Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 8)
Бывало, что он, закрывшись с Асей в своем кабинете-бункере, вспоминал, как дело было. А дело обычно было так: Фриш ходил по краю пропасти, на грани фола и «переходил дорогу» (то есть, уходил от одной «крыши» к другой). Конечно, он действовал в рамках всех договоренностей, но непредвиденные обстоятельства постоянно вынуждали его принимать срочные решения, которых не могли понять ни его партнеры, ни сопутствующие сделкам бандиты. После чего следовали разборки. Заканчивал он свои откровения обычно фразой: «Фу, еле ноги унес. Если все рассказать – ты не поверишь».
Скидывая со столов все ненужное в мусорную корзину, Ася обнаружила лист бумаги, изрисованный инженером Волоховым – стремительные ровные линии. Буровая вышка, длинный ангар и дорога, уходящая на край листа. «Дорога на край света. Увлеченный человек», – сделала она вывод и на всякий случай сохранила лист.
Через несколько дней Волохов пришел уже один. Они с Хоменко долго говорили при закрытых дверях. Похоже, что Лева наобещал ему с три короба, чтобы отбить проект у Фриша. Выйдя из директорского кабинета, Волохов обратился к Асе, для начала нужно было составить несколько вариантов резюме проекта. Так началась Асина работа с человеком, который привнес в ее жизнь радость и разочарование и повлиял на многие события в ее жизни.
От него приятно пахло одеколоном, его темно-синий костюм был явно сшит еще в прошлой жизни и пережил множество утюжек, зато сидел плотно, подчеркивая стройность. Сам Волохов показался ей «себе на уме» и даже несколько высокомерным.
– Извините, – обратился он к Асе, – насколько я понял, Лев Сергеевич именно вам поручил этот проект.
Он протянул свои документы и папку с образцами, на которые надо было ориентироваться. Ася повернулась и случайно наехала на него своим креслом, Волохов резко попятился, чтобы не соприкоснуться с ней, и чуть не сшиб кадку с оливковым деревом. Это выглядело наигранно.
– Я должен вас предупредить, – заметил он, – все это сверхконфиденциально, пожалуйста, никому не показывайте. Кстати, проект выполнен в американской программе «Проджект эксперт». У вас такой, наверное, нет.
– Конечно, нет, – ответила Ася тоже театрально, – но мне и не надо.
– Жаль, – ответил Волохов, – мне бы хотелось кое-что переделать, а эта программа сама все считает. И не просто так, а по международным стандартам. Эти стандарты специально разработаны в Америке для оценки инвестиционных проектов.
Он избегал лишних разговоров; покусывал губы и старался держаться немного отчужденно. И понятно, ведь он был обладателем проекта, который обязательно выстрелит. И тогда все они будут считать за счастье работать у него.
«Воображает, а мог бы комплимент сказать или шоколадку подарить, как все, когда им что-то срочно надо», – сказала себе Ася и улыбнулась, пытаясь поймать взгляд отведенных от нее глаз. Когда ей это удалось, Волохов смущенно засуетился.
– Что тут смешного! Зачем только женщин берут на работу?
Ася глядела пристально. Он не был похож на обычных посетителей конторы. Гордая посадка головы и целеустремленный взгляд, не лишенный интеллектуального озарения. Так когда-то расхаживал по институту замдиректора по научной работе, который пытался за ней ухаживать. Как она соскучилась по таким людям! За последние годы они все куда-то делись. Но, с другой стороны, в Волохове чувствовалась нервозность, свойственная творческим натурам, как будто кривая трещина прошла по всему облику, как по зеркалу. Ася ничего ему не ответила, повернулась к нему спиной и принялась за работу.
Американскую программу, которая считала все показатели и еще строила графики, Лева привез на следующий день из
– У тебя появился клиент, который тебе симпатичен. Да-да, я видел, как он на тебя смотрел. Еще, я заметил, ты глазки стала подкрашивать.
– Вадик, ты смешной, – говорила Ася и сама удивлялась, что он заставил ее улыбнуться, почти развеселил. Если вдуматься, то за последние три-четыре года Ася совсем разучилась смеяться.
Хоменко последнее время тоже был в приподнятом настроении, наверное, нашел способ обойти старину Фриша. Он зачастил в коридоры власти – представлял проект. После посещения инстанций все время требовались какие-то переделки, и Волохов стал приходить часто. Ася сохраняла деловой тон общения. Работа у нее спорилась, иногда она давала дельные советы, находила мелкие ошибки, смотрела на Волохова официально и даже строго. Это подействовало, и он просто прилип к ней.
С Волоховым они часто оставались вдвоем, а Лева теперь уже без нее отъезжал на свои встречи. Волохов называл ее Асей, а она его Николаем Константиновичем. Когда Лева уезжал, Николай Константинович с Асиного разрешения часто звонил в Москву с Левиного телефона. И каждый раз доверительно сообщал ей, с какими важными людьми он разговаривает. К сожалению, эти люди занимались совсем другим: банками, нефтью, оптовой торговлей и денег Волохову на проект не давали.
Неожиданный поворот
В начале декабря оказалось, что приближается день рождения Аркадия Приветова. Аркадий Тимофеевич занимал особое место в «Эко-Про» – большой кабинет с двумя огромными столами, которые были расставлены так, что их столешницы в плане напоминали букву «S», то есть доллар. Сидя лицом к окну, выходящему на Дворцовую площадь и, обдумывая очередную писанину, он любил останавливать свой взгляд на вершине Александровской колонны, где ангел, попирая змия, возносил руку к небу. Это был символ преодоления и победы.
Приветов был исключительно трудолюбив. В его кабинете хранились все проекты, которые поступали в «Эко-Про», а также всякие неофициальные писульки, касающиеся деловых связей и приоритетных направлений, в которые можно было встроиться благодаря этим связям. Он раскладывал бумаги, анализировал их, а потом целыми днями строчил обоснования. Периодически Хоменко вызывал его в кабинет для беседы с глазу на глаз, и заглядывать туда в такие моменты никто не решался. При общении с Хоменко Приветов выражал искреннее почтение и готовность, хотя от природы он явно не был кротким, и в индийской секте тоже не состоял. Но никаких выдающихся качеств Аркадий Тимофеевич не проявлял – ни мужества, ни агрессии – только технический прогресс, совсем как усердный ученик школы с углубленным изучением чистописания. Когда он трудился над своими опусами, лицо его менялось, превращаясь из упитанной «будки» громилы Приветова в круглую мордашку пионера Приветова, регулярно выполнявшего план по сдаче макулатуры, поскольку все приходилось переписывать и перепечатывать по нескольку раз. Его истинную натуру выдавало только отлично сшитое кожаное пальто покроя «шинель», явно купленное при более благоприятных обстоятельствах, и похож он был в этом пальто на первоклассного мафиози.
Предложение отметить день рождения одобрили все, да и традиция сплачивать коллектив застольем еще не вышла из употребления. Мысль о предстоящей пирушке позволяла немного отвлечься от угнетающей темноты последней декады ноября и к тому же возвращала в стабильное прошлое, где остался вкус салата оливье и «селедки под шубой». Решили пригласить и Волохова, на которого втуне надеялись как на будущего работодателя.
– Где еще ему взять умных и надежных людей, – говорил Вадик, разводя руками, как будто толковых людей и вправду больше нигде не было.
По случаю Хоменко пригласил свою знакомую – Ирину, которая не раз заходила в «Эко-Про». Происходя из знатной династии торговых работников, расчетливая и проворная, она прекрасно ориентировалась в торговле, а в периоды спада, которые случались при каждом кризисе, переключалась на духовные материи. И продавала их так же успешно. Она организовывала встречи с экстрасенсами и парапсихологами – неимоверно популярными тогда в народе. Сначала на прибыль особо не рассчитывала, но неожиданно оказалось, что сеансы вполне окупают себя, особенно в небольших уездных городках, где аренда зала в местном доме культуры (ввиду временного запустения культуры) стоила недорого, а народу набивалось много.
– А куда еще идти людям, потерявшим зарплату и даже надежду свести концы с концами, – объясняла она, – всяко лучше, чем пялиться в телевизор.
Когда на доме культуры появлялась афиша: «Встреча с известным экстрасенсом (телепатом, парапсихологом, коррекция кармы и пр.)», билеты расходились за два-три дня. Потом приезжал таинственный маг (конечно, международного уровня), одетый во все черное, посылал пассы в зал, и зал, затаив дыхание, настраивал свое поле в резонанс. Наступала мертвая тишина. Безработные и отчаявшиеся, коллективно пытались исправить свою карму, создавая физическое поле такой напряженности, что некоторые внезапно излечивались, а других вдруг осеняло. Были, конечно, и скептики. А где их нет? Скептики даже необходимы – иначе может нарушиться диалектическое равновесие.
И вот настал день, на который было назначено сплочение коллектива. С утра все работали: Лева уехал в областное правительство, Вадик был отправлен с поручениями и мелкими подарками в различные комитеты, а Асе было велено купить в «Доме книги» этим самым комитетам живописные календари к новому году.