Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 5)

– Конечно, Рита, я и ты – мы сделаем всё, что в наших силах. Вместе мы – сила! Главное держаться друг друга. А вот знаешь, о чём я сейчас подумала? Если взять оставшийся творог и снова слепить из него сырники, то получится не спалить?

– Получится. Я помогу тебе, мам. Вместе мы точно – сила!

Следующим вечером Вера Павловна с той же непоколебимой уверенностью делилась с Гришей планами на будущее: говорила и об аппарате, и об улучшениях, и о психологических блоках, и о том, что порой лучше год учёбы пропустить и посвятить его упорной физической работе. Ведь нельзя же бросать лечение, когда видны результаты, иначе придётся всё начинать с нуля.

– Гриша, милый, помоги мне! Ты должен стать примером воли и борьбы. Ты сильный, ты справишься! Я верю в тебя!

Когда женщина ушла, всё семейство притихло, разбрелось по комнатам. Мама тихо плакала, веря в исцеление. Отец восхищался силой этой хрупкой женщины, которая не отступала перед чужой бедой. А Гриша понял одно: пора прекращать себя жалеть и начинать вытаскивать из кресла-каталки. Посторонний человек борется за него, несмотря ни на что, а он, нюня, сидит и, жалея себя, хнычет в жилетку. Когда мать заглянула в комнату юноши, чтобы позвать его пить чай, он, облокотившись подмышками на брусья, передвигал бесчувственные конечности верёвками, привязанными к рукам, пытаясь чувствовать в них опору.

4. Студентка

А Ритка стала готовиться к поступлению в университет. Выбрав специальность «информатика и информационные системы», она мечтала самостоятельно создавать всю начинку для работы программы. Рисовала она неплохо, но как красивую картинку заставить двигаться, этому придётся подучиться. А овладев теорией, она научит этому и Гришу, так решила Ритка, тем более первый курс – это частичный повтор школьной программы, с этим справится каждый. А там, глядишь, и Потапова возьмут экстерном на второй курс. Отец был против Риткиного выбора стать айтишником. Что это за профессия для молодой девушки, которая до сих пор не особо интересовалась компьютерами? Он – заслуженный преподаватель, профессор экономики, декан экономического факультета, и всегда мечтал, чтобы дочь пошла по его стопам. Но Маргарита, учась в школе, уже точно знала, что такое демагогия, и никак не хотела посвятить свою жизнь добавочной стоимости.

Мама не уговаривала дочь идти в медицинский, она знала, что Ритку мутит от запаха крови, даже во время месячных она частенько оставалась дома в постели. Ну и какой из неё доктор, право слово – никакой, поэтому целиком поддерживала Риту во всех начинаниях. Николаю же Яковлевичу Вера Павловна тихо нашёптывала: «Не поступит – пойдёт учиться к тебе, чего раньше времени воздух сотрясать». После таких разговоров он немного успокаивался, втайне надеясь на такой исход, но Рита Бабушкина, вопреки ожиданиям, поступила на радиофак, причём на бюджет.

И первого сентября молодая сероглазая студентка первого курса в мешковатой одежде отправилась в универ. За два года знакомства с Гришей Рита превратилась из беззаботной девчонки с бантами в серьёзную личность, которая знает чего хочет и понимает, как этого достичь. Остальные девичьи заморочки Ритку не интересовали вовсе. Поголовная наклейка ресниц, ногтей, штампование бровей, дутые губки – её не прельщала вся эта мишура. Тратить столько времени на то, чтобы быть как все, девушке совсем не хотелось. «Я этим займусь на пенсии, когда времени будет вагон», – говорила она подругам, пресекая всяческие попытки втянуть её в марафон красоты.

Ритка и без всего этого была красавицей. Русые волосы, большие серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, выразительные брови и глубокий вдумчивый взгляд – всё это придавало её лицу живости и индивидуальности. Такое лицо трудно забыть. К одежде подход тоже был простым – удобно, свободно, неброско. Когда Маргарита пришла на выпускной в голубом платье с открытой спиной и руками, на высоких каблуках, с заколотыми наверх локонами и густо накрашенными ресницами, половина мужского населения в этот вечер потеряла дар речи. Рита и сама знала, что она красавица, ей хотелось предстать перед Гришей в этом платье, с этой причёской, чтобы он понял, кого оттолкнул, но ей было стыдно за одни только мысли об этом. Гриша же Потапов к этому времени, узнав на сайте лицея дату Риткиного выпускного и отыскав в соцсетях инстаграм её одноклассницы, уже пересмотрел все фотки и видео с выпускного и, сейчас переставляя ватные ноги вдоль брусьев, заставлял себя идти, глотая слёзы. Эта неземная красавица была не для него.

Учёба поглотила Ритку Бабушкину с первых дней и целиком, появились новые друзья, новые поклонники, новые проекты. Она стала любимицей в группе. Девочек поступило немного – всего три, она и ещё две невзрачные очкастые отличницы, но Рита дружила с ними. Ей они нравились. Ежедневная многочасовая загруженность не позволяла Рите бывать у Гриши часто, поэтому они общались в основном по скайпу. Ритка рассказывала последние новости, фотографировала и сбрасывала интересные лекции, нередко просила решить или растолковать непонятные ей задания.

Гриша с готовностью откликался на все её просьбы, она была его тонкой связью с внешним миром, которую он не хотел терять. Он читал лекции, искал в интернете дополнительный материал, изучал доступные в ютубе программы. Упросив отца купить ему вебинар по созданию компьютерных игр на базе Unity, он вечерами проходил обучение дистанционно, общаясь с преподавателями по компьютеру. Курсы шестимесячные, по окончании – создание макета своей собственной игры, её защита и получение сертификата о прохождении обучения. Днём физкультура, массаж, плаванье в бассейне, которое организовала ему Вера Павловна, изучение лекций Риты, а поздно вечером учёба по созданию компьютерной игры. У парня совсем не оставалось времени, чтобы жалеть себя.

Зимнюю сессию Ритка сдала досрочно, летнюю – в срок, отработав месяц практики на кафедре, она вместе с девчонками из группы укатила на три недели в Сочи на поезде. Вернувшись, Рита тем же вечером отправилась в гости к Грише, она привезла ему небольшой камень с дырочкой на гладком чёрном шнурке – куриного божка, найденного на песчаном берегу, и к чаю чурчхелу – сладость из нанизанных на нитку орехов, покрытых сверху горячим сиропом из муки и гранатового сока. Рите нравилось это лакомство, и она хотела непременно угостить им Гришу. Когда она зашла к нему в комнату, то не сразу узнала его, внутри него поселилась какая-то загадка. Он непринуждённо шутил и весело смеялся. Ему нравилось всё – и чурчхела, и камень на нитке, который он тут же надел на шею. В нём определённо произошли изменения, но девушка не понимала какие.

– Рит, знаешь, я тут на днях ходил в аппаратах, ну помнишь, твоя мама говорила о них. Мы приехали в больницу, и их надели на меня. Рита, представляешь, я ходил сам, без посторонней помощи. Правда, как робот, медленно и только прямо, но сам. Я даже на мгновение почувствовал себя здоровым. Твоя мама волшебница, она святой человек. Вера Павловна через администрацию города выбивает ещё пять ходунков, тогда я смогу ходить в них чаще. Она сказала, что будет привозить мне их для занятий на дому.

У Ритки накатились слёзы на глаза, мама сдержала слово, мама поставит Гришу на ноги.

– Ты молодец, я знала, что ты сможешь, я верила, – тараторила радостная Рита. – Ты сильный, ты справишься.

– Это твоя мама молодец, это она вселяет в меня надежду и веру. И давайте-ка обойдёмся без слёз, предлагаю выпить ещё по кружечке чаю и доесть эту сладкую штуковину, у которой название настолько чудное, что и не запомнишь.

После летней конференции, проходившей в Москве, где от Уральского университета успешно выступал с докладом Риткин отец, его старый школьный друг пригласил Николая Яковлевича на работу в столицу, в лучший вуз страны с выездными научными конференциями в Англию. Профессор Бабушкин в совершенстве знал английский и свободно говорил на нём и писал статьи, изучать он его начал ещё задолго до рождения, в утробе матери, когда она беременной преподавала язык в университете. Нынешняя работа приелась Николаю Яковлевичу, а возникшие перспективы и значительное повышение оклада непреодолимо влекли его. И он согласился на переезд, несколько теряя в должности, но он надеялся на то, что в ближайшем будущем вернёт упущенное и снова станет деканом факультета. Когда Николай Яковлевич во время ужина сообщил о своём новом назначении, в комнате воцарилась тишина. Две женщины с широко открытыми глазами смотрели на него, не зная, то ли радоваться, то ли горевать. У каждой было своё дело, которым они занимались серьёзно, были друзья, люди, нуждающиеся в них, и просто так сорваться и уехать в никуда ни одна из сидящих за столом не собиралась.

– Новость неожиданная, понимаю. Но я вас не срываю с места. Первым поеду в Москву сам, сниму подходящее жильё, устроюсь, притрусь на работе, а там и решим, как быть дальше. Я засиделся на одном месте, давно уже нужно было что-то менять. Так что, девчонки, не паникуйте, у вас есть время подумать и смириться с этой мыслью, – смеясь, закончил мужчина. – Надеюсь, у меня всё получится на новом поприще, и вы тоже рискнёте и решитесь на перемены.