Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 13)

Кредит нашелся быстро. Так они с банкиром стали партнерами. Пару месяцев согласовывали материал подкладки, форму задника и отдельно женские галоши с узким носком. Наконец была заказана большая партия лакированных галош с графитным задником, чтобы с ноги легко соскальзывали. Галоши заказчику нравились, и постепенно контракт прирос разными дополнениями. Заказчик денег не жалел, а завод за свою продукцию много не требовал, поэтому маржа оказалась довольно приличной.

Предприимчивый банкир, с которым Волохов за время сделки сдружился, ловко разруливал финансовые потоки, направляя их через офшоры, придумывал серые схемы для ухода от налогов, а главное, – ввиду высокой инфляции – он предложил большую часть выручки не засвечивать, а оставить валюту на зарубежных счетах. Волохов согласился с предложением своего партнера и взял себе только сумму, необходимую для подготовки проекта, а долларовую часть они перевели в Испанию, где жила семья банкира, – на его личный счет. Волохов вполне одобрял эту схему.

И все это было надежно, если бы позже не возник ряд непредвиденных обстоятельств.

Надо брать муку

Недавний звонок Фриша засел у Аси в голове, но тащиться к нему в котельную, чтобы выслушать обиды на неблагодарного Волохова, перешедшего в стан противника, не хотелось. Лучше подождать пока он остынет. А про эколога можно и Вадика спросить. Только с чего начать?

Вот и Вадик явился (сегодня с опозданием), заглянул в директорский кабинет и лично убедился, что кабинет пуст. Лева отбыл паломничать в Индию на две недели – это означало, что теперь Вадик будет за главного в конторе. Он присел рядом с Асей под оливковым деревом и добродушно спросил:

– Как наши дела, Асенька?

– Вадик, а за что убили эколога? – немного помявшись, выпалила Ася.

– О ком ты? – оторопел Вадик. – Кого еще убили?

– Ну как же… этого эколога, нашего, как его… – на ее лице было написано, что не отступится.

– Ты имеешь в виду основателя «Эко-Про»?

– Ну, конечно, создателя конторы, – подтвердила Ася и жестами, и взглядом, требуя ответа.

– Ученых не убивают, кому они сейчас нужны, он сам, наверное, умер, – ответил Вадик с дежурной улыбкой.

– Нет, убили, – настаивала Ася

– Этого не знает никто, – он соображал на ходу, как лучше уйти от темы. – Понимаешь, я думаю, что ему лучше было заниматься своей наукой, а не принимать решения, куда направлять денежные потоки, какие производства спасать, и все такое прочее. Ты сама знаешь, что сейчас главное – это рушить все старое. Рушить – чтобы потом построить новое, современное. Как японцы после Хиросимы, как немцы после войны. Да и есть люди, которые не любят, чтобы в их сферу вмешивались. И, кроме всего прочего, надо понимать, что на экологических программах сидят и другие организации.

Ася задумалась, причем тут какие-то японцы? Значит, действительно убили, и весьма вероятно, что эколог был порядочным человеком, раз пытался спасти производство.

– Люди, которые не любят, чтобы вмешивались, – она прищурила глаза, пытая Вадика, – это всякие там «крыши» и бандиты, которые родину готовы продать за сто долларов. Так ведь?

– О чем ты говоришь, Асенька? Родина – это всего лишь место, где ты родился, это слово сейчас не в моде. Мы теперь люди мира, где захочешь, там и живи. Пойдем, лучше чайку попьем, Лева оставил печенье курабье, – отвечал Вадик, вернувшись в свое обычное благодушное состояние, и добавил, – любопытство не порок, но в наше время оно может оказаться смертельно опасным.

На счет родины Ася решила с ним не спорить; может, йогам не положено ее иметь, они ведь живут в вымышленном мире духа. Но от этого еще больше захотелось позлить Вадика, пусть, наконец, приземлится.

– Сначала скажи мне, чья это квартира, – упорствовала она, – квартира принадлежала экологу? Или кому-то другому? Если на зарплату денег не хватает, то снимать такие хоромы просто безнравственно. Значит, ее не снимают?

Вадик не любил, когда его выводят из транса, в котором он постоянно возносил благодарность миру, и за эту благодарность, как ему казалось, откуда-то «оттуда» посылали кусок хлеба, спокойствие, а временами и довольно приличные бонусы.

– Нет, – он поморщился, как будто ему на ногу наступили, – последнее время она принадлежала какому-то банкиру, но он, говорят, умер.

– Сам умер? – Ася вытаращила на него глаза.

– Ну конечно, сам, – пытался отвязаться от нее Вадик.

– Что же это такое? Все мрут сами, как сговорились.

Наверняка и банкира тоже грохнули. Ася деловито уставилась в свой компьютер, все ясно – вместо эколога нашли удобоваримого Леву, который умеет дружить с кем надо и не задает лишних вопросов. Но у банкира ведь должны быть родственники со всеми вытекающими правами наследования. И где они?

Если подумать, то с самого начала было ощущение, что здесь чего-то недоговаривают, но обещанная зарплата в пять-шесть тысяч долларов вполне могла бы отвлечь от лишних размышлений. Хорошо бы расспросить про весь этот бедлам у Волохова, он наверняка навел справки про Леву. Но Николай уже три дня как не появлялся и даже не звонил. А жаль, потому что в квартире на Мойке без Левы и Волохова стало неуютно и пусто. Их подчеркнуто вежливое противостояние создавало привычную для Аси атмосферу, сродни той, которая возникала в предметных спорах враждующих профессоров на ученом совете.

– Да бог с ними со всеми, – махнула рукой Ася на бесполезный разговор и обратилась к Вадиму, – в данный конкретный момент меня больше всего интересует, когда ты нам деньги выдашь.

Услышав разговор про деньги, незаметно подошел Приветов, и вдруг все почувствовали, что в аморфном воздухе притаились досада и разочарование. Ведь отбывший в Индию толстячок Хоменко не оставил им зарплату за декабрь. Полный мрак.

Из кабинета Приветова медленно выплыла Ирина Дубовская. Она уже несколько дней появлялась в «Эко-Про» и обычно сидела рядом с Аркадием в гостевом кресле, размышляя, чем бы заняться. Обстановка ей благоприятствовала. Мягкий, плюшевый Вадик обычно говорил ей комплименты, а сдержанный Аркадий одаривал ее многозначительными взглядами, то ли в связи с ее рассказами о подвигах на торговом фронте, то ли по какому иному поводу – но все равно приятно. Закаленная в торговых сделках Ирина, как притаившийся хищник, кожей почувствовала создавшуюся ситуацию. Но действовать она не спешила. Сначала она оценила свое положение в коллективе (иерархия была для нее важна) и пришла к выводу о том, что она тут одна является специалистом в своем деле. Она обвела присутствующих оценивающим взглядом и, ухмыльнувшись, удалилась.

Из кухни потянуло запахом кофе, почти забытый аромат свежемолотой арабики – прямо из Эфиопии. Этот божественный напиток, конечно, принесла Ирина, и теперь она стояла у плиты с полной туркой и с таким видом, как будто спасти предновогоднее настроение и праздничный стол обитателей конторы по силам только ей. Когда на запах кофе в кухне собрались все, Вадик разлил содержимое турки по чашкам и поставил на плиту еще одну порцию. Ирина оглядела публику с высоты своего коммерческого авторитета и с пафосом сообщила:

– Мука. Буду брать муку. У меня есть связи – дадут в кредит, а мы с пекарен потребуем предоплату.

Все уставились на нее, забыв про кофе.

– Пару-тройку вагонов, – добавила она, рассчитывая на реакцию.

Приветов на момент остолбенел, сглотнул слюну и отпил кофе из чашки, отставив мизинчик. Вадик, который был убежден, что удача рано или поздно приплывет в Реке Времени, расплылся в дурацкой улыбке. Ася опустила веки и с удовольствием вдохнула аромат арабики.

Приняв кардинальное решение, Ирина расслабилась. Когда мужчины ушли, она, допивая кофе и играя хитрыми глазками, перешла к обсуждению мужской половины конторы. Сначала они с Асей обсудили посетителей, потом перешли на сотрудников «Эко-Про», и первоначальная напряженность, которая часто возникает между двумя женщинами, оказавшимися в мужском коллективе, исчезла.

Без всяких предисловий Ирина спросила Асю:

– А что у тебя с Волоховым?

– Это так… Я просто помогаю ему с проектом, – прозаикалась Ася.

Ирина усмехнулась,

– Ну-ну, посмотрим, как я говорю.

У нее была привычка заканчивать свои высказывания словами «как я говорю», она их ставила даже после пословиц и поговорок. Речь Ирины изобиловала просторечными оборотами, но это ее не портило, а иногда даже придавало некую пикантность.

Ничто так не сближает женщин, как сплетни и романы. Но Ирина не любила засиживаться на кухне. Вставая с кухонного дивана, она обычно говорила: «У меня не столько денег, чтобы я теряла время даром, как я говорю».

– А ты не знаешь, Приветов женат? – спросила она уже на ходу. – Он интересный мужчина, хотя это не имеет значения.

– Вроде был женат, у него взрослая дочь, но все покрыто мраком, – ответила ей Ася, и отметила про себя, что женщина, которая так тщательно следит за собой, наверняка не прочь пофлиртовать.

Асе хотелось подружиться с Ириной. В ней была целеустремленность и преданность своему делу. В научной среде, которую Ася все время вспоминала, эти качества ценились высоко, и их обладатели, как правило, добивались успеха. Но в отличие от большинства ученых Ирина умела спокойно проигрывать – на истерики и неврозы у нее просто не было времени.