Татьяна Русуберг – Мое лицо первое (страница 26)
– У этой девушки африканские корни. Я надеялся на ее знание языка и города, в котором она родилась. И попросил ее разыскать мальчика с разными глазами.
– И она нашла его? – Я слизнула с ложечки шоколадный крем, почти не чувствуя вкуса.
Англичанин кивнул:
– Рассказывая ей о происшествии у киоска, я упомянул, что продавец кричал вслед убегавшим подросткам что-то вроде: «Fucking Christianites!» Тогда я подумал, что он назвал их сектантами. Но оказалось, речь шла о христианитах – жителях вольного города[15], граница которого проходила всего в нескольких сотнях метров от маршрута моих прогулок. Там Флавия и начала свои поиски.
– Постойте, – заметила я, проглотив огромный кусок пирожного. – Христианитам запрещено воровать. Если они нарушат это внутреннее правило коммуны, их могут изгнать.
Генри заглянул в пустую чашечку, будто надеялся обнаружить там еще кофе.
– Люди, которые считают, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, никогда не переведутся, вы со мной согласны? К тому же ребята присвоили чужое не в Христиании, а за ее границами. Сотрудник киоска признался Флавии, что уже устал от частых набегов
– Так ваша помощница нашла Дэвида в Христиании?
Генри снова кивнул:
– Это стоило немалых усилий и нескольких сотен крон, чтобы развязать языки, но да – в конце концов Флавия предоставила мне адрес парнишки. Местные называли его Страшилой. Он жил в доме женщины по имени Виви.
Что еще за Виви?!
– Меня, конечно, порадовало, что мальчик не спал на улице. Но я, по понятным причинам, решил, что Виви – его мать. А о ней шла слава… – Генри деликатно кашлянул, – женщины легкого поведения, да к тому же постоянной клиентки Пушер-стрит[16].
О боже! В девятнадцать Дэвид спутался с наркоманкой и проституткой! Он для нее еще и выпивку приворовывал. Куда катится мир?!
Стараясь, чтобы шок не отразился на моем лице, я натянуто улыбнулась:
– Виви стала для вас проблемой?
– Виви? – Генри мягко рассмеялся. – Скорее наоборот. Я появился в ее жизни ниоткуда и лишил ее сразу няньки и источника доходов.
– Няньки? – Я уже ничего не понимала.
– Эта милая ночная бабочка быстро убедила меня, что не имела никакого отношения к появлению на свет Шторма. На самом деле она была ненамного его старше. Первого ребенка родила в пятнадцать – мальчику на момент нашей встречи исполнилось десять. Кроме него, в квартире размером со спичечный коробок обитало еще двое детей. Младший ползал по полу в памперсах. Среднего Шторм когда-то спас от бродячей собаки и привел домой. За это Виви предложила ему матрас на полу. Шторм, который тогда жил в коробке в кустах у озера, согласился. Понимаете, Чили, приближалась зима…
– Ясно. – Пирожное лежало в желудке тяжелым камнем. – Скажите, Дэвид тоже был наркоманом? Он и эта Виви… они?..
– О, Святая Мария, нет! – Англичанин всплеснул руками. – Виви не называла Дэвида иначе как Страшила или Приблудный. Она терпела его потому, что парень присматривал за ее детьми да еще платил за несчастный квадратный метр пола, на котором спал. Он даже умудрялся поддерживать мало-мальский порядок в квартире и следить, чтобы детям не попадались на глаза клиенты матери. Насколько это было возможно, конечно. А наркотики… В Шторма даже обычный аспирин приходится запихивать. Быть может, это последствия психиатрического лечения, но он с большим недоверием относится к лекарственным препаратам, что уж говорить о веществах, изменяющих состояние сознания. Так что курение – единственная зависимость, которую я обнаружил у Шторма.
Я подумала о детях Виви. Наверное, Дэвид очень скучал по близнецам. А может, увидел в малыше – заброшенном, болтающемся по улицам и искусанном одичавшим псом – себя маленького?
– А чем Дэвид зарабатывал на жизнь? – спросила я, перебирая в уме возможные варианты ответа. Грабил киоски? Торговал гашишем? Обчищал карманы туристов? Или связался с одной из делящих вольный город банд?
Англичанин покачал головой:
– Меня это не интересовало. Я только спросил Шторма, есть ли у него паспорт и дадут ли родители ему разрешение на выезд. Он ответил, что он совершеннолетний и что с паспортом проблем не будет. На этот раз я подготовился к нашей встрече. Показал ему на планшете работы Алекса, сайт агентства и объяснил: все, что нам поначалу потребуется – это сделать его снэпшоты[17]. И пригласил на очередной съемочный день «Саг». Я хотел показать Шторму, что собой представляет работа модели. Хотел, чтобы он знал, на что идет.
– И Дэвид согласился?
– Ну, – Генри печально рассмеялся, – когда он увидел меня в прихожей Виви, то сначала чуть не сбежал в окно. Остался только потому, что побоялся со мной детей оставить. Шторм ведь принял меня за сталкера-извращенца. Пришлось доказывать, что хоть я и гей, но на лиц мужского пола не бросаюсь, независимо от возраста.
Значит, все-таки гей. Я невольно взглянула на кольцо, слишком похожее на обручальное. То, с каким восхищением Генри говорил о Дэвиде… Это гордость агента за открытую им звезду, или… или что-то совсем другое?
– А потом Шторм рассказал мне о шрамах. И даже показал некоторые. На запястьях, знаете? – Генри поднял крупные бледные руки, повернув ладони тыльной стороной ко мне. – Он прятал их под детскими браслетами. Такими, из цветных резиночек.
Я кивнула, зная, что не справлюсь с голосом. В школьное время это были браслеты из бусин. Резиночки придумали позже.
– Он думал, я откажусь от него из-за дефектов на коже. – Англичанин машинально потер запястье ладонью. – Я сказал, что решать будет Алекс. Но если Шторм захочет избавиться от шрамов, их можно сгладить. Или скрыть татуировками. Так уже делали до него. Парень даже не раздумывал. Он сказал, что подпишет контракт, если в нем агентство обязуется оплатить любые тату по его желанию. Я принял это условие, но понял его, только когда Шторм разделся для снэпшотов до белья.
Генри сглотнул, будто правда застряла у него в горле – огромная, шершавая и уродливая, ни выплюнуть и ни проглотить.
– Дэвид рассказал, откуда у него шрамы? – тихо спросила я и провела пальцем линию от края брови к скуле.
Англичанин склонил безволосую голову над столом.
– Прежде чем подписать контракт. Он сам на этом настоял. Хотел, чтобы я все знал. О том, что он сделал. И о том, что сделали с ним… Наверное, – ухоженные пальцы дрогнули, смяли салфетку, – Шторм думал, что я тут же укажу ему на дверь. Возможно, он сам хотел сбежать. Я не дал ему. – Генри вскинул потемневшие до черноты глаза-изюмины, обращая на меня отчаянный взгляд. – Если Шторм не сбежал тогда, он бы ни за что в жизни не сбежал сейчас, как бы полиция ни пыталась убедить меня в обратном. С ним что-то сделали, мисс… Чили. С ним сделали что-то дурное насильно. И я не успокоюсь, пока не найду этого недочеловека и не найду Шторма.
Его рука протянулась через стол и легла на мою, холодную и бесчувственную.
– Вы поможете мне в этом, Чили?
«Давай дружить»
Одиннадцать лет назад
В любой гуманитарной науке самое главное – критическое отношение к источникам. Так всегда говорит папа. А дэвидоведение, безусловно, гуманитарная дисциплина. Возможно, под-ветвь антропологии? Ведь антропология – это наука о человеке.
За последнее время я узнала о Д. следующее (перечисляю в произвольном порядке):
1. Д. писается в постель. В медицине это называется энурез. По-моему, если это правда, то это ужасно. Но правда ли это? Вот в чем вопрос. Источник информации – Эмиль. Достоверность источника: сомнительная. Мог ли Эмиль мне соврать? Запросто. Возможная причина: Эмиль ненавидит брата, поэтому хотел унизить его в моих глазах. Возможность проверки достоверности информации: пока маловероятна.
2. Д. всегда говорит правду. Он не может врать из-за своего
3. Д. доносит учителям на одноклассников, попросту говоря, стучит. Источник информации: снова Эмиль. См. выше по поводу достоверности. Хотя историю с флагштоком подтвердила Кэт. Но она не сказала, почему с Д. так обошлись. Возможность проверки достоверности информации: невелика. Я попробую, конечно, расспросить Катрину о подробностях. Но тут возникает другая проблема: невозможно
Итак, подведем итоги. Я пока что ответила только на вопрос номер пять из списка дэвидоведа, зато прибавилось еще новых три. Чтобы продвинуться дальше, мне необходим достоверный источник информации. А какой источник может быть достовернее самого объекта наблюдения?
Да, из Д. обычно и слова не вытянешь. Но, кажется, я нашла решение этой проблемы. И ведь оно все время лежало на поверхности! У Монстрика гиперлексия, так? Значит, с ним нужно не разговаривать, а переписываться! Тут, конечно, снова закавыка. У Д. нет мобильника, а возможно, и компа с подключенным Интернетом. Значит, остаются аналоговые носители информации, попросту бумага, по которой пишут ручкой. Думаю, можно попробовать начать с записок. Ну, а если хорошо пойдет, и на письма перейти. Главное – чтобы никто об этом не узнал. Потому что если одноклассники пронюхают, то плохо придется не только Д., но и мне. И попробуй потом объясни про антропологический эксперимент. Или не поверят, или запишут во фрики.