Татьяна Русуберг – Мое лицо первое (страница 27)
Вот почему необходимо: а) использовать шифр и б) найти безопасный способ передачи сообщений. Я уже взяла в библиотеке книгу о шпионах и конспирации. Рассчитываю почитать ее сегодня вечером.
P. S. Интересно все-таки, предупреждение в тетради насчет вечеринки оставил мне Д. или кто-то другой?
Думаю, вопрос с шифром решен. Буду вместо него использовать руны! У нас дома есть рунический алфавит – я увидела его в одной книге про викингов. Папа использовал ее для подготовки к занятиям. Палочки и закорючки рун напоминают птичьи следы на снегу. Их должно быть легко рисовать. А если кто-то увидит фразу, написанную рунами, то подумает, что это бессмысленные детские каракули. Никому и в голову не придет, что закорючки что-то значат. А уж тем более расшифровывать их!
Никому кроме Д. Уверена, если он получит записку, написанную рунами, то не успокоится, пока не найдет ключ и не прочтет текст. А с его гиперлексией, думаю, эта задачка будет для Монстрика проще пареной репы. Пока что я обнаружила только одну сложность: в руническом алфавите всего 18 букв, а в датском – 29! Например, эквивалента буквы «ч», первой в моем имени, среди рун нет. Впрочем, как и буквы «ж», например.
В общем, я обратилась к папе. Учитель он в конце концов или ху? Сказала, что нам на истории рассказывали о рунах и я хочу попробовать написать рунами свое имя. Папа мне объяснил насчет «ч». Викинги писали так, как слышали. Буква «ч» обозначает сложный звук. Значит, надо подобрать две-три руны, которые его передают наиболее близко. Например, «турисаз» и «соль». Выходит, первая руна моего имени – «тури-саз», что значит «шип». Она даже похожа на шип или острие. Палочка и треугольник посредине – любой ребенок нарисует.
Я долго думала, что написать в первом сообщении Дэвиду. Оно ведь должно быть кратким, но емким. И еще позитивным – таким, чтобы Д. захотелось ответить. В итоге я вырвала страничку из блокнота и написала просто: «Давай дружить. Ч.». Рунами, конечно.
Для начала я решила оставить записку в учебнике или тетради Д. Если все пойдет как задумано и Монстрик расшифрует послание и ответит положительно, то придется подумать о почтовом ящике – безопасном надежном месте для обмена записками. Месте, которым и я, и Д. могли бы пользоваться, не вызывая подозрений, но которое нельзя случайно обнаружить.
Завтра попробую поискать такое в школе.
Сегодня утром, пока готовила бутеры себе для ланча, мне пришла в голову одна мысль – по-моему, гениальная! Нужно подкрепить свое послание жестом доброй воли. А то Д. еще подумает, что кто-то решил над ним подшутить в извращенной форме. Это я насчет дружбы. Зато вот если бы записку подкреплял еще и поступок…
Я тут заметила на днях кое-что. Возможно, это касается пункта № 6 из моего списка – насчет интереса Д. к объедкам. Я уже писала о коробке для ланча, которую Д. ставит вместе со всеми в холодильник. Ну так вот. Это вышло случайно. Я совала свой ланч-бокс на полку, которая и так уже была битком набита. Ну и свернула Дэвидову коробку на пол. Ничего с ней, к счастью, не случилось, да и не видел этого никто.
Я сразу подняла ланч-бокс, чтобы вернуть на место. И тут кое-что меня насторожило. Коробка была слишком легкая. Ну, я не утерпела: спряталась за дверцей холодильника и открыла ее. А там пусто! Ну, можно было бы, конечно, это объяснить тем, что Монстрик уже все слопал. Вот только, во-первых, дело было утром, еще до первого урока. А во-вторых, в боксе даже крошек не водилось, которые там обычно после бутеров остаются. И едой из него не пахло, вот.
Да, дорогой дневник, я действительно обнюхала коробку Д. – на что только не пойдешь ради науки!
В рамках эксперимента я продолжила проверять ланч-бокс с покемонами каждое утро, стараясь выбирать момент, когда около холодильника никого не было. И каждый раз коробка оказывалась пустой. Напрашивается вопрос: зачем таскать в школу ланч-бокс без еды? И зачем занимать место в холодильнике?
Варианты ответов:
1. У Д. действительно чердак прохудился. Например, ему
2. Д. делает так, чтобы все
Вот уж не знаю, какой из этих ответов мне не нравится больше. Хочется выкинуть мысли об этом из головы и не думать, но не получается. К тому же настоящие ученые не закрывают глаза на факты. Даже на те, которые не укладываются в их картину мира.
Ну так вот. Я мазала масло на хлеб, когда меня осенило: а не сделать ли двойную порцию бутеров? Одну – для себя, а вторую я могла бы потихоньку положить в ланч-бокс Д. Конечно, я не знаю, какие бутеры ему нравятся – тут я уверена только насчет чили кон карне. Но во всяком случае колбаса у меня свежая и в помойке не побывала. И ветчина. И сыр. Еще я обычно беру с собой морковку. Ест ли Д. морковку? Может, почистить ему парочку?
Тут я, к счастью, вспомнила о размере ланч-бокса, в который собиралась все это впихнуть, и ограничилась двумя бутербродами.
Я знала, что Д., как и все, заберет коробку из холодильника в обеденный перерыв и куда-то усвищет, как он это обычно делал. Вряд ли мне удастся за ним проследить. Придется смириться с тем, что я не увижу выражения его лица, когда он откроет бокс. Если он его откроет. Вдруг Д. не заметит, что коробка потяжелела? Или решит, что мои бутеры ему тоже
В общем, в школу я пришла вся в сомнениях. Зато адреналин в крови просто зашкаливал. Интересно, как с этим справляются настоящие шпионы? Или антропологи, которых забросили в джунгли, где обитает людоедское племя? Даже Кэт заметила, как меня колбасит. Пришлось соврать, что это из-за предстоящей родительской беседы.
У нас действительно вечером должны были проходить собеседования. Как обычно, учителя по очереди будут вызывать родителей вместе с каждым учеником и в течение четверти часа грузить пап-мам инфой об успеваемости, поведении, посещаемости и социальных навыках их ребенка. Многих ребят перед этим событием плющило – хорошо хоть, случалось такое всего два раза в год. Кэт же не знала, что если твой отец учитель, то эта пурга напоминает хорошо отрепетированный спектакль, когда все актеры помнят реплики друг друга слово в слово.
«Чили могла бы быть немного активнее на уроках». «Мы так рады, что у Чили быстро появились друзья». «Нужно бы немного подтянуть географию». Все это мы с папой уже дома проходили, и не раз. Но на беседу тащиться все равно придется – правила есть правила, они одинаковы для всех.
Блин, от ланча отвлеклась. Так вот, я подошла к холодильнику последней, заслонила собой полки и быстренько сунула два бутера в коробку Д. Она едва закрылась! Тут как раз звонок прозвенел, и от испуга я чуть не выронила свой бокс. Вот так напряг! А ведь еще предстояло подсунуть Д. записку до большой перемены.
Как назло, в классе постоянно тусовался народ. Подойти к парте Д. незамеченной не было никакой возможности. В итоге пришлось разыграть целую комедию. Я будто бы хотела поговорить с Аней, но споткнулась о чей-то рюкзак, когда шла к ней по проходу. Уцепилась за парту Д. и свалила с нее «Косого мальчика» – этот роман мы как раз проходили на датском. Бумажка в кулаке стала влажной от пота, но я все же умудрилась впихнуть ее между страниц, когда клала книжку на место.
Я завела себе карманное зеркальце – якобы чтобы проверять, не размазалась ли тушь и не растрепались ли волосы. На самом деле с его помощью было очень удобно подглядывать, что происходит сзади меня. Например, нашел Д. рунное послание или нет.
Точно я, конечно, пока сказать не могу, но думаю, что нашел. Потому что, когда я в очередной раз глянула в зеркальце, Мон-стрик оторвался от созерцания собственного пупка и настороженно рыскал глазами по классу. Так и зыркал из-под челки. Черный смотрел угрюмо-подозрительно, голубой сверкал неожиданно острым любопытством. Наверное, оба пытались определить автора странной писульки. Я невольно улыбнулась.
– У тебя что, новый блеск для губ? Или тени?
– С чего ты взяла? – Я быстро спрятала зеркальце в пенал и повернулась к Кэт.
– Ну, ты все время пялишься в эту штуку с довольным видом. – Соседка по парте всмотрелась в мое лицо.
– На самом деле я выщипала брови, – прошептала я, заговорщицки склонившись к ее уху.
Лоб Кэт прорезала вертикальная морщинка:
– Да? Что-то не похоже. Думаю, подруга, причина совсем в другом.
У меня аж в груди екнуло.
– И в чем же? – едва выговорила я.
Катрина торжествующе улыбнулась:
– Ты втрескалась. Признайся, ведь так?
Я не знала, плакать мне или смеяться, поэтому просто промолчала. А Кэт придвинулась ближе и пихнула меня плечом:
– Скажи, это Эмиль, да?
Тут мне реально поплохело. Кажется, в последнее время у меня аллергия на это имя.
– А что, это так заметно? – прошипела я, но, кажется, подруга не уловила сарказма.
– Еще бы! Ты как его увидишь, так то краснеешь, то бледнеешь. Прячешься от него по углам. Зато в клубе…
– А что в клубе? – насторожилась я.
– Это ты мне скажи, что вы с Эмилем в темном коридоре делали, – хихикнула Кэт, прикрывая лицо учебником. – Говорят, вы стояли ну о-очень тесно друг к другу, а его рука…
– Чили, Катрина! – Училке по датскому надоело терпеть наше перешептывание. – Кажется, кому-то из вас очень хочется прокомментировать главу, которую мы разбираем. Кстати, а какую главу мы сейчас разбираем?