Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 12)

Ася вопросительно покосилась на него – дурачит ее, или на самом деле? Хотя теперь все возможно.

– Видишь ли, – философствовал Волохов, – все, что происходит, несомненно, революционный процесс, а такие процессы сами собой не возникают. Наполеон был окружен масонами, может, и сам входил в ложу. Керенский, всем известно, был членом масонской ложи. А новый президент, а олигархи? Если да, то какой? Вольными каменщиками тут не пахнет, не во Францию они ездят за инструкциями.

Они дошли до Литейного проспекта и повернули, чтобы зайти в «Старую книгу». Знакомый продавец их приветствовал и через пару минут вынес завернутую в крафт-бумагу стопку книг.

– Это что? – спросила Ася, – дай посмотреть.

Волохов моментально сгреб с прилавка свой сверток и, как бы шутя, сказал:

– Это не для женского чтива.

Сделал вид, что спешит, и попрощался с продавцом. Вот и гадай, кто он, библиофил Волохов, – читатель или перекупщик?

– Я совсем забыл, – говорил он Асе, выпроваживая ее из магазина, – я сегодня должен позвонить одному очень важному человеку, он помог мне получить землю практически в черте города и рядом с озером. Сейчас я занимаюсь оформлением участка. И знаешь, благодаря связям земля мне обошлась в несколько раз дешевле ее реальной стоимости, закончил он с гордостью.

– Ты будешь дом строить? – спросила Ася с невнятной надеждой.

– Я себе этого пока не могу позволить, – он опустил глаза. – Это все для Олиной дочки, она с малышкой будет жить на воздухе. Нынче вообще модно жить загородом, у нее муж достаточно обеспеченный.

Ася совсем растерялась. То он стремится к ней, то отталкивает, вовлекая в свои житейские проблемы и перечеркивая этим их романтические отношения. Она же ему не близкий друг и не любящая мать, которая должна все прощать. А кто? Да кем бы она ни была, – нельзя смешивать отношения с двумя женщинами, тем более делать их совсем прозрачными. И еще ей показалось, что он гордится обеспеченными родственниками. Нисколько не смутился и даже пожаловался Асе, что «она», как всегда, всем недовольна, и дома каждый день скандалы. Как мужчины бывают бестактны! «Она» – это, конечно, Ольга, соседка, которая наверняка считает себя его женой. И не без оснований. И врет он все про скандалы, наоборот – старается ей угодить и выслуживается. Интересно, насколько он зависит от нее?

Еще хотелось спросить, спит ли он с соседкой. Но ответ напрашивался сам собой. А причем тут Ася? А она вовсе и не рассчитывает на чужого мужа. Ей просто нужен попутчик, чтобы чувствовать твердую руку (при всей этой слякотной погоде) и идти, пусть даже в никуда, только не думать о том, как все катится в тартарары. Потому что сил больше нет смотреть телевизор и слушать Сережу о разделе завода.

Они расстались, как обычно, в метро; но не успела Ася войти в квартиру, как позвонил телефон. Нет, это был не Волохов со своими вечерними серенадами, а разъяренный Фриш.

– Обманщик! – поставил он клеймо на Николае. – Что Хоменко, что Волохов, ни с кем нельзя иметь дело. Будь осторожна, нынче люди измельчали, продадут за здорόво живешь. И все ради денег.

Говорил он сбивчиво и раздраженно, судя по всему, они с Левой крепко поссорились, и Марк Соломонович переживал за судьбу проекта, который до сих пор считал своим.

– Скажи мне, – продолжал он кипятиться, – Хоменко что, евангелист или баптист? И зачем только этого проходимца взяли на место убитого эколога. Ты понимаешь, что ему такие связи задаром дали! – сказал он с ударением и завистью.

Ася просто опешила. Какого еще убитого эколога? Но по телефону спрашивать не стала.

– Нет, он другой, – ответила она растерянно, – они все в Индию ездят.

– А-а, значит, кришнаит вшивый, или какой-нибудь индийский сектант, одним словом прохвост и авантюрист, – кипятился Фриш.

«Бедный Марк Соломонович, – сочувствовала Ася, повесив трубку, – как он мог так прошляпить? И Лева, и Волохов его обошли».

Волохов, нефть и галоши

Спасибо Фришу за предупреждение, Ася и сама догадывалась, что Волохов не прост. А кто сейчас прост? Всех перемолола мясорубка перестройки, не изменились разве что дворники и управдомы. А Волохов человек интеллигентный, хотя и со странностями, но уличить его в чем-то плохом, кроме телефонных разговоров с Москвой за хоменковский счет, она не могла. Но это такая мелочь, и говорил-то он кратко, так кратко, что понять было ничего невозможно. Контора от этого не обеднеет. Зато приходил каждый день, и ей это было приятно.

Сам Волохов рассказать Асе свою историю пока не мог, слишком много разных обстоятельств перепуталось в одном клубке за последние годы, и теперь даже ему самому уже было не разобрать, за какую ниточку надо тянуть, а она, Ася, наверняка истолкует все неверно. Да и как это можно объяснить? Он – потомок старинного рода, грамотный полевой инженер и гроссмейстер международного класса, оказался никому не нужным; мало того, он теперь в общей толпе с несчастными, лишившимися работы и сбережений, рядом с проходимцами и тронувшимися умом от всего происходящего.

И в этой «суматохе явлений» пришлось искать новые связи и новых полезных людей через бесконечную череду ненужных знакомств, совершая нелогичные поступки, а иногда и кривя душой. Именно так он нашел свой проект по сорбентам. Вначале это была только невнятная идея, которую он просчитал в разных вариантах и понял – выгода налицо. Но на начальной стадии необходимо было вкладываться и трудом, и деньгами, которые еще предстояло где-то найти.

Он методично обзванивал старых знакомых по шахматному клубу, по старой работе, искал подходы к инвесторам. И хотя все придуманные схемы рушились, как карточные домики, он не опускал рук. Приходилось подрабатывать, то с букинистами, то в каких-то контрактах по бурению скважин на воду в области. Вся эта мелочь отнимала драгоценное время, а заработанные гроши обесценивались катастрофически. Спасал его аналитический ум, который накапливал и перерабатывал информацию, а потом строил на невидимом планшете самый короткий путь к успеху.

А самым коротким путем была – нефть.

И у Волохова были все основания пристроиться к нефтяным делам. Он окончил геологический факультет и работал некоторое время гидрологом на нефтяных месторождениях. Так что в нефтянке он разбирался, знал и свойства нефти, и способы добычи, что могло очень пригодиться при заключении контрактов с заграницей.

Наконец ему удалось зацепиться за нужную ниточку. Она вела в Москву к преуспевающим физикам, не в смысле научных достижений, а потому что им посчастливилось попасть в нефтянку. Они лихо лавировали между продавцами и покупателями и заключали контракты, прилично зарабатывая на посредничестве. Поначалу они не гнушались советов Волохова, и он даже решил, что тут его трудолюбие и способность удерживать в голове многоходовые комбинации могут пригодиться, даже стал изучать торговые традиции, фьючерсы и контракты.

Но напрасно – ковчег Ноя не резиновый.

Его московских друзей интересовал Петербург и… шахматы. Они хотели знать все о северной столице: кто и с кем, когда и что замышлял, на какие деньги что купили и что продали, а главное – что еще не успели поделить. И, конечно, городские сплетни, без которых картина происходящего в городе была бы неполной. За информацию они иногда платили, но по большей части обещаниями. Хотя посылали пару раз в арабские страны –играть в шахматы с шейхами. Денег почти не дали, зато купили дорогой костюм и фирменную дубленку.

В одной из поездок Волохова вдруг осенило. Везде у входа в мечети он видел огромное количество галош, поскольку Коран запрещает входить в храм в обуви. Но то, что галоши до сих пор востребованы в российской деревне, особенно галоши с уютной фланелевой прокладкой, которые тоже носят на босу ногу (даже зимой), там не ведали. Пришлось рассказать про некогда невероятную популярность галош в городах – и про галоши под каблук, и про то, как в сырую погоду даже в театр надевали галоши. Когда арабских шейхов удалось убедить, что Россия – родина галош, «процесс пошел», но шел он как-то вяло. И тогда на очередной шахматный турнир с шейхами Волохов привез лучшие образцы отечественной продукции. Лакированные галоши с красной байкой внутри понравились. Оставалось только договориться с заводом и сладить контракт.

Некогда созданный немцами завод резинотехнических изделий медленно угасал, можно сказать, корчился в предсмертных муках, люди сидели без зарплаты, поэтому договориться было нетрудно. Проблема была в другом: для запуска соответствующих моделей нужны были вложения. И Волохов решил привлечь москвичей в эту беспроигрышную сделку. Но баловни судьбы как-то презрительно отозвались об участии в «галошах». Спасенные Ноем, они и так обрели благодать, пристав к Араратским высотам.

Тогда Волохов решил действовать самостоятельно. К этому моменту у него было два нужных знакомства – брокер на одной частной бирже, где он при благоприятных обстоятельствах покупал доллары, и банкир – родственник семейства его замужней сестры, довольно интеллигентный и приятный человек. К нему-то Волохов и решил обратиться в первую очередь. Как ни странно, но галоши банкира заинтересовали.

– Совсем как у Чуковского, – пошутил добродушный банкир, – «Мой милый, хороший, пришли мне калоши, и мне, и жене, и Тотоше».