Татьяна Старикова – Контракт на молчание (страница 8)

Радиоэфир «Клыков», до этого заполненный лишь редкими шипением и позывными, взорвался. Голоса, сонные секунду назад, застрочили одновременно, перебивая друг друга: «Пожар на тракте!», «Вижу пламя, сектор семь!», «Диверсия?!». Паника, пусть и контролируемая, была налицо.

Приказ из командного пункта склада последовал незамедлительно: «Первый и второй джип — на проверку. Остальным — усилить наблюдение за периметром».

Оба тёмных внедорожника, патрулировавших забор, резко развернулись, взметнув тучи пыли, и на большой скорости рванули в сторону зловещего зарева. Их фары, зажжённые в спешке, прочертили в ночи две расходящиеся жёлтые линии.

Это был первый урок, наглядно и безжалостно преподанный людям Рашида. Пока те, затаив дыхание, наблюдали из укрытий, Кей, не меняя выражения лица, отдал в рацию короткую, чёткую команду: «Все группы, отход в укрытия. Ждать моего сигнала». Он даже не потрудился посоветоваться с Рашидом, не запросил его мнение, просто констатировал следующий этап операции.

В наушниках Рашида раздался его собственный, сдавленный шипящий выдох, но возразить он не мог. Логика была железной. Враг добровольно ослабил свою оборону ровно на два транспортных средства и минимум на четыре пары глаз. Победа уже начала достигаться не силой, а манипуляцией — перенаправлением внимания и воли противника.

Пока «Клыки» в суматохе пытались потушить грузовик-призрак, две тройки бойцов Кея пришли в движение. Они не были головорезами Рашида. Это были подобранные им самим люди — не самые сильные, но самые терпеливые, самые тихие, с опытом охоты или, как минимум, умением читать карту и двигаться бесшумно. Используя рельеф — промоины, тени от валунов, сухие кустарники, — они, как призраки, стали подбираться к ограждению, к неприметному, заросшему бурьяном участку у самого подножия каменной гряды.

И здесь Рашид, наблюдавший в мощный бинокль со своей позиции, испытал вторую волну горького прозрения. Его люди не резали проволоку кусачками, не набрасывали на неё маты. Они откопали. Аккуратно, быстро откинув в сторону слой щебня и мусора, они обнажили низкую, скрытую арку из старого, потрескавшегося кирпича — устье старого дренажного тоннеля. О его существовании Кей «случайно» узнал от того же мифического контрабандиста. Тоннель, заваленный хламом десятилетий, но всё ещё проходимый для человека на четвереньках.

Пока Рашид впивался пальцами в бинокль, его собственный план ночного штурма — с перебежками под огнём, шквалом гранат и яростной рубкой в темноте — вдруг предстал перед его внутренним взором во всей своей неприглядной наготе. А люди Кайса в это самое время просто просачивались внутрь. Без звука. Без потерь. Как вода находит малейшую трещину в скале, чтобы заполнить пустоту. И от этого сравнения в груди Рашида закипела злость, смешанная с пониманием: его мир простой силы и прямой конфронтации только что дал трещину, в которую уже вползал неумолимый рассудок Кайса аль-Саифа.

Внутри колючего периметра царила предрассветная дремота. Разведка Рашида, основанная на устаревших данных и предположениях, говорила о десяти бойцах. Реальность, которую застал Кей, уже просочившийся внутрь через сырую, пахнущую плесенью кишку дренажного тоннеля, была иной. Шестеро. Остальные четверо укатили на джипах тушить призрачный пожар, оставив своих товарищей в уменьшенном, уязвимом составе.

Кей, прижавшийся спиной к холодной, рифлёной стене первого ангара, не стал ждать. Его голос в наушниках у его людей прозвучал тихо, но с той самой неоспоримой интонацией, что не требовала подтверждения: «Цели внутри. Шесть. Обездвижить. Тихо. Не убивать.»

Его команда, уже рассредоточенная в тенях, отреагировала мгновенно. Они действовали парами, как на отлаженных тренировках элитных подразделений, о существовании которых здесь и не слыхивали. Первая пара выныривала из темноты, обрушиваясь на часового сзади: одна рука — железный захват, глушащий крик, другая — точный зажим на сонную артерию. Вторая, синхронно, делала быстрый, почти неощутимый укол в шею или в бедро через одежду. Использовались шприц-тюбики с быстродействующим седативом — тот самый предмет медицинского назначения, на включении которого в экипировку Кей настоял, вызвав сначала недоумение, а потом брезгливое согласие.

Бойцы «Клыков» не успевали понять, что происходит. Один за другим они просто исчезали из реальности. Кто-то, почувствовав укол, успевал лишь обернуться на подозрительный шорох, прежде чем мир накрывался чёрным, бархатным одеялом. Другой, услышав странный звук падения тела товарища, делал шаг в ту сторону и тут же встречал такую же беззвучную, эффективную пустоту. Ни выстрела. Ни крика. Только короткие, приглушённые звуки борьбы — шарканье подошв по бетону, сдавленный выдох, мягкий стук тела о землю.

Через несколько минут всё было кончено. Внутренний караул, все шестеро, лежали связанные прочным пластиковым жгутом в дальнем углу двора, между ангарами, в позах спящих. Их оружие было аккуратно сложено в стороне. Они даже не поняли, что подверглись нападению. Их война закончилась, не успев начаться, погребённая под волной химически индуцированного сна.

Именно в этот момент Кей, наконец, разрешил войти Рашиду через главные ворота, которые один из его людей тихо отпер изнутри. Рашид вошёл во главе своей группы, автомат наизготовку, пальцы на спусковых крючках, лица его головорезов искажены гримасами боевого азарта.

Они застыли на пороге.

Перед ними открывался не поле боя, а складская площадка при полном порядке. Ни тел, ни крови, ни следов перестрелки. Только в углу — странная, неестественная куча связанных и безмолвных тел в форме «Клыков». И разинутые, тёмные пасти ангаров, из которых слабо доносился запах машинного масла, оружейной смазки и холодного металла. И в центре этой сюрреалистической картины — Кайс. Он стоял у открытого контейнера, спокойно проверяя сложный замок на его дверце маленьким фонариком. Его движения были неторопливы, будто он инвентаризировал свой собственный гараж, а не только что захваченный вражеский объект.

Бойцы, пришедшие с Рашидом, переводили взгляды с связанных врагов на груды ящиков с боеприпасами, на брезент, скрывавший, вероятно, оружие, и снова на Кайса. На их лицах читался немой вопрос: Где битва? Где слава? Где тот самый адреналин и звон стали, ради чего они шли сюда?

Кей, почувствовав их присутствие, обернулся.

— Забирайте трофеи, — сказал он ровным голосом, словно отдавал самое будничное распоряжение. — Что сможете унести. Упаковывайте быстро. У нас двадцать минут до возвращения джипов.

Пока люди Рашида, подгоняемые его хриплыми окриками, метались между ангарами и грузовиками, с лихорадочной, почти жаднической поспешностью закидывая ящики с патронами, трофейным оружием и снаряжением, Кей исчез в глубь самого дальнего ангара.

Внутри, в слабом свете своего налобного фонарика, он обошёл штабеля, пока не нашёл то, что искал. Отдельный, аккуратный поддон, упакованный в непромокаемый материал. Он разрезал стяжки тонким, как бритва, ножом и откинул ткань. Под ней лежали коробки из плотного серого картона с лаконичными ярангийскими иероглифами. Приборы ночного видения, новейшая модель, ещё даже не распакованная, с завода-изготовителя. Дорогостоящая, редкая в этих краях техника, которая давала своему владельцу невероятное преимущество в тёмное время суток.

Кей вскрыл несколько коробок. Его движения были быстрыми, точными, лишёнными суеты. Из внутреннего кармана он достал маленькую, похожую на авторучку, кибернетическую отвёртку с тончайшим жалом. Он аккуратно вскрыл корпуса нескольких приборов, не оставляя видимых царапин. Внутри, среди хитросплетений микросхем и аккумуляторов, его ждала тончайшая, почти невидимая работа. Он вносил микроскопические повреждения. Несколько точечных, рассчитанных перегрузок в цепи питания, которые не сожгут её сразу, а медленно, в течение нескольких циклов зарядки, будут подтачивать, как ржавчина. Конденсатор, смещённый на долю миллиметра, чтобы через неделю активного использования вызвать замыкание. Это была работа сапёра будущего, закладывающего мину замедленного действия в самое сердце вражеского потенциала.

«Клыки», вернувшись, не просто обнаружат разграбленный склад. Они найдут свою ценнейшую, нетронутую добычу, обрадуются, выдадут её своим лучшим бойцам и в решающий момент, в кромешной тьме ночной засады или рейда, дорогостоящие «Совы» внезапно погаснут. Это был удар в будущее.

— Что ты делаешь? — хриплый, полный подозрения голос раздался у него за спиной.

Рашид стоял в проёме, его массивная фигура заслоняла слабый свет извне. Его взгляд скользнул по вскрытым коробкам, по инструменту в руке Кея, и в его глазах вспыхнуло непонимание, смешанное с глухой злобой.

Кей, не оборачиваясь, закончил свою работу и аккуратно собрал корпус последнего прибора.

— Оставляю им гнилой подарок, — коротко бросил он, пряча отвёртку. Его голос был спокоен. — Чтобы они в следующий раз увидели только тьму.

Он не стал объяснять подробнее. Прошёл мимо ошеломлённого Рашида, бросив на прощание:

— Пять минут на окончательную погрузку. Потом на выход.

Они уехали, когда на востоке только-только начала сереть полоса зари, за десять минут до того, как на опустевшую базу, потушив наконец грузовик-факел, вернулись раздражённые и уставшие джипы «Клыков».