Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 14)

«Хорошо бы в этом паноптикуме иметь такого союзника», – вздохнула Ася вслед уходящей Ирины.

Ася шла домой в приподнятом настроении. Город улыбался растяжками новогодних гирлянд, а в голове крутилась только одна мысль: как повезло! Три вагона муки! Деньги-то какие. Наконец случилась удача, а все эти дела: кто кого убил и чью квартиру заняли, в общем-то, не ее забота. Сейчас убивают направо и налево, и не поймешь за что. Если хочешь выжить, лучше абстрагироваться от внешнего мира, уйти в себя.

По дороге она зашла в «Север» и взяла небольшой фруктовый тортик. Надо заглянуть к Ленке. Как она там, бедолага? В прошлой жизни Ленка была специалистом по палеоклимату, и они дружили семьями. Умная и добрая, она когда-то была непотопляемой оптимисткой, а теперь… – как страшно теперь.

Ленка с мужем сидели на кухне в сигаретном дыму, и это было плохим знаком. Скорее всего, давно не было известий с Чеченской войны от их сына.

– Как вы? – осторожно спросила Ася и протянула тортик, – к чаю купила.

Она знала, что отвлечь Ленку от грустных мыслей – дело нелегкое. Воспоминания о прошлой благополучной жизни не помогут, иногда бывает легче переключиться на сострадание другим. И она стала рассказывать про сотрудницу их института, которая торгует у метро морковкой и творожными сырками, потом про свою дочь Сонечку, которая уезжает в Испанию и, может, уже никогда не вернется; потом про Сережу с его частыми выпивками – ведь спивается, медленно, но верно. Но все было невпопад. Ленка глядела как истукан и мыслями была очень далеко. Ее меланхолия неотвратимо переходила в невротическое расстройство. И помочь ей было невозможно.

– У меня сегодня смена, – сказала подруга.

Ленка работала в бане, недавно выстроенной на деньги крутого спонсора. Это был ее дом забвения. Основные чаевые приходились на ночные смены, когда подъезжали братки на джипах. Здесь, в угарной атмосфере, ночной администратор Ленка проводила свои бессонные ночи, полностью отключившись от внешнего мира. Ночные дежурства спасали от бессонницы. А когда силы ее покидали, то прежде чем провалиться в сон, она с блаженной улыбкой визуализировала автомобиль, который обязательно купит своему ненаглядному мальчику, когда он вернется живым с этой ужасной войны.

До дома уставшая Ася добрела поздно. Все уже давно отужинали и угомонились по своим комнатам. Она расположилась на кухне, сгребла со сковороды остатки жареной картошки, намазала толстым слоем маргарина ломоть хлеба, вытащила из холодильника открытую банку варенья и заварила в кружке чай. Только она успела расслабиться, приступив к трапезе, раздался телефонный звонок; пришлось встать и притащить в кухню аппарат на длинном проводе. Это, конечно, был Волохов.

Он как будто извинялся за временное отсутствие, делая вид, что был очень занят проектом, и вдруг в нем что-то сломалось, и он стал жаловаться на соседку, которая затеяла ремонт ванной комнаты с присоединением к ней кладовок.

– Представляешь, заставляет меня долбить стены и выносить мусор. Или давай ей деньги на рабочих. А у меня сейчас главное – проект. Только проект сделает меня свободным.

Ася знала, что Волохов не из тех, кто позволяет глумиться над собой, он и сам старается не обижать людей. Но в данном конкретном случае он брал ее на жалость, подчеркивая свое угнетенное положение. «Значит, зависит от своей стервы», – сделала она вывод.

– Никакой поддержки, – говорил Николай, – у нее в голове только сальдо с бульдо, и все разговоры только о том, кто что купил.

Ася представила эту квартиру с высокими потолками и просторной ванной комнатой, сверкающей испанским узорчатым кафелем.

– Конечно, если раздолбить стены двух кладовок, то мусору не оберешься, – равнодушно ответила она.

Ну зачем ей мужчина, которого гнобит соседка? Еще непонятно, чего ради он терпит издевательства и сколько каждый из них вложил в эту квартиру. Слишком все неопределенно. А вдруг он сидит на шее у соседки? Стараясь показать свое разочарование, Ася холодно продиктовала полученные от Вадима Котова телефоны чиновников и, не дожидаясь «спасибо», повесила трубку.

И хотя ей не было никакого дела до Волохова, она считала себя преданной и оскорбленной.

Сделка

Началась работа. Самой важной персоной в коллективе стала Ирина, она всем дала поручения, назначила Приветова своим помощником, объяснила про товарную муку, бункерные вагоны и возможные потери. Вадик должен был отслеживать дату отгрузки и путь груза. Ступая почти неслышно по паркету, чтобы не спугнуть удачу, он уже не скрывал своей радости. Ася по-прежнему работала с Аркадием, который всю информацию по возможным сделкам скидывал ей на компьютер. От предвкушения приличного заработка в квартире на Мойке воцарилась атмосфера подъема. Операцию планировали тщательно, ведь муку надо было реализовать за пару дней, практически с колес, поэтому иногда засиживались до глубокого вечера. Домой новая начальница не спешила, с мужем она разошлась, а любовника, из-за которого разрушилась семейная жизнь, переманила другая – толстая, но очень богатая женщина.

На следующий день Ася пришла на работу позже всех. В квартире на Мойке чувствовался подъем – вагоны с мукой были уже в пути. На столе Хоменко, где теперь председательствовал Вадик Котов, лежал счет с отсрочкой платежа на неделю, но за перевозку необходимо было заплатить. В крайнем случае, если Ирине удастся договориться, можно было выставить гарантийное письмо с печатью.

И тут нежданно-негаданно всплыли непредвиденные обстоятельства, препятствующие проведению сделки: хранитель ключей от сейфа, то есть сам Вадик, только что обнаружил, что печать и банковская книжка были заперты во внутреннем сейфе, от которого Лева не оставил ключей. Вадик, как последний двоечник, беспомощно хлопал глазами, не понимая, как это можно было так прошляпить. В кабинете крутился и привлеченный к сделке Гриша Злобин, который уже нашел несколько клиентов с предоплатой. Гриша негодовал, поминая Хоменко недобрыми словами. Приветов поддакивал, вздыхая и переминаясь с ноги на ногу. Вот какое испытание уготовил им шеф – не только оставил без зарплаты к новому году, но и отрезал возможность заработать. И вдруг наступила тишина, присутствующих пронзила одна и та же мысль: «Неужели Лева сделал это нарочно?»

Все взоры обратились к Ирине. Кутаясь в огромный шарф, она глядела на Вадика без эмоций, без обиды и осуждения, даже как-то снисходительно, как будто таких растяп она встречала каждый день, или как минимум раз в неделю. Потом направилась к Левиному креслу, которое попавший впросак Вадик уступил безоговорочно, сняла трубку и первым делом нашла, кому пристроить вагоны с мукой. Ее, конечно, благодарили и спрашивали, что она за это хочет, но она отмахивалась – отдала просто так, друзья тоже нужны. Все стояли, оцепенев, ловя каждое ее движение и наматывая на ус каждое ее слово. И опять все думали одинаково: «Если она может вот так заправлять, зачем она пришла сюда?» Первым очнулся Приветов. Он слегка прокашлялся и как бы невзначай спросил.

– Может, за наличку что-нибудь прокрутим’с?

– Может, прокрутим’с, – ответила Ирина, поведя глазами в угол, на нос и на Приветова.

Первым делом она вытащила зеркальце и подкрасила слегка обветренные губы, потом сняла трубку и снова начала обзвон. Уже через полчаса выяснилось, что в город завезли мало шампанского.

– Будем брать шампанское, перед новым годом уйдет влет, – сказала она, – только времени уже нет, ищите наличные, а я найду пару машин.

Пара машин – это, конечно, не три вагона, но на безрыбье и рак рыба. Ася молчала, минутный всплеск ненависти к Леве и отчаяние от того, что на новый год она может остаться без копейки, сменились надеждой. Если повезет с шампанским, то она пройдется по магазинам и купит себе большой шарф, а еще продуктов на все новогодние праздники. А, может, и часть долга по квартплате погасит.

В комнате наступило оживление: обсуждали, где взять наличные, без предоплаты шампанское не давали. И тут вспомнили про Фриша. Марк Соломонович был зол на Леву, и уж он-то наверняка поможет таким же обманутым Левой, да и сам заработает немного.

– Асенька, он тебя любит. Звони Фришу, – уговаривал Вадик.

Очнувшись от своих мыслей и вздохнув, Ася взяла трубку. Номер Фриша любезный Вадик уже набрал. Она объяснила, что деньги нужны всего дня на два, на три – на шампанское, которое сейчас в дефиците и уйдет влет. Фриш после детального выяснения обстоятельств, кряхтя и бурча, в конце концов, согласился, но с условием, что свою прибыль он возьмет натурой.

Вадик отвез Асю к Фришу. Ася оставила его ждать в машине и направилась в подвал. Когда касалось денег, Марк Соломонович становился недоверчивым и суетливым. Тем не менее, он не преминул вспомнить Волохова:

– Он сам пошел по инстанциям, – бурчал Фриш, – мне докладывали, будто шляется в областном правительстве. Где-то раздобыл связи, может, через новую жену. Когда я брал его с проектом, он изображал из себя цуцика – мол, все рухнуло, и семья, и шахматный клуб, и денег на проект нету. А оказывается, он живет на Петроградской стороне в старом доме с видом на Неву, – ерничал он. – Его новая жена в суде работает.

– Бухгалтером, – раздраженно сказала Ася.