Татьяна Селезнева – Гнедой, или Шаги сквозь время (страница 13)

– На, Матрена возьми от меня, в благодарность за хлопоты твои.

– Благодарствую, Петр Павлович, – Матрена спрятала рубль в складках фартука.

На голос Петра вышел Михаил. Увидев приятеля, принял от него шубу и цилиндр с перчатками. Затем, обратившись к хозяйке, сказал:

– Принеси нам с Петром пообедать ко мне в комнату.

Петр пошел за Михаилом и оказался в бедной комнате студента-медика, где стоял лишь небольшой стол, два стула и узкая кровать, покрытая серым солдатским одеялом. У окна этажерка и полки с книгами. Высокого роста, атлетического сложения, бывшему полицейскому приставу было тесно в небольшой комнатушке.

– Однако, напугал ты своим видом Матрену… Не признала она в тебе прежнего Кулябкина. Да, я бы и сам не признал, ежели на свадьбе твоим шафером побывать не удалось.

– Миша, можно надеть на себя фрачную пару с цилиндром, перчатками, бобровую шубу… Купить имение, за то получить дворянство. Можно сменить фамилию на благородную, но свое истинное происхождение и бескультурье, этим не исправить. Как был я мужиком, так мужиком и остался. Не гожусь я в мужья графине Ордынской, прав был Лоскутов! Откуда мне знать, как подойти к такой, как Мария Александровна?! Да и кто у меня был до нее? Купчиха Терентьева! Прачка Лукерья! Вот, для них я подходящий вполне.

– Посмотри, Миша на мои руки, – Кулябицкий положил ладонь на дощатый стол, – а теперь положи свою. Сигарев послушно положил руку рядом с рукой Петра.

– Видишь разницу? Твои пальцы тонкие, такими только на пианино играть. А моя мужицкая лапа?! Я кулаком, бывало, дверь вышибал. У меня все огромное… Сломал я свою Белую Лилию! Не хочет она меня больше в спальню свою пускать! Одному тебе признаюсь: не подошел я ей… Другим бабам подходил, а Мария Александровна от меня на ключ заперлась. – Петру было необходимо высказаться другу и дальнему родственнику.

Михаил ответил:

– Я будущий врач-хирург. И не на пианино играть буду, а операции проводить. Вот, потому мне и руки нужны нежные, пальцы тонкие и гибкие. А тебе в полиции твои нужнее.

– Так, ушел я из полиции. Помещик Кулябицкий теперь. За то и дворянство получил.

– Так ты теперь дворянин? Помещик? И, впрямь, чудны дела твои, Господи! Надо было тебе, Петя ко мне раньше обратиться. Женщины, они особого подхода требуют. Подожди, я одну книгу медицинского характера тебе дам почитать.

Сигарев поискал на полке и найдя искомую книгу, протянул ее Петру:

– Почитай, пригодится.

Тут в комнату вошла Матрена с подносом в руках. На нем стояли тарелки с горячими щами из которых торчали утиные ножки и крылышки, краюха свежего ржаного хлеба, очищенный лук и кринка со сметаной.

– Вот, откушайте чем богаты.

Петр посмотрел на женщину:

– Матрена Леонтьевна нет ли у вас немного водки?

– Найду, голубчик. Сейчас, сейчас…

Матрена вернулась с графинчиком водки и двумя рюмками. Захватила и закуску: холодец с хреном и колбасу со шпиком.

– Давай с нами по рюмочке, пока хозяин не вернулся. – обратился к женщине Петр.

– Ну, если по рюмочке… Налей, Петр Павлович. Как отказать такому, как ты красавцу-молодцу!

Кулябицкий налил ей в рюмку водки и протянул. Матрена перед тем, как выпить сказала:

– Будь здоров и счастлив, Петр Павлович! Приходи почаще.

Она выпила водку и ушла, закрыв за собой дверь. А друзья, последовав ее примеру, закусили холодцом с хреном и принялись за щи со сметаной. Они были горячи, наваристы, густы и ароматны.

Наступила Масленичная неделя: снежная, солнечная, радостная, с гуляниями, ярмарками и ледовыми городками. Улицы полны разного люда. Этот праздник, как и Пасха, на короткое время роднит все сословия русского народа. На тройках с бубенцами можно увидеть и барышень-гимназисток «румяных», «от мороза чуть пьяных», и светских дам с кавалерами, и простой люд, радующийся уходу зимы и началу скорой весны. На улицах в ряд стоят столы, накрытые бумажными скатертями, на расписных подносах пыхтящие, начищенные до зеркального блеска самовары. Тут же блины пекутся, приманивая прохожих вкусным запахом. Кому с икрой, медом, кому со сметаной, а кому просто так, – с «припеком». Зазывалы зычными голосами зовут народ в трактиры, отъесться досыта перед Великим постом. Швейцары перед почтенной публикой услужливо открывают двери в рестораны с музыкой и цыганским хором. Гуляет Масленица! Широко гуляет, со всем размахом души русской!

Мари, сидя рядом с мужем Петром Павловичем, ехала в экипаже, который он успел для них купить перед свадьбой. Они сегодня приглашены к матери Мари, графине Софье Николаевне на «тещины блины». Эта добрая традиция дожила и до наших дней.

……………………………………………………………………………

Среда (лакомка). В масленичную среду мать жены (теща) по традиции печет блины и угощает зятя. Отсюда пошла знаменитая и крылатая фраза «к теще на блины». До сих пор многие россияне соблюдают эту традицию, так как она носит семейный характер.

……………………………………………………………………………

Голову Мари покрывала белая шаль-паутинка из тончайшего крученого пуха, одета она была в легкую, теплую шубку из меха песца, подбитую малиновым атласом, на ногах ботиночки серо-голубые в тон шубки. Хорошенькая, словно картинка, глаз не отвести. Молодая жена, опустив длинные ресницы, спокойно отвечала мужу, а все больше молчала. Перед тем, как навестить мать-графиню, они заехали к Фаберже и купили в подарок Софье Николаевне на Масленицу памятный сувенир в виде букетика жемчужных ландышей, стоящих в маленькой вазочке из горного хрусталя, словно веточки в воде. Эффект потрясающий. Подарок выбирала сама Мари, или Маша, как чаще ее называет муж. Его же она никогда не называет по имени, а только с отчеством.

К фамилии Кулябицкие привыкли быстро, будто так было всегда, а всего-то две недели миновали с их венчания…

В квартире Софьи Николаевны тепло и уютно. Есть все удобства и даже телефонный аппарат, по которому она созванивается с дочерью ежевечерне. Графиня, с рождения привыкшая жить в домах с большим количеством комнат, познала, по ее же словам, «прелести» проживания в городской квартире с электрическим лифтом, освещением, ванной и водяным отоплением. Глядя на нее заметно, что она довольна жизнью и вполне обходится тем, что имеет. Стоило бы ей на что-то пожаловаться зятю, он незамедлительно приложил все усилия, чтобы выполнить пожелания тещи Софьи Николаевны. Она об этом знает и не капризничает зря. Удивительно, но графиня совсем не скучает по светским развлечениям. Хоть и разменяла пятый десяток, но, по-прежнему, женщина вполне привлекательная и со вкусом. Коротает время за рукоделием, чтением книг в компании любимицы – французской болонки Аннет.

Дочь Мари и зять Петр Павлович по традиции расцеловались с Софьей Николаевной и вручили ей сувенир от Фаберже, который произвел на нее должное впечатление. Она, как истинная аристократка, имела тонкий вкус и ценила прекрасное.

Вошла горничная, молоденькая девушка с хорошими манерами, в белом крахмаленном фартуке и красивой кружевной наколке, низко опущенной на лоб. Она пригласила всех пройти в столовую, сообщив, что чай подан. Масличная среда – чаепитие у тещи с блинами прошла, выражаясь современным языком, в теплой семейной обстановке. Наблюдая за зятем, Софья Николаевна про себя отметила:

– Как он хорош! Настоящий русский красавец-богатырь из народной сказки, которую рассказывала няня в далеком ее детстве. Могучего роста, – косая сажень в плечах, белозуб, чист кожей, румян и синеглаз, густые кудри обрамляют его лицо с правильными чертами. И, как особый подарок природы, – черные соболиные брови вразлет… С такого, – картины писать. Даром, что не похож на кавалеров света ее молодости, затянутых в корсеты, но не признать за ним мужской красоты, было бы, – покривить душой. Одежда, выписанная из-за границы от дорогих фирм, лишь подчеркивает внешние достоинства Петра Павловича.

Отпив вместе чаю и тем самым, нанеся родственнице-графине визит вежливости, молодая чета Кулябицких распрощалась с Софьей Николаевной и уехала.

Уже сидя в экипаже, Петр обратился к жене: – Какие погоды прекрасные. Может поедем покататься в Стрельну или Павловск? Затем в ресторацию отобедать… Куда прикажете, Мария Александровна? Все для Вас!

После той ночи он ни разу не был с женой и желая загладить перед ней свою вину, старался хоть как-то развлечь ее, предложил вместе съездить на побережье солнечной Италии, где уже вовсю весна. Однако, Мария так пока и не дала ему на то согласия, а лишь промолчала. По ее поведению никто бы не догадался, даже родная мать, что спустя такой небольшой срок после венчания между молодоженами пролегла глубокая трещина. На ночь Мари по-прежнему запиралась в своем будуаре, давая понять мужу, что ему отказано переступать порог ее комнаты. Он, смирившись, принял отставку и терпеливо ждал, когда жена простит его.

Глава 24 Любовь и Жертва

Время шло, а Мария Александровна, запершись в своем будуаре за чтением книг, казалось совсем позабыла о муже. Даже попросила слуг приносить ей еду в комнату, чтобы не сидеть с ним за одним столом. Как уже догадался Петр, та совместная поездка к теще Софье Николаевне на Масленицу была исключительно спектаклем, чтобы не растревожить маман своими семейными неурядицами и показать ей, что между ними все хорошо и гладко. На предложение поехать вдвоем в Италию Мари ответила отказом.