Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 10)
– Надежда только на проект, этот проект все перевернет. Мы не рабы, рабы не мы, – декламировал Волохов. – Тебе этого не понять, Ася! У меня есть моральный долг перед предками. Я не хочу умереть в нищете, и жить в нищете не буду. Ты не понимаешь и ладно, – в такт своим нетвердым шагам кивал головой Волохов, – ведь материальные ценности и духовные, конечно тоже, – он пафосно повысил голос, – никто не отменял.
Когда они уже спустились на платформу, Волохов прижал ее к себе и прошептал:
– Не уходи от меня. Или я пойду с тобой, я тебя не отпущу и никому не отдам.
– Ты с ума сошел! – возмутилась она, незаметно для себя перейдя на «ты», – у меня муж и дети, а у тебя жена.
– Нет у меня жены! Она мне не жена! Я разведен, мы с ней просто соседи.
– Все мы соседи в этом мире, – отстранялась Ася, хотя тот факт, что Волохов не женат, был ей приятен.
– Мы по обмену,– продолжал Николай. – Я разменивался с бывшей женой, так получилось, что мы оказались с ней в одной квартире. Она вдова. Мы просто соседи.
– По обмену или по обману, – отрезала Ася, – женщина не бывает соседкой.
Резко отодвинув Николая, она вскочила в электричку, и двери захлопнулись. Он затерялся в толпе. Кровь прилила к лицу, и в голове взбунтовались мысли, самые глупые женские фантазии: а что, если бы они встретились раньше, как бы тогда повернулась жизнь? И что теперь будет? Ася чувствовала какое-то родство с Волоховым, и что-то внутри ей подсказывало, что он и сам так думает. Но озабоченные и усталые лица толпы в этом тускло освещенном вагоне, да еще попрошайки всех мастей со своими причитаниями: "Помогите, люди добрые, мы сами не здешние …", вернули ее в действительность. Голова кружилась, а поезд нес на новую станцию жизни или в тупик – все равно.
Работа затягивает
Муж встретил припоздавшую к ужину супругу расспросами. Сережа, не умевший хитрить, пытался ненавязчиво выведать, когда же, наконец, бурная деятельность Левы воплотится в материальное благополучие. Он вообще последнее время стал приветливее, чем раньше, когда Ася гораздо больше пеклась о нем. Мысль о том, что у Аси может появиться любовник, ему никогда не приходила в голову. Хотя он был по-своему ревнив, но ревновал ее не к мужчинам, в супружеской верности он был уверен, а к работе, кругу общения, книгам, которые она читала, даже к дочкам. Но сейчас Сергей считал, что они примерно на равных; Лева Хоменко – не высшие научные сферы, не Академия наук. Он даже перестал называть ее небожительницей, намекая на увлеченность доисторическими осадочными слоями в ущерб борьбе с культурными слоями пыли, стремящимися поглотить красоту полированной мебели, купленной в восьмидесятые в магазине «Дрезден» по записи. Наверняка Лева посылает ее супругу правильные флюиды, думала Ася, иначе, откуда у него такое спокойствие, несмотря на то, что она почти каждый день задерживается на работе.
После дня рождения Приветова в Асиной жизни что-то изменилось. Она забыла про недостойную зарплату, ведь на работе она действительно узнавала много нового, многому научилась. Иногда ей казалось, что вот-вот произойдет событие, благодаря которому их контора, наконец, выйдет на передовые рубежи отнюдь не районного масштаба, и она, Ася Камарина, станет таким же уважаемым специалистом, как и прежде в науке. Хотя непонятно, какие специалисты теперь пользуются уважением.
Ася вставала по утрам без будильника, запивала растворимым кофе геркулесовую кашу, сваренную на воде и заправленную маргарином «Рама», а потом дольше обычного стояла у зеркала. Ее не раздражала небольшая давка в метро по дороге на работу, а путь от метро до заветной квартиры был только в удовольствие. В это время Невский проспект был немноголюден, в основном, чиновники и конторские служащие, а еще студенты – совершенно раскованные, совсем как в Европе, много молодых и красивых лиц.
В конце рабочего дня приходил Волохов. В дневное время он обычно был занят, работал с проектом или встречался с деловыми людьми. Иногда без нескольких минут шесть он впопыхах взлетал по лестнице на четвертый этаж, чтобы застать Асю, и они потом долго бродили по городу. Стояла ветреная погода с дождем и хлопьями липкого снега. Вечера становились пронзительно холодными. Днем подтаивало, и тротуары в центре города были покрыты снежной кашей в смеси с песком и солью; слякоть оставляла белые полосы на обуви и разъедала кожу. Рядом озабоченные прохожие спешили в свои дома, мимо ехали переполненные троллейбусы, а они все шли и шли навстречу своей судьбе. Шаги ложились на километры, как ноты на линейки нотного стана, создавая увертюру к их будущему.
Ася молчала, а Волохов рассказывал, как в перестройку он резко пошел в гору.
– Да-да, именно так, – он покачивал головой, глядя в пространство выше городских крыш, и продолжал, – я, кстати, провел одну очень серьезную сделку, и деньги приличные. Ну да бог сними. Они все равно никуда не денутся.
Где правда, а где он давал волю фантазии, понять было невозможно, но Ася ни о чем не спрашивала, ей не хотелось деловых подробностей. Одно было ясно, если деньги никуда не денутся, значит – они в долларах.
Иногда он показывал дома, которые чуть было не купил на деньги инвестора, если бы того не перехватили в последний момент. Перехватывали не только инвесторов, но и идеи, и проекты; компаньоны растаскивали все по кускам, делили и даже уничтожали друг друга. Ася все понимала и кивала – такова современная жизнь. Он вскользь упоминал про магазины, в которых у него была доля, а в одном книжном магазине он до сих пор числился совладельцем, только книг там больше не было – осталось только помещение, которое пыталась отнять какая-то «крыша». Говорил он спокойно, без злости и сожаления. И если бы не все эти жадные и завистливые партнеры, то он давно бы уже стал долларовым миллионером. Но не все потеряно, теперь ему открылись новые горизонты.
Он придумывал клубы для интеллектуалов, книжные магазины с очаровательными сквериками и ресторанчиками в атриумах, салоны для отдыха и общения богатых людей – и все это было с фантазией и со вкусом. Он уверял, что спрос придет в скором времени, потому что число состоятельных людей год от года растет. На счет состоятельных людей Асе было не совсем понятно. Кто они? Разбогатевшие «челноки» или люди из высших сфер, вроде как ни тем ни другим книжные салоны особо не нужны. Но она не спорила, соглашалась и даже в своих фантазиях жила в домах, которые могли бы принадлежать Волохову.
Ей казалось, что надвигаются большие перемены, может быть даже взлет, который и представить было невозможно, если бы они не встретились.
Лева, конечно, заметил, что Ася изменилась, и со свойственной ему простотой сказал однажды:
– Ну что ты, Комарина, променяла настоящих мужиков на
Она моментально приняла деловой вид и отпарировала:
– Я же с ним работаю и, кстати, нахожу его очень интересным человеком.
Тут и Вадик подоспел, он улыбался, как бы понимая Асю и одновременно осуждая. Немного блаженный Вадик был совсем не глуп, но ленив, чтобы идти своим фарватером. У него легко складывались отношения, а главное – люди не боялись иметь с ним дело, не боялись, что он подложит свинью. Он нес с собой мир и покой, и ему везде были рады. Когда он отправлялся на своем дребезжащем фольксвагене в деловые круги с отчетами о бурной деятельности «Эко-Про» и перспективными планами, которые требовали поддержки, то душевные разговоры с нужными людьми завязывались сами собой. После таких рейдов он приносил ценную информацию о тенденциях и расстановке сил в городе, которую докладывал Хоменко при закрытых дверях.
Как-то за чаем Вадик проговорился, что ездил с Левой в Индию, и с этих пор жизнь его переменилась. Он бросил пить и курить, стал на все смотреть оптимистично, люди его больше не раздражали, он легко прощал им все глупости и слабости. И домашняя жизнь, и работа стали налаживаться, да еще Лева пристроил его в кооператив по продаже металлолома и, пока все не развалилось, он успел купить квартиру для подрастающего сына. И вот теперь такая удача – сам Лева пригласил его в свое перспективное дело.
«Индия… – думала Ася, – и эта странная бухгалтерша тоже ездила в Индию, кажется только Аркадий Приветов, который любит выпить и закусить, сделан из другого теста». Наверняка, Лева знал о нем больше других, но играл свою игру, собирая вокруг себя полезных людей. Конечно, большие дела нужно делать с преданными партнерами. Интересно, будет ли Хоменко продвигать Волохова? Не только чужого, но и враждебного ему.
– Вадик, как там с проектом Волохова? – спросила Ася, когда они остались одни. – Николай Константинович считает, что ему лучше самому представлять проект. Что там Лева может объяснить? Он ведь постоянно думает не о том. Я же вижу.
– А ты, Асенька, не волнуйся, – ответил Вадик, – все твое, как говорится, приплывет само – в Реке Времени. Но если хочешь, я дам тебе телефоны, пусть Николай Константинович сам звонит и встречается с кем надо. Я даже словечко шепну за него.
Ася от изумления потупила глаза. Николай уже давно просил ее добыть нужные контакты, потому что процесс затягивался, и доверие к Леве падало. Казалось, что Хоменко что-то выгадывает, ведь он не раз говорил, что все эти изобретатели сами сделать ничего не могут, а когда речь идет о процентах, начинают жмотничать: двадцать процентов – не больше, а Волохову и двадцати жалко. «Слишком много о себе мнит», – сказал однажды про него Хоменко. То, что успех проекта зависит от многих людей, иногда даже не вникающих в его суть, вполне понятно. Хоменко ведь не один тут хлопочет, надо делиться.