Татьяна Соколова – Вброд по реке времени (страница 3)

– Я полагаю, Лев Сергеевич посадит вас за компьютер оформлять проекты. У нас это дело как-то вяло идет, – он взглянул на Гришу Злобина с извинением. – А вы, я слыхал, иностранные языки знаете и с компьютером ладите неплохо.

Домой Ася шла не спеша, размышляла об удивительной конторе Хоменко, в которую попасть можно было только с черной лестницы, как будто ее нарочно спрятали от назойливых глаз в грязном дворе с безобразными помойками, и, кстати, номера на двери квартиры не было. Но это все неважно. Главное – работа. Это подарок, посланный с Неба за все перипетии последних лет, за страхи и отчаяния, которые сыпались с того же Неба то снегопадами, то дождями.

На этот раз ей обязательно должно повезти, думала Ася. Сколько уже пройдено за последние годы! Закроешь глаза, и громоздятся в голове какие-то кооперативы, коммерческие центры, товарищества с разной ответственностью или вовсе без нее, а еще сделки и «крыши». Неужели ей, образованной и трудолюбивой женщине, не улыбнется удача?

Когда в стране случился коллапс, Ася работала в палеонтологическом отделе одного академического института, который некоторое время не попадал в поле зрения людей сверху. Зато потом, когда очередь дошла до этого НИИ, сокращения начались именно с Асиного отдела. Кого могло интересовать определение возраста горных пород по ископаемым окаменелостям, если даже геологические исследования вычеркнули из бюджета. Знающие люди говорили: «Наразведывали столько, что за тридцать лет не продать», – в заграницу, конечно.

Оставшись без зарплаты, народ стал коллективно увольняться. На бесплатную работу исправно ходили только непотопляемые интеллигенты старого поколения, чтобы скрыться в пропавших пылью, но дорогих сердцу кабинетах от незримой вражеской силы, которая, как разбушевавшаяся стихия, рушила все на своем пути во имя чего-то нового – еще толком не родившегося и поэтому малопонятного. «Главное – вовремя покинуть тонущий корабль», – говорила себе Ася. Но в мыслях она еще долго будет возвращаться назад и с замиранием сердца вспоминать свои маленькие открытия в науке и людей, с которыми работала.

Уволиться не проблема, а куда идти? И она решила записаться на бухгалтерские курсы. Но не в ларьке же торговать! Профессия бухгалтера за последние годы стала просто нарасхват. У каждой станции метро, как опята на старом пне, плодились торговые точки, не говоря уже о набирающих силу кооперативах, где тоже не хватало счетоводов. В новой жизни постоянно надо было учитывать и отчитываться, приспосабливаясь к постоянно меняющемуся по части налогов законодательству. Никакой симпатии к бухгалтерии Ася не испытывала, а ее образования, полученного на скорую руку за три месяца, хватало ровно на то, чтобы сводить дебет с крéдитом в ларьках и небольших кооперативах. Эта занудная и кропотливая работа отнимала уйму времени, но существенных доходов не приносила.

Поэтому Ася обрадовалось, когда удалось устроиться на постоянку в торговый кооператив, но пока она пыталась выяснить, чем именно они там торговали, этот кооператив развалился с треском и большим скандалом. Не уставая каждый день пролистывать газеты с объявлениями о вакансиях, она все-таки нашла себе работу помощника директора в небольшом совместном предприятии. Это СП занималось импортом и процветало, но директор любил повторять: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское». И однажды он рискнул в последний раз – и исчез. Тогда исчезали многие и совсем необязательно находились потом за границей.

В тот день, когда пропал директор, все перевернулось. В кабинете рыдала секретарша, она рассказала, что ночью на улице была перестрелка с какой-то группировкой.

– Они хотели отнять «крышу» у наших, – всхлипывала девушка, – двое охранников убиты, а один в больнице. Шеф пропал. Его наверняка уу-би-ли, – голосила она навзрыд.

Опять все рухнуло, как в бездну кануло: и приличная зарплата, и люди, к которым Ася успела привыкнуть за два года. Как будто на каком-то полустанке ее высадили из купейного вагона и затолкали в грязную теплушку. Потом она слышала о том, как делили уже обезглавленную фирму, и опять были жертвы с обеих сторон. И ведь кто-то организовывал эти войны, собирал целые армии мальчишек и натравливал их друг на друга. И мальчишки воевали по-настоящему – и гибли тоже по-настоящему

Дома ждал Сергей. После встречи со своим старым приятелем Левой Хоменко он позволил себе «по рюмочке». На плите стояла огромная сковорода картошки, и по всем комнатам распространялся приятный запах рыночного сала.

– Я всего год не видел Леву, – вещал Сергей с набитым ртом, – и такие перемены! Теперь ведь не поймешь, кто пан, а кто пропал. Нет, не ожидал, что он так поднимется.

Леву Хоменко Сергей знал еще со старых времен, а Ася всего лишь пару раз видела его в гостях у физика Рысева, куда они с мужем иногда заглядывали. Семья Рысевых была для Аси не чужой – их отцы работали на одной кафедре и когда-то были очень дружны. Да и сам Артем Рысев был талантливым и неординарным человеком.

Первая встреча с Хоменко случилась, когда Сергей и Лева еще работали в производственной фирме Рысева, а вторая, немногим более года назад, – когда Лева уже уволился, всерьез увлекся Индией и проводил там большую часть времени. В один из его приездов Рысевы устроили ужин и пригласили Сергея с Асей специально «на Леву».

Когда появился Хоменко, все уже час как сидели за столом. Сняв балахонистую кожаную куртку, он ступил в гостиную, сложив ладони домиком, чтобы поприветствовать собравшихся поклоном «намасте». В комнате повис легкий шлейф индийских благовоний и необычное для неспокойного времени умиротворение. Он был немного смущен всеобщим вниманием, шутил по поводу пира во время чумы, но ел с аппетитом.

Хотелось спросить, как это он из нормального мужика внезапно превратился в йога, но все сразу почувствовали невидимую черту и догадались, что за этой чертой авторитет Хоменко очень высок. Держался он просто, рассказывал, что индусы сохранили сакральное знание и веру, что у них в чести бескорыстная помощь, и они умеют управлять своей психикой, а главное – своими желаниями. Сложив руки в «намасте» и обращая глаза к небу, он благодарил своих индийских братьев за то, что они помогли ему обрести душевное здоровье и, конечно, физическое, утраченное за долгую и неправедную жизнь без веры. Внимая удивительным историям, которые могли случиться только в Индии, гости перестали наливать и ковырять вилками. Чувствовалось, что Лева постиг какую-то тайную премудрость, и она не только придавала ему веса, но и могла принести выгоду в непростой экономической ситуации.

Сережа говорил, что и раньше, в советское время, на предприятии, где они работали с Левой Хоменко, люди тянулись к нему. Хоменко никогда не выходил из себя, решал все вопросы без крика и мата – легко и с юмором, как будто видел дальше других и был выше мелочной суеты.

– Интересно, – задумчиво говорил Сергей, наливая себе очередную рюмашку, – каким это образом Лева умудрился отхватить помещение в центре города, да еще в таком месте. Он, конечно, всегда был на виду, работая главным инженером, и знал многих влиятельных людей, но деньги на него вроде не сыпались.

«Все это неважно, неважно, неважно», – думала про себя Ася. Главное, что она, наконец, нашла свое место. Судьбоносная встреча. Но на переломах и сама судьба сбивается с пути – ее повороты непредсказуемы, нелогичны и необъяснимы.

Красный Ягуар

Асина карьера развивалась стремительно. Сначала она исполняла роль машинистки и редактора, потом ей доверили проверять цифры в проектах. Оказалось, что народ преимущественно гнал липу, то ли по старой советской привычке, то ли по безграмотности в деле политэкономии капитализма, но не суть. Все приходилось пересчитывать. Через неделю она стала правой рукой господина Приветова – розовощекого геркулеса, казалось, так и не избавившегося от детской аллергии. Он был очень вежлив, умел ценить чужой труд, и его работа всегда была самой важной и самой срочной. Когда он писал, его лунообразное лицо с глубоко посаженными голубыми глазами и слегка вздернутым носом было сосредоточено, как у школьника. А писал он много, как будто успех дела напрямую зависел от производительности его пера. Закончив очередную писанину, он передавал ее Асе для печати, объяснял, как правильно оформить: отдельно заявку и отдельно проект для соответствующего комитета. На компьютере господин Приветов не умел – увы.

Он рождал инвестиционные проекты, о если б только знали инвесторы, из какого сора! Из путаной писанины на пожелтевших листах бумаги, из ксерокопированных страниц НИРовских отчетов и из прочей макулатуры, которую приносили бывшие советские рационализаторы, не имевшие представления о том, что такое настоящий инвестиционный проект. Десант различных американских фондов проявлял готовность научить наших кулибиных современным требованиям, но цена услуг американских чиновников-пенсионеров соответствовала примерно стоимости однокомнатной квартиры и была обнищавшим рационализаторам не по карману. Они кропали самостоятельно, добывая некоторые сведения у крупных предприятий, где иностранные специалисты внедрялись по требованию начальников свыше, естественно, за деньги этих предприятий.