрыла глаза, пытаясь ухватиться за эту картинку. За образ себя — спокойной, уравновешенной, сосредоточенной. Но сквозь него проступало другое лицо — измождённое, с глазами, в которых горела решимость. Лицо Матео.