Татьяна Старикова – Контракт на молчание (страница 6)

Кей кивнул. Он обошёл его кругом, медленно, изучающе, как хирург осматривает пациента перед сложной операцией. Рахим нервно следил за ним глазами.

— Ты говоришь, что не знаешь о договоре, — начал Кей, остановившись перед ним. — Хорошо. Ответь мне тогда о финансах. Ты ведёшь казну. Это твоя работа.

Рахим насторожился, но кивнул. Цифры он знал.

Кей повернулся к Рахиму, но не приблизился, а стал точкой фокуса.

— Первый вопрос, Рахим. В прошлом квартале на «обновление систем связи для дальних застав» из клановой казны было выделено девяносто тысяч кронов. По отчёту потрачено шестьдесят три. Двадцать семь тысяч кронов испарились. В расходы записаны «непредвиденные поломки ретрансляторов в секторе «Сухие холма». — Кей сделал паузу. — Я был в том секторе две недели назад. Ретрансляторы там новые. Ярангийского производства. Срок службы — десять лет. Куда ушли деньги, хранитель казны?

Рахим дрогнул.

— Я... могли украсть на пути... конвой...— Конвой вёз сталь и патроны, — мягко прервал Кей. — Ретрансляторы шли отдельно. Их сопровождал твой двоюродный брат, Джамиль, который, как выяснилось, месяц назад приобрёл в столице квартиру. За наличные кроны...

— Второй вопрос. Счёт «Наследие отцов». Ты платил им. Два перевода. Один — фирме «Аль-Рашид Констракшн». Второй — некоему Малаху аль-Бараку. Кто это?

Рахим побледнел.

— Подрядчик... он...— Малах аль-Барак — не подрядчик, — голос Кея стал тише. — Он — племянник шейха Захира, главы торгового дома «Серебряные пути». Того самого дома, который, по словам диспетчера, заключил с «Клыками» договор на раздел ваших маршрутов. А фирма «Аль-Рашид» принадлежит его сыну. Ты платил врагам, Рахим из казны своего клана.

Тишина в подвале стала звонкой. Рашид, стоявший сбоку, издал звук, похожий на рычание загнанного зверя.

— И последний вопрос. Самый простой. — Кей наклонился чуть ближе. — Если ты чист перед кланом... почему твоя жена и сын уже четыре дня как «в гостях» в приграничном Хаджаре? Городе, откуда один шаг до нейтральной территории. А от нейтральной территории — один шаг в Альянс...

Рахим стоял, и его тело будто растворялось под этим взглядом и под тяжестью этих простых вопросов.

— Я... — его голос сорвался в хрип. — Они... они обещали...— Кто «они»? — спросил Кей, не повышая тона. — Кто первый подошёл к тебе? Каков был план после того, как грузовик Аль-Заде был бы уничтожен, а клан втянут в войну? Кто ещё знал? Говори. И, возможно, твоя смерть будет быстрой, а твоя семья... — Кей бросил взгляд на Аль-Заде, — ...не разделит твою участь. Останется под защитой рода. Это последняя честь, которую ты можешь им дать.

Рахим опустился на колени, уронив голову.— Прости... — прошептал он в пыльный пол. — Прости, дядя... Шейх Захир... его люди... они сказали... — и он начал выкладывать всё: контакты, суммы, тайные встречи, имена других, кто смотрел в сторону измены, обещания власти в новом, «объединённом» под внешним контролем, карланском анклаве...

Кей отступил на шаг, снова сливаясь с тенями, его работа была завершена.

Аль-Заде слушал, не двигаясь. Его лицо было пепельным. Но когда он поднял взгляд на тень, где стоял Кайс, в его глазах горело понимание. Он впустил в самое сердце своего мира живой скальпель, способный вскрыть любую гниль. И теперь этот скальпель был в его руке.

Тишина после слов Рахима была густой, как смола. Аль-Заде не смотрел на племянника. Он смотрел на Кея.

— Отведите его в каменный мешок под восточным крылом, — тихо приказал он Рашиду, не отводя глаз от Кайса. — Пусть побудет там. Наедине со своими мыслями и с Хакамом.

Когда Рахима увели, рыдающего и спотыкающегося, в подвале остались они вдвоём. Дым от масляной лампы висел неподвижными кольцами.

— Ты сегодня оказал клану услугу, которую не измерить кронами, — наконец заговорил Аль-Заде. Его голос был усталым, но в нём появились почти отеческие нотки. — Ты не просто воин. Ты — меч и весы в одном лице. Такой человек не должен спать в казарме с оборванцами и вдыхать запах конюшни.

Кей молчал, чувствуя, к чему клонится разговор.

— Ты переедешь в главный дом. В комнату у внутреннего двора. — Аль-Заде сделал паузу. — Семья у тебя есть? Жена ждёт где-то на севере?

Вопрос был проверкой на глубину легенды.

— У воина, идущего по Стезе мести, нет жены, отец, — ровно ответил Кей. — Есть только долг и цель в конце пути.

Уголок рта Аль-Заде дрогнул в подобии улыбки.— Долг долгом, Кайс, но даже самому острому клинку нужно ножны, чтобы не затупиться, не заржаветь от внутренней горечи. — Он откинулся в кресле, его пальцы постукивали по столу — Твой дух требует суровости, но твоё тело... оно из плоти, а плоть требует утешения. Особенно после такой ночи.

Он мотнул головой в сторону двери, за которой скрылся Рахим.— В моём доме есть женщины. Прислуживающие. — Он выбрал нейтральное слово, но оба знали, что оно значит. Невольницы. Купленные, подаренные, взятые в качестве добычи или долга. — Выбери одну. На эту ночь. Пусть смоет с тебя пыль этой подвальной правды. Пусть напомнит, что жизнь — это не только счётные книги и выстрелы в затылок.

Это был приказ, облечённый в форму заботы. Новый уровень принятия в круг избранных. И новая, изощрённая проверка. Отказ оскорбил бы хозяина дома, выдав в Кайсе чужеродность. Согласие... означало переступить ещё одну внутреннюю черту. Принять правила игры, где люди — собственность.

Кей стоял неподвижно. Мысль о прикосновении к купленной женщине, вызывала у него глухое физическое отвращение, но перед ним сидел Аль-Заде, и его тёмные, изучающие глаза не пропустили бы ни одной фальшивой ноты.

Он медленно кивнул, опустив взгляд в знак покорности и благодарности.— Твоя воля — закон, отец. — Его голос звучал немного приглушенно, что можно было принять за смущение или усталость. — Благодарю за заботу.

— Хорошо, — Аль-Заде удовлетворенно хмыкнул. — Рашид покажет тебе комнату. А насчёт девушки... скажи Зульфии. Она всё устроит. — Он имел в виду свою сестру, мать Рахима. Жестокий и расчётливый ход — поручить женщине, только что потерявшей сына, выбрать наложницу для человека, который его погубил. Это была проверка на лояльность всех участников.

Кей поклонился, чуть глубже, чем обычно, и вышел из подвала, чувствуя на спине тяжёлый, пристальный взгляд старика.

В коридоре, Рашид, мрачный и молчаливый, повёл его по лабиринту переходов в жилую часть дома. По пути они миновали внутренний двор, где у фонтана сидели две молодые женщины в простых лёгких платьях. Их присутствие было частью интерьера, как ваза или ковёр. Одна из них тихо напевала что-то на странном, гортанном диалекте, явно не карланском. Пленница с дальних южных границ, мелькнуло в голове у Кея.

Комната, куда его привели, была и правда хороша: ковры, низкая кровать с чистыми тканями, кувшин с водой, но для Кея она была клеткой, пахнущей чужим горем.

Когда Рашид ушёл, Кей сел на краю кровати, уставившись в стену. Перед ним стояла невыносимая дилемма. Кей сжал кулаки, чувствуя, как привычная стальная воля сталкивается с чем-то глубоко личным и омерзительным. И в этот момент он с неожиданной ясностью вспомнил запах больничного антисептика на коже Тори и твёрдую, честную теплоту её ладони в его руке на вертолётной площадке. Эта память обжигала и давала силы.

Он поднялся и подошёл к окну, глядя на звёзды над внутренним двором. Ему нужен был план и он должен был найти его до того, как в дверь постучат.

Стук в дверь был почти неслышным. Кей обернулся от окна. В проёме стояла девушка. Не та, что пела во дворе, а чуть старше, с тёмными, спокойными глазами и лицом, на котором жизнь уже начертала тонкую сеть усталости и принятия. Она была одета проще других, в тёмное платье без украшений. На руке — едва заметный шрам, похожий на ожог. Зульфия, исполняя приказ брата выбрала не искушение, а испытание. Такую женщину сложнее смутить, от неё сложнее скрыть правду.

Она молча вошла, поставила на низкий столик медный таз с тёплой водой и чистую ткань — ритуал омовения гостя. Потом отступила к стене, опустив глаза, ожидая его воли.

Кей изучал её взглядом.

— Как тебя зовут? — спросил он на карланском, его голос был нейтральным, без приказа или угрозы.

Она подняла взгляд, удивлённая вопросом.

— Айла, господин.

— Ты знаешь, кто я, Айла?— Гость хозяина дома. Воин, — ответила она без колебаний.— Воин на особой Стезе, — поправил её Кей. Он сделал шаг вперёд к середине комнаты, где свет лампы падал на него ярче. — Ты знаешь, что такое обет перед Хакамом?

Она медленно покачала головой. Женщины редко посвящались в тонкости веры.

— Это клятва, — объяснил Кей, и его голос приобрёл ту самую гипнотическую интонацию, с которой он говорил о Стезе в подвале. — Клятва до завершения пути. Моя месть — мой путь. И на этом пути есть правило: достигнув цели, не оскверниться чужим. Моё тело, мой дух должны быть чисты для момента возмездия. Как клинок, который не вкладывают в ножны, пока не высохнет кровь врага. — Он посмотрел на неё прямо. — Ты понимаешь?

В её глазах мелькнуло что-то вроде интереса. Она, вероятно, видела разных «гостей» в этих стенах. Пьяных, жестоких, похотливых, но такого — ещё нет.

— Я понимаю, господин, — тихо сказала она. — Но... хозяин приказал...