Татьяна Селезнева – Гнедой, или Шаги сквозь время (страница 14)
Начался Великий пост и Петр Павлович в терпении и смирении перед женой дожидался его окончания. Он надеялся, что с наступлением Пасхи, а перед ней – Прощенного воскресенья, Мария простит его и все между ними уладится. Чужие люди в этот праздник христосуются, так неужели его суженная, его жена перед Богом и людьми откажет ему в этом…
Наконец, Прощенное воскресенье наступило и Петр, послав жене корзину с наилучшими цветами, что были тогда в Петербурге, осмелился попросить у Марии прощения. Он надел новую синюю тройку с красивым галстуком, рубашку, манжеты которой украшали поблескивающие золотые запонки от Картье, все указывало на важность момента. С волнением в сердце Кулябицкий постучал в дверь будуара жены. Заслышав ее шаги, Петр Павлович заволновался еще больше, чем в день их венчания. Дверь открылась и он увидел ее впервые после той поездки к теще на Масличной неделе. Его поразила произошедшая с Мари перемена, будто не месяц прошел, а гораздо больший срок. Из тоненькой девушки, с вечно опущенными ресницами, она превратилась в молодую женщину, смотрящую смело, прямо ему в глаза. Прекрасную, возможно, даже красивее, чем была, но женщину, ничего не имеющую общего с той его Белой Лилией. От этого неожиданного открытия Петр стал смелее и стоя на пороге комнаты жены, не в силах оторвать от нее взгляда, произнес:
– Мария Александровна, нам надо объясниться. Но вначале я попрошу у Вас прощения, как и положено сегодня в этот день. Простите меня!
На что Мария ответила спокойно, всем своим видом показывая, что она поступает обдуманно и искренне, а не из жеманства, которое было ей несвойственно:
– Бог простит и я прощаю Вас, Петр Павлович!
Кулябицкий приблизился к ней, чтобы на радостях поцеловать, но жена жестом остановила его:
– На этом все, Петр Павлович. А объясниться нам все же надо, тут вы правы. Мы поговорим в Вашем кабинете. Идите и ждите меня там. – После этих слов Мария дала понять, что разговор окончен и закрыла перед мужем дверь.
Петр пошел на свою половину и в кабинете стал дожидаться жены. Мария пришла, не заставив себя долго ждать.
Она начала разговор первой:
– Петр Павлович, теперь уже нам ясно насколько мы ошиблись и опрометчиво поступили, вступив в этот брак, который был обречен с самого начала.
– Ты, о чем, Машенька?! Я не считаю наше супружество ошибкой. Я полюбил тебя, очень. Возможно, слишком страстно… За то перед тобой виноват и буду просить прощения, пока ты не смилостивишься и не простишь меня окончательно. Да, я невоспитанный мужлан… Грубый, неотесанный мужик, недостойный тебя. Да и кому меня было воспитывать, когда я, осиротев в раннем детстве, целыми днями был предоставлен сам себе. Опекунша моя, Марфа Захаровна, как я тогда думал о ней, не любила, а лишь терпела мое присутствие в своем доме, но и она же сделала меня богатым. Очень богатым!
– И тогда Вы решили и меня прикупить по сходной цене на торгах вместе с усадьбой моего отца. Разве это не так, Петр Павлович?! Вы заплатили в два раза дороже, уплатили кредиторам наши долги, включая жалования слугам. Да, вы спасли нас с матушкой от позора быть изгнанными на улицу… Вы купили этот особняк на мое имя за право владеть моим телом. За него вы заплатили отдельно, осыпав меня золотом после того кошмара, что я едва пережила. Я расплатилась с вами той ночью. Но так не может продолжаться всю жизнь. Из-за трудностей в законах я не смогу сейчас получить развод, но еще и не хочу причинять горе своей матери, что ее единственная дочь – разведенная особа. Пока она жива, этого не случится. Если только Вы его не потребуете от меня. Закон будет на Вашей стороне. У мужчин гораздо больше прав, чем у женщин.
Петр смотрел на Марию, она говорила с таким убеждением, с таким жаром! Ее глаза и щеки пылали. Как не похожа она сейчас на ту девушку с опущенными ресницами, которую он увидел впервые.
– Маша, как же так! Я люблю тебя, ты мне нужна…
– Вы не умеете любить, Петр Павлович.
– А ты откуда знаешь, как надо любить?
– Из книг. Я книги про любовь читала…
Кулябицкий усмехнулся:
– Романы про любовь?
– Да. Пусть романы про любовь, но они о чувствах. Уверена, что вы понятия об этом не имеете. Прошу, вас отпустите меня, дайте мне свободу.
– Что ты хочешь, Маша? Какую тебе дать свободу?
– Я уеду заграницу, возможно в Париж. Сейчас многие девушки едут учиться, поступают в университеты Европы. Не надо мне Вашего золота и богатства. Я хочу сама стать самостоятельной и ни от кого не зависеть. Вы можете тоже быть свободны от данной мне клятвы на венчании.
Кулябицкий нахмурился, он был умен от природы и прекрасно понимал Марию. Он действительно любит ее и при своей внешней мужественности, а порой и суровости, обладает благородным сердцем вопреки происхождению из самых низов и недостатке образованности.
«Лучше я отпущу ее сам, чем она уйдет от меня и я никогда не узнаю, что с ней и где она. Насильно мил не будешь.» – с грустью подумал Петр.
– Хорошо. Я дам тебе свободу, но с небольшим условием, раз для всех мы останемся по-прежнему семейной парой, то я должен знать где ты, как тебе живется и в чем ты нуждаешься. Это мне необходимо, чтобы не волноваться за тебя. Я не буду надоедать тебе письмами и сообщу только в крайнем случае. Дом твой, можешь делать с ним что хочешь. Когда ты уедешь, я покину его. И, еще, я положу на твое имя капитал и назначу тебе ежемесячное денежное содержание, чтобы ты не нуждалась ни в чем.
Мария поняла, что их разговор с Петром Павловичем окончен и поднявшись с кресла, пошла к выходу из кабинета. Уже у дверей он задержал ее вопросом:
Постой, Маша, скажи… ты, что-то шептала тогда о каком-то зайце и окровавленной лисе на снегу… Что это было?
Марию отпустило: ушла не по годам серьезность и даже трагическое выражение лица, словно маска упала с ее лица. Петр вновь узнал в ней прежнюю Мари. Ту, которую впервые увидел в Кобылкине. Даже глаза ее стали светлее.
– Так, пустяки, Петр Павлович! Накануне венчания я из окна кабинета папа выстрелом из его ружья убила рыжую лису. Она гналась по полю за зайцем. Потом я поняла, что не нужно убивать хищника. Так задумано природой и Всевышним: – Заяц, рожден жертвой, надо было его пристрелить. Лиса не виновата, что ест зайцев. Нельзя путать замыслы Божии. Я напишу Вам, когда все будет ясно со мной. Благодарю Вас, Петр Павлович.
Глава 25 Отъезд в Париж
Разговор с матерью, Софьей Николаевной, был недолгим. Мари сообщила ей о своих планах вернуться в Париж, чтобы поступить в университет. Во Франции, Швейцарии, также Германии много студентов из России, а главное там принимают на учебу женщин, чего нет на Родине. На пороге 20 век, идет бурное развитие науки и техники, появился телеграф-телефон, метро, обещают пустить трамваи в крупных городах Российской империи. В Европе началась борьба женщин за избирательные права, образовываются общественные движения со свободной прессой. В России после смерти Александра Третьего, власть перешла к его наследнику Николаю Второму, молодому императору Всероссийскому. Осторожно и постепенно страна пошла навстречу реформам во всех отраслях. А для этого требовались образованные специалисты с высшим образованием. Империя испытывала серьезную нехватку кадров.
Графиня-мать слушала свою дочь и недоумевала:
– Только недавно вышла замуж и оставляешь мужа, чтобы вернуться в Париж?! Как это понимать, Мари? И он спокойно отпускает тебя?! Нет, лучше скажи мне правду, чем я буду тонуть в догадках!
Мари согласилась с доводами матери, в логике и рассудке ей не отказать:
– Я не хотела причинить Вам боль, мама, но послушав Вас, я приняла предложение Петра Павловича, когда мы находились в отчаянном положении. Я сама просила мужа дать мне свободу и в ответ вернула его венчальную клятву верности. А, в Париж я еду вовсе не развлекаться и сорить деньгами мужа, которые он обещал мне ежемесячно выплачивать. Я еду учиться, чтобы стать независимой от кого либо, в том числе и от него.
– Ты возьмешь меня с собой в Париж, Мари?
Дочь опустила перед матерью голову:
– Я буду писать тебе. Не надо волноваться за меня.
– Я остаюсь одна с прислугой и болонкой… Прости меня, Мари! Есть грехи на моей душе перед тобой!
– Развода в ближайшее время не произойдет, мама. Для всех я замужем. Разве мало семей подолгу живут раздельно друг от друга в силу разных причин. Петр Павлович – человек достойный, ты можешь положиться и рассчитывать на него. А теперь, простимся. Не надо слез. Я не умерла, а уезжаю учиться. Возможно, стану изучать медицину. Я буду часто писать тебе.
Мари поцеловала мать и ушла. У подъезда дома г-жу Кулябицкую ожидал кучер в семейном экипаже, с уложенным в него багажом и всем необходимым для дальней дороги. Мари предстояло ехать до Парижа железной дорогой. Впервые одной. По ее же просьбе муж не поехал провожать Марию Александровну на вокзал. Однако, он все же был там. Переодевшись в простолюдина, наблюдал за женой до тех пор, пока она не зашла в вагон. Убедившись, что все с ней все хорошо и дождавшись отправки поезда, Петр поехал домой.
Кондуктор расположил г-жу Кулябицкую, согласно купленному билету, первым классом «Люкс», что обеспечивало ее комфортом в одноместном купе. Носильщик доставил и убрал на полки багаж. Получив «на чай», поклонившись, вышел.