Татьяна Пугачева – Зефирный убийца (страница 2)

Судмедэксперт Иван Петрович прибыл из областного центра ближе к полуночи – сухощавый мужчина в мятом костюме, с саквояжем в руке. Он осмотрел тело прямо на месте, сделал предварительные заметки.

– Двенадцать ударов, – подтвердил он, разгибая затекшую спину. – Грудь, живот, бок. Три удара пришлись в область сердца – любой из них смертелен. Остальные – уже после, по живому или умирающему. Нож с одним лезвием, длина клинка около десяти-двенадцати сантиметров. Удары наносились справа налево, сверху вниз. Убийца, скорее всего, правша. Рост средний или выше среднего.

– Время смерти?

– Ориентировочно между двумя и четырьмя часами дня. Точнее скажу после вскрытия.

– Сопротивлялся?

– Минимально. На руках нет защитных ран. Возможно, был застигнут врасплох. Или убийца действовал очень быстро.

Тело забрали после двух часов ночи. Квартира осталась опечатанной. Горин спустился последним по лестнице. На этажах стояли соседи – человек пять-шесть, в халатах и тапочках, с тревожными лицами.

– Олег Семеныч, что случилось? – спросила Тамара Федоровна, все еще не ушедшая домой. – Деда Витю убили, да?

Горин кивнул.

– Убили. Больше ничего пока сказать не могу. Идите по домам. Двери закрывайте на замок.

– Господи, – женщина перекрестилась. – Кто же его убил? За что? Он же тихий был, никого не трогал.

– Разберемся.

Но слова прозвучали неуверенно.

На улице уже собралась толпа – человек тридцать, несмотря на поздний час и холод. Заречье – город маленький, новости разлетаются мгновенно. Горин увидел знакомые лица: Нину Сергеевну из соседнего подъезда, Мишу-таксиста, продавщицу Свету из магазина напротив, слесаря Петьку с завода. Все шептались, переминались с ноги на ногу, курили, вглядываясь в окна второго этажа.

– Олег Семеныч! – окликнул его Миша-таксист. – Правда, что деда Витю зарезали?

– Будет расследование, – коротко ответил Горин.

– Говорят, ограбление было? – подала голос Света.

– Нечего болтать заранее! Расходитесь по домам.

Но толпа не расходилась. Слухи уже разлетались по городу – каждый добавлял что-то свое, искажал подробности, фантазировал.

– Я слышала, его в ванной нашли, – шептала одна старуха другой.

– Да нет, на кухне. И денег забрали, и документы.

– А мне говорили, что это из-за наследства. Племянник приезжал на днях, ругались они.

– Какой племянник? У деда Вити братьев не было, откуда племянник?

Горин прошел сквозь толпу к служебной машине, где его ждал Зуев. Полковник стоял у капота, курил, смотрел на подъезд.

– Народ с ума сходит, – буркнул он, увидев Горина. – К утру весь город будет в панике.

– Что будем делать?

– Утром пресс-релиз. Коротко, без подробностей. Типа «произошло убийство, ведется расследование, просим граждан сохранять спокойствие». Стандартная фигня.

– А зефир?

– О зефире – ни слова…– Зуев не договорил, затянулся сигаретой. – В общем, молчок. Только мы, криминалисты и судмедэксперт. Даже в протоколе пишем обтекаемо.

Горин кивнул.

– Как думаете, кто это?

Зуев долго молчал, глядя в темноту.

– Не знаю, Олег. Двенадцать ударов – это личное. Ярость, ненависть. Но зефир… это холодный расчет. Убийца хотел оставить знак. Послание. Может, нам, может, кому-то еще. – Он бросил окурок, растоптал. – Боюсь, это не последнее убийство.

– Серийный?

– Возможно. Или месть по списку. Или вообще что-то, чего мы пока не понимаем.

Горин похолодел. Серийный убийца в Заречье – такого не было никогда. За сотню лет существования города случилось всего несколько убийств, и все были раскрыты за неделю-две. Бытовые конфликты, пьяные драки, ревность. Все понятно, все объяснимо.

А это…

– Завтра начинаем с окружения Кравцова, – продолжил Зуев. – Родственники, знакомые, соседи. Кто последний видел, с кем общался, были ли конфликты. Рыбаков поднимет его биографию – вдруг что всплывет. А ты опроси соседей подробно. Кто видел посторонних, кто слышал шум, крики. Временной промежуток – с двенадцати до пяти дня.

– Понял.

– И еще, – Зуев посмотрел Горину в глаза. – Готовься к тому, что город начнет паниковать. Если не найдем убийцу быстро – начнутся слухи о маньяке, панике, самосуде. Знаешь, как это бывает в маленьких городах.

Горин знал. Когда в соседней области десять лет назад произошла серия изнасилований, город просто взбесился. Чуть не забили до смерти ни в чем не повинного приезжего, устроили самосуд. Потом оказалось, что преступник – местный учитель, тихий семьянин.

Толпа рассеивалась. Люди возвращались домой, но во дворах еще долго горел свет. Никто не мог уснуть.

Горин сел в машину и направился домой. Часы показывали без пятнадцати три. Город дремал, но беспокойно. В окнах мелькали тени – кто-то не спал, кто-то смотрел на улицу, проверяя окна и двери.

Дома Катя, его жена, спала, свернувшись под одеялом. Горин разделся и лег рядом, но сон не приходил. Перед глазами стояло мертвое лицо Кравцова: розовый зефир между посиневших губ и темная лужа крови на полу.

Зачем зефир? Что это значит?

Убийца оставил послание. Но какое? Насмешка? Угроза? Символ чего-то, известного только ему?

Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Зуева: «Совещание в 9:00. Будь готов к докладу».

Горин положил телефон и закрыл глаза.

А в это время, в соседних дворах, на кухнях панельных домов, в очередях круглосуточных магазинов уже рождались слухи. К утру весь город говорил только об одном – о страшном убийстве деда Вити.

Женщины в автобусах шептались:

– Говорят, страшно было. Весь в крови.

– Я слышала, его сын из Москвы приезжал. Наследство делили.

– Да какое наследство? Нищий он был.

– Может, знал что-то. Тайну какую. Вот и убрали.

Мужики в курилках заводов обсуждали:

– Надо самим искать. Менты все равно не найдут.

– Точно. Помнишь, как в шестнадцатом году Леху Рыжего искали? Полгода не могли найти, пока сам не сдался.

– Это маньяк, я чую. Начал с деда, дальше пойдет…

К вечеру среды, седьмого февраля, страх окончательно поселился в Заречье. Женщины боялись выходить на улицу после наступления темноты. Старики проверяли замки по три раза. Дети шли в школу группами, оглядываясь.

Глава 2. Второй звоночек

Пятница, 9 февраля, выдалась особенно холодной. Температура опустилась до минус 28 градусов, ветер гнал по улицам колючие снежные хлопья. Заречье застыло в тревожном ожидании, словно город, переживший катастрофу и боящийся повторения.

За два дня после убийства Виктора Кравцова полиция опросила более сорока человек: соседей, знакомых, продавцов магазинов, где он покупал продукты. Но зацепок не нашлось. Кравцов жил тихо, не конфликтовал и не имел долгов. Последний раз его видели в понедельник утром, когда он выходил за хлебом. Продавщица Светлана подтвердила: был около десяти утра, купил батон и молоко, расплатился мелочью и ушел.

Судмедэксперт определил время смерти между двумя и четырьмя часами дня. В квартире не было следов ограбления, все более-менее ценные вещи остались на месте. Нож так и не нашли, несмотря на тщательные обыски мусорных контейнеров и канализационных люков в радиусе километра.

Зефирка, которую отправили на экспертизу, не дала никакой информации: на ней не нашли ни следов слюны убийцы, ни следов яда. Это была обычная зефирка, произведенная на кондитерской фабрике «Сладкий мир» в областном центре. Ее можно купить в любом магазине.

Полковник Зуев с каждым днем становился мрачнее. Утреннее совещание в пятницу было коротким.