Татьяна Пряженкова – Туман над пустошью (страница 9)

– Ты плохо обо мне заботишься! – жаловался на жизнь братец. – Вот Анеко позаботилась бы обо мне лучше.

– Анеко здесь нет! – в ярости отвечала сестра. – А если ты и дальше будешь нас сравнивать, я, клянусь, сделаю твою жизнь ещё невыносимей.

– Мне кажется, – язвительно пускал в ход Акихико своё беспроигрышное оружие, – мама ушла из-за тебя!

– А мне думается, что из-за Анеко, – отвечала Юко, не на шутку раздосадованная подобным обвинением. – Она решила это задолго до того, как я случайно забрела в лес.

– Это была не случайность! Ты сама говорила, что побежала за лисом.

– Но я была уверена, что не выхожу за пределы поля. Там было так темно – ничего не рассмотреть.

– И всё-таки мне интересно, кем была та женщина.

– Это была Анеко, – без колебаний, ответила сестра. – Я почувствовала это ещё до того, как смогла увидеть её лицо.

– Но ты рассказывала, что женщина была похожа на старуху.

– Верно. И теперь я думаю, это потому, что после смерти все люди приобретают облик своей души. У Анеко при жизни душа оказалась скверной, вот она и стала уродливым юрэй, что никак не может обрести покой.

– А наша мама? – немного подумав над её словами, забеспокоился Акихико. – Она тоже станет страшным привидением?

– Не говори так, она ведь ещё не умерла, – попыталась успокоить сего сестра. – Кроме того, Рика вовсе не злой человек, скорее, просто беспомощный и нервный. Ей вечно была нужна чья-то помощь, даже для того, чтобы справиться с самыми простыми домашними делами. А ещё она плакса и неженка, поскольку…

Юко не договорила, потому что в комнату вошёл отец. От природы немногословный, после ухода жены он совсем сник.

– Почему ты больше не ходишь в город? – нередко интересовался у него сын.

– Потому что дела мои в последнее время там шли неважно.

– А на что мы будем жить теперь?

– Об этом позаботится ваша мать.

Больше он ничего не объяснил, но трижды в сезон к ним в дом заходил Эйто, принося деньги и письма, которые отец всегда читал в одиночестве, а потом сжигал. По вечерам он имел привычку подолгу сидеть в тяжёлой задумчивости, а днём уходил рыбачить, никогда не сообщая, ждать его к обеду или к ужину. Кажется, он совсем не знал, чем себя занять. Иногда у него появлялось настроение что-нибудь отремонтировать. Но стоило ему починить что-то одно, как сразу становилось очевидным, что всё остальное теперь ему не соответствует, и работа продолжалась.

– Так он весь дом переберёт, – посетовал однажды Акихико.

– Ну и пусть, – пожала плечами Юко. – Чем плохо?

– Он вечно что-то отмеряет и пилит, прося меня подержать то, подать это…

– Так вот в чём дело, – высмеяла его сестрица. – Бедного Акихико в кои-то веки заставили работать!

И действительно, пока в доме была мама, болезненного братца освобождали от любого физического труда, словно он сделан не из плоти и крови, а из какого-нибудь хрупкого материала, вроде глиняной тарелки. Однако теперь всё изменилось – отец, который раньше не имел возможности наблюдать его изнеженность, теперь взялся приучать мальчика к работе.

– Мне кажется, наша жизнь никогда не была счастливей, чем теперь, – как-то сказала Юко, устраиваясь ко сну. – Стало намного спокойнее. И кашель твой почти прошёл.

– Трудно сказать, – сонным голосом отзывался Акихико. – Главное, чтобы мама и дальше продолжала присылать нам конверты. – Сказав так, мальчик, казалось, заснул, но вот он перевернулся на другой бок и, когда Юко уже не ждала продолжения, лениво пробормотал. – А ты не боишься, что женщина в белом вернётся?

«Вот вечно он так, – с досадой подумала сестра, – стоит лишь поделиться с ним радостью, он непременно усмотрит в ней какой-нибудь изъян!»

– Я думаю, – наконец, ответила она. – Если больше не ходить в лес, то ничего плохого и не случится. А тебе, – между тем заметила Юко, – не следовало бы спать головой на север.

Рика всегда повторяла, что спать головой на север значит сокращать себе жизнь.

– Я не виноват, что там, где я спал раньше, отец надумал менять перегородку! – обиженно отозвался мальчик, но всё-таки перелёг. – А тебе больше не снятся странные сны?

– Мне с тех пор вообще ничего не снится.

И это была чистая правда. Сперва Юко даже не заметила, с каким трудом она стала просыпаться по утрам. Не то чтобы нечто похожее не случалось с ней раньше, но, чтобы за три года ей не привиделось ни одного сна – с таким ей довелось столкнуться впервые. Братец тоже, бывало, жаловался, но на кошмары. Юко не придавала этому особого значения, пока в одну из ночей, Акихико не вскрикнул:

– Не убегай!

Разбуженная сестра хотела его успокоить, но к ее ужасу мальчик уже вскочил с постели и выбежал из комнаты. Ничего не понимая, Юко бросилась будить отца, но тот спал мёртвым сном, громко храпя, и всё не пробуждался. Тогда, наспех накинув на себя верхнее платье, девочка выбежала из дома, стараясь не потерять из виду фигуру Акихико, что бежал, сломя голову, в сторону пустоши. В отличие от неё, на братце были лишь холщовые штаны. Благодаря этому белизна его спины хорошо выделялась на фоне тёмного ночного пейзажа.

– Акихико, подожди! – кричала Юко, не теряя надежды вразумить мальчика. – Стой!

Но он словно её не слышал. Так, не сбавляя темп, они пересекли поле, и вскоре оказались в лесу. «Почему мне так страшно? – спрашивала себя девочка, с трудом пробираясь сквозь густую листву деревьев и колючие кустарники. – Ведь белая женщина давно рассыпалась в прах». Приблизившись к знакомой поляне, Юко предусмотрительно замерла в тени. Странное дерево, что раньше тянуло свои ветви к небу, теперь выглядело непримечательно. Оно всё ещё оставалось безлистным и казалось засохшим. Поляна утопала в голубо-белом тумане, поэтому девочке понадобилось некоторое время, чтобы найти взглядом Акихико, что стоял прямо под деревом, задрав голову. С проворством непоседливого мальчишки он шустро вскарабкался по сухому стволу. На одной из веток сидела белая женщина, которую Юко заметила лишь после того, как та слегка шевельнулась, протягивая ему руку. Мальчик послушно устроился рядом с юрэй и тут же провалился в забытье, положив голову женщине на плечо. Кажется, что и в самом призраке что-то изменилось: его лицо издалека не казалось старым. Это была красивая сцена: две бледные фигуры, частично утопая в тумане, сидят на тёмном дереве, на фоне ночного неба. С минуту Юко невольно любовалась ими. Но вот облако скрыло их полностью, а когда лёгкий ветерок чуть отогнал его в сторону, ни белой женщины, ни братца на ветке уже не оказалось.

Это был не первый случай, когда в лесу пропадал ребёнок. Наутро почти все соседи пришли к ним в дом, дабы предложить помощь в поисках, хоть в душе и догадывались: мальчик не вернётся. Сама же Юко не помнила, как пришла домой. Она проснулась на своём тюфяке, как ни в чём не бывало, постель же брата оказалась пуста. После его исчезновения папа послал весточку Рике и, получив ответ, совсем пал духом.

– Папа, – сделала робкую попытку заговорить с ним Юко. – Теперь мама вернётся?

– Она не вернётся, – после долгого молчания, ответил отец. – Никогда.

От этих слов земля под ногами девочки словно провалилась куда-то очень глубоко, а она, беспомощно барахтаясь в воздухе, падала следом, не зная, куда её занесёт и выживет ли она там?

Отец же, ранее взявшийся за ремонт дома, больше не притрагивался к инструментам. Всё чаще на его столе по вечерам стали появляться сосуды с дурно пахнущей жидкостью. Иногда он выпивал их на пару с Эйто, человеком, который знал обо всех трудностях и горестях, случившихся в их семье. Теперь девочка догадывалась, почему этот человек так не нравился Рике – он казался скользким, как угорь, и хитрым, как лис, напоминая Юко Дайжиро. Кода Эйто приходил к ним в дом, она обычно скрывалась в дальней комнате. В сарай девочка больше не ходила. После гибели Анеко его развалили, а дрова складывали прямо в комнате, на месте её бывшей постели. По ночам, лёжа в пустой комнате, Юко часто думала о братце – где он теперь? Превратился в блуждающий огонёк, как тот соседский мальчик? Или тоже стал злым призраком? Почему-то ей не верилось, что Акихико мёртв, вернее, она этого не чувствовала. С самого детства она всегда раньше других угадывала, что братец болен, что у него переменилось настроение или случилась какая-нибудь беда. А теперь она не чувствовала ничего.

Словно вторя её настроению, природа тоже погрузилась в уныние, застлав небеса густыми серыми облаками, которые всё никак не могли пролиться дождём, нависая над вересковой пустошью, захудалой деревушкой и лесом, за которым скрывался горизонт. Казалось, что во всём мире не осталось ни одного места, где бы лучи солнца скрашивали людское существование. Теперь, просыпаясь, Юко более не могла, как раньше, с уверенностью определись утро ещё или уже полдень, отчего все дни сделались едва ли не бесконечными и похожими один на другой. И вот однажды, когда ждать перемен уже не было сил, случилось то, что изменило жизнь несчастной девочки навсегда.

Предшествующий тому ужин, казалось, не сулил ничего необычного: Отец, как и всегда, был угрюм и молчалив, а Эйто беспечен и многословен. Они долго сидели за маленьким столом, разливая одну бутыль за другой. Сквозь сон девочка слышала, как отец толковал ему что-то по поводу матери и ножа.