Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 9)

После обеда, то есть чая с сушками, в квартире воцарилась особая атмосфера предвкушения праздника и застолья. Все нетерпеливо ждали, когда Приветов уберет свои бумаги, чтобы выставить на стол принесенные из дома угощения. Наконец, Ирина выложила на блюдо огромную запеченную курицу, пропитав ароматом всю квартиру, и уселась в большое кресло для гостей. Она была немного моложе Аси, невысокая брюнетка с круглыми щечками и острым подбородком, кончик длинного носа направлен вниз, как у хищной птицы, а глаза яркие, карие, и, когда она их прищуривала, глядя на собеседника, ее лицо становилось загадочным. Одевалась она модно, руки холеные, на пальцах золотые кольца. И по всему было видно, что она привыкла к достатку и независимости.

В комнату Приветова зашел Лева, поздоровался с Ириной, и у них спонтанно завязалась беседа – про интуицию, которая, как они оба полагали, была двигателем прогресса.

Следом прибыл Волохов – с бутылкой шампанского, пирожками и домашней квашеной капустой. Он, даже не раздевшись, прошагал в комнату и стал все выкладывать на стол. Волохов тоже носил кожаное пальто, но, в отличие от Приветова, его пальто было признаком респектабельности, положения в обществе, особенно в сочетании с черной пыжиковой шапкой, которая ему очень шла, красиво оттеняя серые глаза. В этом пальто с присущей ему манерой держаться он был похож на депутата. Последним оказался Артем Рысев (в кожаной куртке нараспашку), он притащил огромный торт из «Севера» – немалая роскошь по тем временам.

Застолье открыл Лев Сергеевич, подняв стакан минеральной воды, он произнес довольно пространный тост про веру в будущее и покорность своей судьбе. Когда он ушел вместе с бухгалтершей Людмилой, Приветов распечатал бутылку водки «Русский Стандарт» и разлил. Пошли в ход закуски, курицу бережно разрезали, мясо отскребли от костей – и снова налили. Разговоры стали громче, лица раскраснелись, воцарилась атмосфера праздника. Про день рождения вспомнила только Ирина.

– Я желаю вам счастья, – сказала она с вкрадчивой улыбкой Приветову, когда он потянулся через стол, чтобы наполнить ее бокал шампанским. – Мне кажется вы из тех, кто умеет бороться и побеждать.

Она задержала на нем гипнотический взгляд своих цепких глаз, изящно заправляя холеными пальцами салфетку за ворот шелковой блузки. Ей много не надо, она все сама умеет, не хватает только плеча, на которое можно опереться. Ведь у нее в жизни уже было столько предательств.

Приветов был в ударе, выпить он любил и знал множество тостов, но сейчас говорил от сердца – о Льве Сергеевиче Хоменко, который всех их приютил под своей крышей.

– Не просто крыша, которой накрывают чердак, а «крыша»! Это надежный тыл, - обвел он всех многозначительным взглядом.

Вадик наполнил свой бокал минералкой, подлил шампанского Ирине, перехватив инициативу у Приветова. На его добродушном лице светилась улыбка, его мягкий и немного скрипучий голос едва подрагивал, он даже запинался, стараясь не казаться слишком откровенным.

– Я согласен с Аркадием, мы здесь как за каменной стеной. Я просто счастлив, что Лева взял меня, можно сказать, на свой корабль, я и мечтать о таком не мог. Я его верный матрос. А с деньгами – разберемся, я этого не боюсь. За учителя! Он ведь для меня, вы знаете, еще и гуру.

– За наше предприятие! – налил себе двойную порцию Приветов.

– Я тоже верю в успех, – задумчиво произнесла Ася.

Как же не верить, если даже владелец работающего производства Артем Рысев, которого, кстати, на день рождения никто не звал, почуял здесь свою выгоду.

– За свободу творчества, – перебил ее Артем. – Мы опрокинули старую уравниловку и коммуняг, – он браво подтянулся, входя в роль оратора, – и теперь нам все пути открыты. Приватизация – великое дело. Страну народу! И каждому его долю!

Алкоголь подействовал на Асю удручающе. Прав Вадик, судьба их действительно зачем-то собрала на одном корабле, который, как парусник в фордевинд, летит по волнам в загадочную страну Эльдорадо. Конкистадоры девяностых – кто-то обогатится, а кто-то погибнет. Закон жанра. Нет такой страны, где золота хватит всем.

– Безумству храбрых! – поднял бокал Артем.

Ася уставилась в тарелку с курицей. Она бы с радостью вернулась в прежнюю жизнь, где осталась зарплата старшего научного, международные конференции и предсказуемость жизни. Но все это сгинуло безвозвратно. Самая большая карьера ее жизни позади, значит, и жизнь прожита. Цена ей теперь – двести долларов. Сейчас в фаворе совсем другие персонажи.

– Встряхнись Асенька, ты чего загрустила, – подтолкнул ее Вадик.

Ася оглядела присутствующих: по всем последние годы прошлись катком. Даже Рысев потерпел фиаско со своим «Городом Солнца», и Приветова, судя по всему, прилично потрепали. А они с Сережей, сколько они пережили. Только Ирина выглядела непотопляемой. И зачем ей этот «Эко-Про»?

Сабантуй был в разгаре: Рысева понесло про бутилирование воды, добываемой из подземных горизонтов. Он не мог смириться с тем, что кредит на это общественно значимое дело получил какой-то тип по фамилии то ли Халялин, то ли Халявин.

– Этот Халява просто захватил источник, – возбужденно жестикулировал Артем, – мало того, построил там дом, загородился каменным забором, и выбить его оттуда силой гораздо дороже, чем дать кредит. Но мы будем бороться, там еще много земли, – сказал он, глядя на Волохова, – можно ваш завод построить.

Он пришел из интереса к Волохову, и так и сяк пытался к нему подобраться, но Николай Константинович был занят своими мыслями.

– Вода – главное на земле, – вступил он в разговор, и все затихли, – уже сейчас в некоторых странах она стала дефицитом. Скоро мы и сами будем покупать питьевую воду как хлеб. Да, да, не удивляйтесь, спрос будет расти. Вода – это очень перспективно.

В отличие от Артема, он говорил без пафоса, даже с неким сожалением по поводу грустных перспектив человечества, а может, с долей зависти к удачливому предпринимателю.

– А где вода, там и сорбенты, – продолжал Волохов. – И сорбент, которым мы занимаемся, позволит существенно улучшить качество воды.

– Гениально! – подхватил Вадик. – Предлагаю тост за прекрасный проект Николая Константиновича, за его светлую техническую мысль. Вот оно, наше будущее, для начала хватит всем.

Волохов нарочито смутился, принимая всеобщее признание, а намек Вадика пропустил мимо ушей. Он встал и разразился длинным тостом: поблагодарил за доверие и повел речь о российских самородках, пропадающих в глубинке, о нищенской зарплате российской интеллигенции, которая независимо от этого будет творить. Вспоминал пророчества академика А. Д. Сахарова в отношении демократии и нравственного обновления людей. И все его понимали и кивали. И вдруг он сделал резкий поворот в сторону красивой и умной женщины – Аси, которая так много ему помогает.

У Аси и так кружилась голова от шампанского, а услышав лестные слова о себе, она растерялась и покрылась румянцем. Как бы извиняясь, она пожимала плечами и глядела на Вадика, который уже давно предрекал ей служебный роман.

Когда уходили, Приветов вышел с Ириной, Вадим остался, чтобы все привести в порядок, а Волохов галантно подал Асе пальто, и они спустились по узкой лестнице во двор. Они шли по Мойке до Невского проспекта, он держал ее под руку, читал Федора Тютчева: «Умом Россию не понять...», а Ася вспоминала Блока. Но Волохов все время ее перебивал, норовил сменить тему и стал рассказывать о книгах, которых она не читала.

Увлеченные беседой, они шли, не замечая прохожих, домов и перекрестков, как будто устремляясь в пространство, из которого все сильнее накатывала метель. Встречный ветер задувал в лицо колючую снежную пыль, а он все говорил и говорил; ему в рот залетали снежинки и таяли в потоке слов. Метель – есть в этом слове что-то поэтическое и страшное, какая-то прекрасная и дикая сила, которая поднимала их над заснеженными тротуарами и уносила в другие миры, где рождались еще не осознанные мечты и планы.

Они миновали метро «Невский проспект» и чуть не прошли «Маяковскую». Волохов не был пьян, но с него вдруг слетел налет деловитости, словно он снял броню и превратился в совершенно другого человека – уставшего от жизни. «Легко раненного», – поставила диагноз Ася. Он говорил, что ей досталось счастливое детство, забота родителей, возможность учиться и делать карьеру. А жизнь не всех так балует, у него, например, таких возможностей не было, приходилось ступать по колючкам, пробиваясь сквозь тернии.

– Везение несправедливо, – говорил он, – случайные обстоятельства одним людям помогают, а другим препятствуют.

– Надо избегать случайностей, – Асе показалось, что в подземке его стало «развозить».

– Ты наивная, Ася, – не унимался Волохов, – когда необразованные хари лезут в люди, как червяки из навоза, и вдруг пробираются во власть, они неизбежно начинают топтать других, порядочных и достойных, – вот что такое случай в наше время.

Пальто на нем было расстегнуто, черты лица заострились, и щеки покрылись лихорадочным румянцем. Устремляясь за Асей по переходу, он всем телом немного наклонялся вперед и от этого казался стремительным, волосы растрепались, а глаза покраснели. Совсем плохо, забеспокоилась она, надо скорее прощаться.