Татьяна Пугачева – Детективы (страница 4)

- Рассказывайте еще раз, по минутам, - велел я, подходя к столу и осматривая посуду.

- Это… это было невероятно, - заикаясь, начал фуд-блогер. - Марат Зимин, шеф-повар, пригласил нас на премьеру своего нового сета. Горский пришел последним. Он был в отвратительном настроении, сразу начал придираться к сервировке.

- Что вы ели? - я указал на массивный медный котел, стоявший на горелке в центре стола. Внутри булькало густое, пряное варево насыщенного рубинового цвета.

- Это было главное блюдо, - подала голос редакторша, кутаясь в шаль. - Авторская вариация сычуаньского хого. Огненный бульон. Мы все ели из одного котла. Официант принес сырые морепродукты и мраморную говядину, и мы сами опускали их в кипящий бульон.

- И вино? - я кивнул на хрустальные бокалы.

- Из одного декантера, - подтвердил инвестор. - Марат сам разливал. Мы все пили. Мы все ели этот бульон. Но плохо стало только Эдуарду.

- Как именно это произошло?

- Он съел кусок мяса, щедро обмакнув его в бульон, - блогер нервно сглотнул. - Сказал что-то вроде: «Зимин, как всегда, маскирует бездарность специями». Потом закашлялся. Мы подумали, что он просто поперхнулся - бульон был дьявольски острым. Но он начал задыхаться. Покраснел. Полез во внутренний карман пиджака за своим ингалятором от астмы. Он всегда носил его с собой, у него была аллергия на некоторые приправы, и острая пища часто провоцировала спазм. Он сделал вдох из баллончика… и вдруг захрипел, выронил его, схватился за горло и рухнул в кресло. Через минуту он был мертв.

Я опустил взгляд на пол. Рядом с начищенным до блеска ботинком Горского валялся стандартный пластиковый ингалятор синего цвета. Защитного колпачка на нем не было.

В зал вошел судмедэксперт Петрович, таща за собой чемоданчик.

- Ну что тут у нас, Ян? Опять богатые плачут? - он склонился над телом. - Ого. Классическая картина тяжелейшей интоксикации. Смерть наступила от паралича дыхательного центра и остановки сердца. Очень похоже на действие сильного алкалоида. Аконит, например. Или стрихнин.

- Гости говорят, они ели из одного котла и пили из одной бутылки, Петрович. Но труп только один.

Эксперт пожал плечами, доставая пинцет и пробирки.

- Значит, яд был не в котле. Может, на его вилке? Или на краю его бокала?

Я покачал головой.

- Слишком рискованно. Вилки могли перепутать. Бокалы тоже. Убийце нужна была стопроцентная гарантия, что яд попадет только в организм Горского и никого другого.

Я присел на корточки и, надев латексные перчатки, аккуратно поднял с пола синий ингалятор. Пластиковый мундштук слегка блестел в свете ресторанных софитов.

- Петрович, посвети-ка сюда.

Эксперт направил луч фонарика на ингалятор. На белом пластике мундштука, у самого края, виднелся едва заметный, маслянистый желтоватый след.

- Что скажешь? - спросил я.

- Похоже на какую-то эмульсию, - нахмурился Петрович. - Если это то, о чем я думаю… Контактный яд, смешанный с масляной основой, чтобы не высох и не испарился. Горский берет ингалятор, берет мундштук в губы, делает глубокий вдох. Яд мгновенно всасывается через слизистую рта и вместе с лекарством попадает прямо в легкие. Идеальная доставка в кровоток. Смерть наступает за секунды.

Я выпрямился, бережно опуская ингалятор в зип-пакет для улик.

Головоломка складывалась. Убийце не нужно было травить еду. Ему нужно было просто заставить Горского воспользоваться ингалятором. А что может спровоцировать приступ астмы у человека с чувствительными бронхами лучше, чем невероятно острое, обжигающее сычуаньское блюдо, щедро приправленное перцем?

Убийца знал привычки жертвы. Знал о его болезни. И знал, что Горский носит ингалятор во внутреннем кармане пиджака.

Я повернулся к гостям.

- Где был пиджак Горского до того, как он его надел?

- В VIP-гардеробе, - тихо ответила редакторша. - Мы все оставили там верхнюю одежду и пиджаки, в зале было очень тепло из-за открытой кухни. Эдуард попросил официанта принести его пиджак, только когда подали это огненное блюдо. Сказал, что ему понадобится лекарство.

- Кто имел доступ в гардероб?

- Да кто угодно из персонала, - пожал плечами инвестор. - Там нет номерков, это же закрытый клуб.

Я кивнул Петровичу, чтобы он продолжал осмотр тела, а сам направился в святая святых любого ресторана - на кухню.

Кухня «Эфемера» напоминала операционную будущего. Никакого жира, никакой грязи. Идеально чистые поверхности из хирургической стали, бесшумные вытяжки, ряды су-видов и индукционных плит.

У огромного металлического стола стоял Марат Зимин. Высокий, широкоплечий мужчина с сединой на висках и руками, испещренными мелкими шрамами от ожогов и порезов - профессиональная метка тех, кто годами работает с раскаленными сковородками и острыми, как бритва, японскими ножами. Шеф-повар стоял спиной ко мне и методично, с пугающим спокойствием, точил филейный нож о керамический мусат. Вжик. Вжик. Вжик.

Звук разносился по пустой кухне эхом. Весь остальной персонал - су-шефы, линейные повара, мойщики - жался в дальнем углу у служебного выхода, напуганный до смерти.

- Марат Зимин? - я остановился в паре метров от него.

Он медленно повернулся. У него было жесткое, волевое лицо римского патриция и глаза человека, который привык к абсолютному контролю. Ни тени паники. Ни капли сожаления.

- Майор Волков, - он положил нож на магнитную доску. - Полагаю, ужин окончен? Как там Эдуард?

- Мертв. И вы это прекрасно знаете.

Зимин взял белоснежное вафельное полотенце и тщательно вытер руки.

- Я знаю только то, что у гостя случился приступ удушья в моем зале. Это трагедия для заведения. Но, с другой стороны, Горский при жизни уничтожил столько ресторанов, что половина Москвы сегодня откроет шампанское.

- Вы, судя по всему, в их числе?

- Я не пью шампанское на рабочем месте, майор, - холодно ответил шеф. - И Горский не мог уничтожить «Эфемер». Мой ресторан безупречен. Моя еда - это искусство. А Эдуард, при всех его пороках, умел ценить искусство. Он пришел сегодня, чтобы написать восторженную рецензию.

- Или чтобы растоптать вас.

Зимин усмехнулся, подходя к блестящему стальному столу, на котором в идеальном порядке были выстроены десятки стеклянных бутылочек с дозаторами.

- Вы не понимаете специфики нашего бизнеса, Волков. Горский был паразитом, да. Но паразитом умным. Он не убивал дойную корову.

- Зато кто-то убил его, - я подошел ближе, скользя взглядом по бутылочкам. Масла, уксусы, эссенции. - Причем сделал это виртуозно. Яд был нанесен на мундштук его ингалятора. И убийца знал, что Горский обязательно им воспользуется именно сегодня, именно за вашим столом.

Я внимательно посмотрел в глаза Зимину.

- Сычуаньский хого. Огненный бульон. Это вы решили подать его сегодня?

- Это дегустационный сет, майор. Я решаю, что подавать. Хого был кульминацией. Смесь двадцати видов перца, включая «Каролинский жнец». Капсаицин в чистом виде. Он должен был взорвать рецепторы перед подачей нежнейшего десерта. Контраст температур и вкусов.

- И этот взрыв рецепторов спровоцировал у Горского спазм бронхов. Вы знали о его астме?

- Весь гастрономический мир знал о его астме, - Зимин пожал плечами. - Но Горский обожал острое. Это был его личный сорт мазохизма. Он всегда носил ингалятор и никогда не отказывался от моих блюд. Я не несу ответственности за его медицинскую карту. Мое дело - готовить.

Я кивнул, соглашаясь с его логикой.

- Верно. Ваше дело - готовить. А мое - искать тех, кто готовит убийства.

Я оставил Зимина у стола и направился к стайке поваров, жмущихся у выхода. Выдернул из толпы бледного, как сметана, паренька в фартуке официанта.

- Как тебя зовут? - спросил я, отводя его в сторону.

- И-илья, - заикаясь, ответил тот.

- Илья, ты обслуживал стол Горского? Ты принес ему пиджак из гардероба?

- Д-да. Он махнул мне рукой, когда начал кашлять. Я побежал в гардероб, схватил его пиджак - он один там висел, остальные гости сдали пальто - и принес ему.

- В гардероб еще кто-то заходил во время ужина?

Илья нервно сглотнул, бросив испуганный взгляд в сторону Зимина.

- Нет. То есть, из гостей - никто. Мы, официанты, тоже туда не ходили, незачем было.

- А кто ходил? - я слегка нажал на плечо парня.

- Шеф, - шепотом выдавил Илья. - Минут за двадцать до подачи хого. Он ходил в винную комнату за декантером. А вход в винную комнату… он прямо через гардеробную.

Я отпустил парня. Пазл начал складываться в стройную, пугающе красивую картину.

Я вернулся в зал. Петрович уже закончил первичный осмотр и упаковывал свои инструменты. Тело Горского накрыли черным пластиком.

- Петрович, ты можешь прямо сейчас сделать экспресс-анализ той желтой эмульсии на ингаляторе? Мне нужно знать ее состав. Не яда, а именно основы, в которой он растворен.