Татьяна Пугачева – Зигзаги судьбы (страница 6)
Но когда шина была готова, стало немного легче. Нога была зафиксирована, и острая боль сменилась тупой, пульсирующей.
Игорь откинулся на импровизированную подстилку из мешков и закрыл глаза. Силы покидали его с каждым часом. Организм тратил огромную энергию на борьбу с холодом, на преодоление боли, на попытки выжить. А пополнить энергию было нечем – ни еды, ни тепла.
Он попытался вспомнить что-нибудь согревающее – летнее солнце, горячий кофе в любимом кафе, теплую постель в своей квартире. Но воспоминания казались далекими и нереальными, как сны.
Реальностью были холод, боль и медленно сужающееся отверстие наверху. Игорь посмотрел вверх и с ужасом понял, что провал уменьшился еще наполовину. Снег продолжал падать, и к вечеру отверстие может затянуться полностью.
Тогда штольня превратится в герметичную камеру. Воздуха хватит ненадолго, и смерть от удушья будет быстрой, но мучительной.
Нужно было что-то делать. Игорь заставил себя встать и снова подойти к стене. Может быть, если попробовать не карабкаться, а копать? Выкопать ступеньки в земляной стене?
Он начал долбить мерзлую землю куском железа, найденным среди мусора. Работа была тяжелой – земля поддавалась плохо, а каждый удар отдавался болью в сломанной ноге. Но страх задохнуться заставлял работать.
За час он выкопал первую ступеньку. Неглубокую, неровную, но все же опору для ноги. Потом вторую, чуть выше. Работа шла медленно, силы таяли на глазах, но он продолжал долбить мерзлую землю.
К вечеру у него было четыре ступеньки, поднимавшиеся по стене на высоту чуть больше метра. До края провала оставалось еще метра три, но это уже был прогресс.
Игорь попробовал подняться по своей лестнице. Получилось – он смог подняться выше, чем раньше. Но до края все еще было далеко, а силы были на исходе.
Он спустился обратно и рухнул на подстилку. Тело тряслось от усталости и холода, дыхание было прерывистым. Работа отняла последние силы, но дала крохотную надежду. Завтра он продолжит копать ступеньки. Завтра он доберется до края.
Если доживет до завтра…
Наверху метель бушевала с прежней силой. Провал засыпало все больше, и свет, проникавший в штольню, становился все тусклее. Скоро наступит ночь – вторая ночь в каменной ловушке.
Игорь натянул на себя все найденные тряпки и мешки, съежился в углу штольни. Нужно было экономить тепло, экономить силы. Завтра будет новый день, новая попытка выбраться.
А пока можно было только ждать и надеяться, что дед его ищет. Надеяться, что метель кончится. Надеяться на чудо..
Но в глубине души Игорь уже понимал: чуда может не случиться. И тогда эта штольня станет его могилой, а снег укроет ее так, что никто никогда не найдет его останков.
Ветер выл наверху, снег продолжал падать, а в каменной ловушке человек медленно умирал, поняв наконец, как беспомощен он перед лицом разбушевавшейся природы.
Глава 7. Желтые глаза в белой пустоте
Игорь очнулся от странного ощущения – кто-то наблюдал за ним. Сквозь дрему пробилось смутное беспокойство, заставившее открыть глаза. Первое, что он увидел, – это желтые глаза, светившиеся в сером полумраке штольни.
Волк стоял на краю провала и смотрел вниз. Огромный, серый, с роскошной зимней шубой. Матерый самец, именно такой, о котором говорил дед. Желтые глаза были неподвижными, внимательными, изучающими.
Игорь замер, не решаясь пошевелиться. Сердце забилось так громко, что казалось, его слышно на весь лес. Первобытный ужас, дремавший в глубинах подсознания, проснулся и заполнил все существо. Волк. Хищник. Убийца.
Зверь не двигался, только смотрел. В его взгляде не было ни злобы, ни голода – только холодное любопытство. Словно он изучал странное создание, попавшее в каменную ловушку.
Долгие секунды человек и зверь смотрели друг на друга. Игорь боялся дышать, боялся моргнуть. В голове проносились обрывки знаний о волках: не показывать страх, не поворачиваться спиной, не бежать… Но как не показывать страх, когда каждая клетка тела кричит об опасности?
Потом волк неожиданно исчез. Просто отступил от края провала и растворился в белой пустоте метели. Игорь остался один, дрожа не только от холода, но и от пережитого ужаса.
Он медленно сел, прислушиваясь. Наверху была тишина – только вой ветра да шорох падающего снега. Но теперь Игорь знал: он не один в этом лесу. Волки знают о его присутствии.
Время тянулось мучительно. Игорь то и дело поглядывал вверх, ожидая увидеть желтые глаза. Но волк не появлялся. Может, ушел? Может, потерял интерес к застрявшему в яме человеку?
Через час зверь вернулся. На этот раз он подошел к самому краю провала, и Игорь смог рассмотреть его получше. Действительно матерый – широкая грудь, мощные лапы, умные, настороженные глаза. Шрам через морду говорил о том, что этот зверь прошел не одну драку.
Волк внимательно обнюхивал край провала, принюхивался. Потом снова посмотрел вниз, прямо на Игоря. В желтых глазах мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Нет, это невозможно. Волки не знают сочувствия.
– Уходи, – прошептал Игорь. – Уходи отсюда.
Волк словно услышал его. Зверь еще мгновение постоял на краю, потом развернулся и скрылся в метели. Но Игорь чувствовал – это не прощание. Волк вернется.
К полудню метель немного утихла, и сквозь провал стало проникать больше света. Игорь воспользовался этим, чтобы продолжить копать ступеньки в стене. Работа шла тяжело – мерзлая земля поддавалась с трудом, а сломанная нога ныла от каждого движения.
Он выкопал еще две ступеньки, когда снова услышал шорох наверху. Волк вернулся и опять стоял на краю провала. Но на этот раз он был не один – рядом с ним показались еще две серые морды.
Стая. Игорь почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Один волк – это уже серьезно. Но стая – это смерть. Он видел документальные фильмы, знал, как охотятся волки. Окружают, загоняют, рвут на куски.
Но звери вели себя странно. Они не скалили зубы, не рычали. Просто стояли и смотрели. Словно совещались, что делать с попавшим в беду человеком.
Матерый вожак спустился в провал на несколько метров, цепляясь когтями за неровности стены. Игорь замер с куском железа в руке – единственным оружием, которое у него было. Но волк не нападал. Он осторожно приближался, принюхиваясь.
– Не подходи, – сказал Игорь, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Не подходи ближе.
Волк остановился в трех метрах от него. Желтые глаза внимательно изучали человека – его сломанную ногу, самодельную шину, жалкую подстилку из тряпок. В взгляде зверя было что-то неуловимое – не враждебность, а скорее… понимание?
Потом волк развернулся и так же осторожно выбрался из провала. Наверху послышалось тихое поскуливание – звери о чем-то переговаривались между собой.
Игорь не понимал, что происходит. По всем законам природы волки должны были либо напасть на беспомощную добычу, либо уйти, потеряв интерес. Но они оставались рядом, словно охраняя провал.
К вечеру стая ушла, но ненадолго. Через час волки вернулись, и на этот раз с ними было что-то еще. Игорь услышал шорох, потом в провал полетел кусок мяса – часть заячьей туши.
Мясо упало рядом с ним, еще теплое, с запахом свежей крови. Игорь недоверчиво посмотрел на неожиданный дар. Волки кормят его? Это невозможно!
Наверху послышался тихий вой – протяжный, мелодичный. Не угрожающий, а скорее… успокаивающий. Словно стая говорила: "Не бойся. Мы не враги".
Игорь осторожно взял кусок мяса. Есть сырое мясо было противно, но голод уже давал о себе знать. Он откусил маленький кусочек, прожевал. Вкус был странный, но организм жадно принимал пищу.
Когда он поел, то почувствовал прилив сил. Не физических – их мясо не вернуло, но моральных. Он был не один. Даже волки – дикие хищники – проявляли к нему какую-то заботу.
Ночь прошла спокойнее. Игорь слышал, как волки ходят вокруг провала, иногда тихо поскуливают между собой. Но страха уже не было. Звери явно не собирались причинять ему вред.
Утром, когда он очнулся, рядом лежал еще один кусок мяса и горсть каких-то корешков. Волки снова кормили его. Это было так невероятно, что Игорь начал сомневаться в собственном рассудке.
Может быть, он галлюцинирует от холода и боли? Может быть, волков вообще нет, а мясо – плод его воспаленного воображения?
Но мясо было настоящим, теплым, питательным. И желтые глаза, появлявшиеся на краю провала, тоже были реальными.
К полудню третьего дня метель наконец стихла. Провал засыпало снегом больше чем наполовину, но отверстие еще оставалось. Солнце пробилось сквозь тучи, и в штольне стало светлее.
Матерый волк спустился в провал почти до самого дна. Игорь не двигался, боясь спугнуть зверя. Волк подошел совсем близко, обнюхал его, потом лег рядом.
Тепло. От большого тела исходило живое тепло, которого так не хватало Игорю. Он осторожно протянул руку и коснулся серой шерсти. Волк не возражал, только внимательно следил за каждым движением человека.
Так они лежали рядом – человек и зверь, два живых существа, согревающих друг друга в каменной ловушке. Игорь чувствовал, как расслабляются мышцы, как отступает холод. Впервые за трое суток ему стало по-настоящему тепло.
Когда стемнело, волк поднялся и выбрался из провала. Но тепло от его тела еще долго согревало Игоря, а в памяти остались желтые глаза – не хищные, а почти человеческие в своем понимании и сочувствии.