Татьяна Старикова – Контракт на молчание (страница 10)

Кей провёл за столом всю ночь, при свете керосиновой лампы, он изучал почтовые реестры, искал странные совпадения дат, когда Рашид с отрядом уходил в «рейд» и когда через нейтральные территории проходили определённые грузы. Повторяющиеся коды в переписке с торговыми конторами. Адреса в столице, фигурирующие в контексте, далёком от военных дел клана.

И он нашёл.

Картина, сложившаяся из разрозненных фрагментов, была красноречивее любого признания. Оказалось, Рашид, этот «простой вояка», уже больше года вёл через цепочку подставных лиц и мелких торговцев небольшой, но прибыльный бизнес. Он торговал контрабандным спиртом из тех самых грузов, которые он должен был охранять! И делал он это через каналы, тесно связанные с тем самым «нейтральным» торговым домом шейха Захира — того самого, что, по словам Салимы, заключил с «Клыками» сделку против Аль-Заде.

И самое невероятное совпадение касалось того самого ограбления грузовика клана. В тот самый день, когда грузовик Аль-Заде был захвачен, через тот же самый район, под прикрытием и, возможно, даже с молчаливого согласия тех же самых «Клыков», проходила партия «товара» Рашида. Он не предавал клан в пользу врага напрямую, а наживался на хаосе, который сам же призывал калёным железом выжечь.

Этого было более чем достаточно. В их суровом мире, где предательство доверия каралось изгнанием, такая репутационная смерть была бы для Рашида хуже физической. Она отнимала у него всё: уважение, авторитет, право вести людей за собой. Кей нашёл смертельный яд для его имиджа и теперь ему нужно было лишь выбрать момент, чтобы влить его в нужное ухо.

На следующее утро Рашид вновь вывел своих людей на плац для утренней муштры. Солнце ещё не успело прогнать ночной холод, и дыхание бойцов клубилось в воздухе белым паром. Команды отдавались отрывисто, зло, с той самой показной грубостью, которая должна была демонстрировать возвращение к нормальному порядку вещей. И, как и в предыдущие дни, ни один взгляд, ни один кивок не был направлен в сторону Кея. Его снова вычеркнули из картины, сделав невидимым.

Кей вышел во двор, в его руке лежала неприметная папка из грубой кожи. Он прошёл сквозь строй бойцов, не замедляя шага, не глядя по сторонам, как будто рассекая не живую массу, а пустое пространство. Его появление было неожиданным и неестественным в этом контексте. Он остановился в двух шагах от Рашида, который, стоя спиной, отдавал очередную команду.

— Командир, — сказал Кей. Его голос был настолько тихим, что долетел только до Рашида и пары ближайших бойцов, но от этого звучал ещё более весомо. — Мне нужно пять минут. Наедине.

Рашид вздрогнул от звука, но не обернулся. Его спина напряглась.

— Занят, — отрезал он, продолжая смотреть на своих людей.

— Это касается твоего частного груза, — продолжил Кей, ещё тише, так что слова стали почти что движением губ. — Что шёл через сектор «Сухие холма» в прошлом месяце. Под прикрытием «Клыков» и счета в торговом доме «Серебряный след». Пять минут. Или я пойду разбираться в этом с отцом.

Он чуть приподнял кожаную папку.

Рашид обернулся. Мгновенное преображение было пугающим. Его лицо, обычно раскрасневшееся от крика или ярости, побледнело, а в глазах промелькнула паника дикого зверя, почуявшего капкан. Он не знал, какие именно доказательства собрал этот призрак, но услышанного было достаточно. Он кивнул и рявкнул на замерших в недоумении бойцов: «Тренируйтесь! Не зевайте!»

Затем грубо отёр лицо рукавом куртки и, не глядя на Кея, направился в сторону, за глухой торец казармы. Кей последовал за ними.

За углом, в узком, заваленном старыми ящиками проходе, где их не видел и не слышал никто, Рашид развернулся.

— Что тебе нужно, гад? — выдохнул он, и его дыхание пахло перегаром и адреналином.

— Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — ответил Кей спокойно. — Ты и твои люди. Навсегда. Ни камней по ночам. Ни косых взглядов. Мы не пересекаемся. Ты ведёшь свою войну. Я — свою.

— Чтобы ты и дальше отравлял уши старика? — прошипел Рашид, пытаясь ухватиться за старую, привычную логику.

Кей покачал головой.

— Ты всё не так понял, Рашид. Я не против войны. Я — за другую войну. — Он сделал паузу. — Ты рвёшься на «Клыков». На торговцев. На местных шакалов. Это твоя работа. Моя цель — не они.

Он шагнул чуть ближе, сократив дистанцию. Его голос упал до сфокусированного шёпота охотника, выслеживающего добычу.

— Моя цель — Альянс. Моя цель — генерал Тор. Тот, кто стёр с лица земли мою семью, мой дом, моё прошлое. Ты хочешь грохочущих побед здесь, на своей земле? Хорошо. А я хочу одного: чтобы когда-нибудь моя пуля нашла его или его дочь. Чтобы они почувствовали то же, что чувствовал я. Это — моя Стезя. Это — моя месть. И для неё мне нужен твой дядя. Его ресурсы. Его сеть. Его власть. Я — стратег для старика, потому что он — моё средство и путь к настоящему врагу.

Кей отступил на шаг, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь Рашида и стены лагеря, в какую-то далёкую, точку на горизонте.

— Я не отнимаю твою славу и не краду твоих побед. Я просто иду рядом, к своей цели. Ты мешаешь мне добраться до них. А я — его голос стал абсолютно плоским, — я для этого живу. И уберу с дороги любого, кто встанет между мной и Тором. Даже если для этого мне придётся превратить тебя из героя в жулика в глазах твоих же людей. Потому что моя месть дороже твоей репутации и твоей гордости. Дороже всего в этом месте.

Он снова посмотрел на Рашида, и теперь в его глазах горел холодный огонь одержимости, знакомый каждому карланцу, воспитанному на сагах о долге крови. Это был взгляд фанатика, для которого весь мир сузился до одной точки.

— Так что выбери, Рашид. Или ты даёшь мне идти моим путём, и мы не трогаем друг друга. Или ты становишься для меня ещё одним препятствием, которое нужно устранить. И тогда всё это, — он легко похлопал по кожаной папке, — станет лишь первым шагом к тому, чтобы стереть тебя в порошок. Ты — местная проблема. Я — вечный долг. Решай, хочешь ли ты ввязываться в войну, которая не твоя.

Рашид замер. Все обрывки слухов, все странности поведения, вся недоступность Кайса сложились в его голове в единую картину. Перед ним стоял самый опасный тип людей в их мире. И главное — это объясняло всё. Почему Кайсу нет дела до их внутренних склок, почему он так холоден и почему старик его ценит. Он был оружием направленного действия, нацеленным вовне, на их общего, великого врага. В этой грандиозной, личной войне Рашид и его амбиции были просто фоном. Рашид медленно, будто против воли собственных мышц, кивнул.

— Ладно, — прохрипел он. — Иди к своей цели, но если твоя «Стезя» когда-нибудь наведёт беду на наш клан я найду тебя.

— Не мешай мне — и тебе не придётся об этом беспокоиться.

Он ушёл, оставив Рашида одного в тесном проходе. Тот стоял, сжав кулаки , в груди бушевала горечь поражения, унижения от того, что его заставили отступить, но странным образом, под этим всем, шевельнулось и облегчение. Враг оказался не какой-то абстрактной угрозой его власти, а простым и предсказуемым в своей слепой одержимости. С таким можно было сосуществовать, пока его цель — где-то там, далеко за горами, в личном аду, в который Рашиду не было ни малейшего желания заглядывать.

Глава 2. Подарок

Тень

Тишина в кабинете Аль-Заде была особого рода — густая, прилипчивая, она обволакивала, как холодная паутина.

Кей вошёл, как всегда — бесшумно, держа дистанцию между воином и вождём, учеником и наставником, но на этот раз воздух в комнате был заряжен иначе. Старик сидел в своём глубоком плетёном кресле у камина, где тлело одно полено, не давая тепла, лишь подчёркивая полумрак.

И он был не один.

Справа от него стояла Заира. Лицо её, обычно являвшее собой пример выдержанной власти, сейчас напоминало маску. Морщины у рта и глаз застыли, но в самой этой неподвижности читалась нечеловеческая напряжённость, а в глубине её взгляда, бушевало месиво из ненависти и вынужденной покорности. Это был взгляд матери, потерявшей сына по милости этого пришельца, и рабыни, вынужденной склонить голову перед волей брата-патриарха.

Но внимание Кея привлекла Айла. Она стояла чуть позади Зульфии — не в том простом тёмном платье, что он помнил. Ткань теперь была мягче, приглушённого серо-синего оттенка, а на запястье поблёскивал тонкий серебряный браслет. Но поза осталась прежней: плечи сгорблены, а глаза опущены. Она была вещью, ожидающей приговора.

Аль-Заде не спешил. Он изучал Кея через струйку пара над пиалой. Наконец отпил глоток и поставил чай на столик.

— Ты говорил о чистоте пути, — начал старик. — Я уважаю это. Путь воина — это путь отречения. Но даже у самого сурового Наби, ушедшего в пустыню с одним посохом, был ученик. Мальчик, который носил за ним воду из источника и поддерживал ночной огонь, чтобы дикие звери не приблизились. Тело, даже закалённое, слабеет без отдыха. Разум, даже острый, тускнеет без островков тишины.

Он сделал паузу, взял чайник и медленно, с преувеличенной аккуратностью, налил чай во вторую пиалу.

— Айла, — продолжил он, слегка кивнув в её сторону, не глядя, — показала себя в ту ночь... достойно. Она не нарушила твоего обета, а стала... частью той тишины, что тебе нужна. Это редкое и ценное качество. Умение быть незаметной и не навязываться.