Татьяна Селезнева – Гнедой, или Шаги сквозь время (страница 9)
Кулябкин ответил не сразу:
– А, захочет ли сама Мария Александровна венчаться со мной? Как она скажет, так и будет. Я приеду через неделю. – и, поклонившись графине, Петр Павлович направился к выходу, минуя анфиладу комнат. Сев в экипаж, дожидавшийся его у парадного входа, он уехал из усадьбы
Глава 16 Разговор матери с дочерью
После отъезда пристава, оставшись одна, Софья Николаевна тяжело вздохнула:
«Да, этот безродный, из бывших крепостных, вовсе не так прост и тем более не глуп. Судя по всему, ему свойственны понятия чести, благородства и даже великодушия. Однако, надо поговорить с Мари. Моя дочь так не похожа на меня… Росла все время рядом под крылом матери, а выросла почти, как чужая. Молчаливая и все время с книгами. Как знать, может этот бывший крепостной – не самая плохая для нее партия. Судя по всему, он еще и богат…»
Графиня Софья Николаевна постучала в комнату дочери и услышав:
– Заходите, маман, – открыла дверь.
Мари лежала на канопе с книгой в руках.
– Мари, у меня новости, – вкрадчиво начала графиня.
Дочь оторвала глаза от книги и вопрошающе посмотрела на мать.
– Мы спасены, Мари. Нас никто не собирается выгонять из усадьбы твоего отца…
– Бывшей усадьбы моего покойного отца, – поправила дочь.
– Более того, мы можем здесь проживать сколько нам заблагорассудится. Так сказал новый хозяин, купивший на аукционе наше поместье.
Мари закрыла книгу и отложила ее в сторону.
– Так, кто же новый хозяин бывшей нашей усадьбы?
– Трудно представить, это Кулябкин Петр Павлович. Пристав, что приезжал из Петербурга. Оказалось, что он очень богат, хоть и низкого происхождения. Представь, – из бывших крепостных Ордынских. Сейчас много из мужиков богатеет в городах. Это мы, – потомственные столбовые дворяне, истинная русская аристократия, нищаем с каждым днем в разоренных усадьбах.
– Он служит в полиции, как он мог так разбогатеть? Не на жалование все же…
– Вероятно, получил наследство от богатого родственника. Это еще не все, Мари… Петр Павлович сделал тебе предложение. – самым серьезным и почти торжественным голосом сообщила дочери Софья Николаевна.
Кровь прилила к лицу молодой графини. В волнении, она встала с кушетки и обхватив себя руками за плечи, нервно заходила по комнате:
– Ах, вот оно, что! Вот, что значит эта покупка имения! Как оказалось, пристав и меня вместе с усадьбой прикупил. – щеки взволнованной Марии Александровны запылали гневным огнем.
Мать не ожидала от всегда спокойной и даже холодной дочери такой бурной реакции.
– Прошу, возьми себя в руки, Мари! Давай разумно все взвесим и обсудим. Я сама не в восторге от подобного зятя низкого происхождения, да и фамилия у него ужасная – Кулябкин, как у большинства простолюдинов. Но Петр Павлович обладает и достоинствами: он молод, высок и статен, красив лицом. Да, к тому же богат. Манеры его просты и подчас грубы, но всему этому можно научиться. Я заметила в нем и благородство, и понятие чести, что свойственно не всем мужчинам, вращающимся в светских кругах. Вспомни, сватавшегося к тебе гвардейского поручика, промотавшего в карты состояние. А после того, как в свете разнесутся слухи, что наше имение пошло с молотка, вряд ли тебе найдется достойная партия.
– Меня не волнует мнение света.
– Мари, подумай хорошенько о себе, обо мне… Петр Павлович оставит службу и запишется в помещики, а это уже получение дворянства! И, самое главное, он просил не оказывать на тебя давления. Так и сказал перед отъездом в Петербург: «Решать Марии Александровне. Как скажет, так и все произойдет.» Он обещал приехать за ответом через неделю. Соглашайся, Мари и подумай о нас!
Глава 17 Белая Лилия
Как и обещал, ровно через неделю пристав Кулябкин, приехав из Петербурга, первым делом нанес визит в имение к Ордынским. Для себя он уже все решил: «если графиня Мария Александровна даст свое согласие стать его женой, то он оставит службу, запишется в помещики и получит дворянство, как того желает его предполагаемая теща, графиня Ордынская. Обзаведясь семьей, он обоснуется на постоянное жительство в имении, наймет грамотных, опытных в делах людей и засучив рукава, начнет поднимать усадьбу: отремонтирует конюшни, возродит конепроизводство, приведет в порядок оранжерею. Возможно, для этого ему необходимо будет поехать за границу самому, чтобы перенять новые методы ведения сельского хозяйства.
Если Мария Александровна откажет ему, то он останется на службе в Петербурге, а в имении будет наездами, чтобы следить за работами по ее восстановлению. Расстояние от столицы не так уж велико и при хорошем конном экипаже можно за ночь добраться до усадьбы. К своим 27-ми годам Петр достиг 10 чина, что не так и плохо. Однако, в городе с электрическим освещением, где в планах трамваями заменить конку, во всем чувствуется ветер перемен. На службу в полицию стали брать все чаще людей образованных, с университетскими дипломами, что гарантирует быстрый карьерный рост. Петр стал это ощущать в последнее время особенно остро. Теперь, когда у него есть деньги на все, нередко приходит мысль, что нужно, даже необходимо, получить высшее университетское образование и тогда при его усердии и опыте он достигнет высших чинов по службе.
Подъехав к усадьбе, Кулябкин вышел из экипажа и стал подниматься по парадной лестнице теперь уже его дома, однако, чувство, что он по-прежнему здесь чужой, а вовсе не хозяин, не покидало Петра Павловича. Немногочисленные слуги, давно не получавшие жалование, были в похожем положении: они не могли привыкнуть, что у усадьбы теперь другой владелец и по старой привычке обращались к графиням, как к законным хозяйкам, на что Кулябкин смотрел спокойно и, как на само собой разумеющееся. Он не хотел давать всем понять, кто в доме хозяин и вел себя подчеркнуто почтительно к дамам, хоть и утратившим права на владение усадьбой.
Слуга, приняв у Петра Павловича шинель, спросил:
– Как доложить господам?
– Скажи: Кулябкин Петр Павлович. – ответил ему пристав.
Через несколько минут навстречу к Петру вышла графиня-мать и по ее улыбающемуся лицу, он понял, что его дела не так и плохи…
– Ах, любезный Петр Павлович! Как Вы, однако, точны! Несмотря на такую метель приехали из Петербурга. Скоро время обеда. Надеюсь, что вы разделите его с нами?
Кулябкин в ответ учтиво поклонился Софье Николаевне:
– Как здоровье Марии Александровны?
– Благодарствую, она здорова.
Подойдя к Петру поближе, из боязни, что их услышат, графиня прошептала:
– Поздравляю. Мари согласилась на Ваше предложение.
Петр тихо ответил Ордынской-старшей:
– Я, надеюсь, что услышу это от самой Марии Александровны.
В это время дверь гостиной отворилась и вошла Мари. Кулябкин учтиво поклонился молодой графине, она ответила ему поклоном.
Мать посмотрела на дочь с особым выражением лица, затем повторила сказанное ею ранее, но уже гораздо громче:
– Моя дочь приняла Ваше предложение, Петр Павлович.
– Мне хотелось бы услышать это от самой Марии Александровны, так как ей решать. – повторил Кулябкин еще раз, теперь в присутствии младшей графини.
Мари, подняла на пристава светло-голубые глаза и чуть слышно произнесла:
– Я согласна стать Вашей супругой, Петр Павлович.
После чего вновь опустила ресницы и слегка наклонив голову, сжала бледные губы.
Подали довольно скромный обед из малого количества блюд. Мари сидела напротив Кулябкина, графиня-мать гордо восседала во главе стола, сервированного старинным фамильным серебром, которое теперь вместе со столом, со всем имуществом в доме, как и самим домом принадлежит новому владельцу – Кулябкину Петру Павловичу.
Мари, едва касаясь блюд столовыми приборами, отрезала крохотные кусочки. Ела медленно и исключительно с закрытым ртом, ни разу не промолвив и слова с целью завязать разговор за обедом. Ее глаза были по-прежнему опущены. Кулябкин только сейчас позволил себе хорошенько разглядеть ту, которая должна стать его женой. Бледная, с тонкой, почти прозрачной кожей, сквозь которую были заметны голубые прожилки, она напоминала собой хрупкий цветок белой лилии, расцветший посреди зимы. Один такой Петр случайно увидел в графской оранжерее. Каким-то чудом он выжил после того, как из-за нехватки дров пропала вся цветочная коллекция. Он разведет много лилий, как символ чистоты и непорочности Девы Марии и ЕГО Марии… Незнакомое ранее чувство, неожиданно нахлынувшее, вошло в душу простого человека, такого, как Кулябкин, – то было благоговение к Марии Ордынской. В строгом темном платье с белым кружевным воротником, гладкими волосами на прямой пробор, она внушала Петру именно это чувство. Он был потрясен таким открытием. Как не похожа она на девушек, коих он видел до встречи с ней… «Единственная и неповторимая Белая Лилия. Неужто, и впрямь, ты будешь моей?!» – сердце пристава сжалось от нежности к Мари. А она, будто, прочитав его мысли, вновь спрятала глаза, опустив веки с длинными ресницами.
Возвращался Петр в Петербург совсем другим человеком, нежели до своего приезда в усадьбу. Он был абсолютно счастлив. Впервые в жизни.
Глава 18 Окрыленный счастьем
Окрыленный счастьем, Петр подал рапорт на увольнение. Его начальник Лоскутов Николай Евграфович, был крайне удивлен и даже раздосадован такому поступку своего подчиненного. По слухам, сам из бывших мужиков, сделавший неплохую карьеру к своим пятидесяти с небольшим годам, благодаря женитьбе на дочери одного из высших чиновников, ныне почившего.