Татьяна Пряженкова – Туман над пустошью (страница 20)

Лето держало ветвь первенства и значилось в нехитрой таблице молодой госпожи как самый неспокойный период. В это время года Хацуми острее всего ощущала нехватку личного пространства. Служанки, будучи на пике веселья и активности, так и сновали по дому, из-за чего шёпот местных сплетниц шелестел, словно листья бамбука, сразу со всех сторон. Нередко Хацуми оказывалась в курсе самых щекотливых ситуаций против своей воли, когда две-три младшие служанки громко шептались, расположившись в галерее и греясь в тёплых солнечных лучах.

– Я видела её, точно тебе говорю, – как-то раз донеслось оттуда. – У неё накладные волосы на макушке!

– Да ладно тебе врать, – возражала вторая сплетница. – Для кого ей наряжаться в её-то возрасте?

Обычно Хацуми легко пропускала болтовню девочек-служанок мимо ушей, однако в этот раз невольно прислушалась: «Уж не о мадам Чиеми ли речь?» Летом самым любимым месяцем для молодой госпожи был июль, ведь в седьмой день седьмой луны, отмечался Праздник звёзд (Танабата), в основе которого лежит красивая легенда о двух влюблённых – пастухе Хикобоси и дочери небесного царя Орихимэ, отец которой запретил возлюбленным встречаться более одного раза в году – в день Танабата.

– Вы уже придумали, что будете писать? – как-то поинтересовалась Кайо.

В Праздник звёзд было принято писать желания на тонких разноцветных полосках бумаги и развешивать их на бамбуковых деревьях.

– Не знаю, – чуть помедлив, ответила Хацуми. – У меня нет никаких желаний.

Поздним вечером того же дня, когда Кайо уже задремала, Хацуми, всматриваясь в ночь, пыталась разглядеть на небе звёзды. «Словно бездонная яма», – заключила она, устав напрягать зрение. В саду, обдуваемые лёгким тёплым ветерком, шелестели разноцветные записки с желаниями. Их было так много, словно каждая из служанок написала как минимум по десять штук. Осторожно вытащив из нагрудных складок одежды заранее приготовленный ярко красный лист бумаги с аккуратно выведенными иероглифами, девушка бесшумно выскользнула из комнаты. Да, это было против правил. «Но под покровом ночи, – мысленно успокаивала она себя, – меня никто не увидит». Спустившись в сад, Хацуми засеменила прямиком к бамбуковым деревьям, намереваясь быстро прикрепить листок с желанием и вернуться обратно. Однако, ещё не дойдя до цели, она почувствовала (сперва именно почувствовала), что там, в зарослях, кто-то есть. Прямо на её глазах разноцветные бумажки начали медленно воспламеняться одна за другой. Молодая госпожа стояла так близко, что даже успевала прочесть фрагменты текста на некоторых из них. В основном девушки-служанки просили всякую мелочь, и лишь Кайо, а Хацуми была готова поклясться, что узнала её почерк, хотела узнать «…где обрёл покой её отец».

– Не то, – внезапно раздался хриплый голос среди высоких стволов бамбука.

И через мгновение оттуда, касаясь длинными волосами обугленных разноцветных клочков, вышла Садако.

– Это не то, что я искала, – с досадой обронила девушка, словно они с Хацуми намеренно сговорились встретиться здесь в такой час. – А-а…

Служанка хищно улыбнулась, потянув руку к заветному листку, который молодая госпожа всё это время боязливо прижимала к груди. Она, казалось, была убеждена, что не встретит сопротивления.

– Его ты не получишь, – героически твёрдо заявила Хацуми, отступив на пару шагов.

Не отрывая взгляд от странно-неестественных зрачков Садако, она тем не менее не спешила обращаться в бегство. «Эти мутно-серые глаза – не глаза Садако».

– Дурочка, – усмехнулась служанка (или, вернее будет сказать, то, что скрывалось под её маской), – ты полагаешь, меня интересуют все эти глупости? – тут она легонько поддела босой ногой обрывки недогоревших желаний. – Мне нужен твой рисунок, – ледяным тоном продолжила девушка. – Тот, что ты вечно прячешь в складках своей одежды, – и после недолгой паузы добавила, – у самого сердца.

Не дожидаясь когда злой дух набросится на неё, Хацуми побежала вдоль сада, надеясь укрыться в низко свисающих ветвях плакучей ивы.

– Не уйдёшь, – послышался скрипучий шёпот за левым плечом. – Здесь я тебя везде найду.

Сколько бы Хацуми ни меняла направление, демон следовал за ней по пятам, будто играя. Ветви плакучей ивы больно хлестали девушке лицо, а их корни, об которые она то и дело запиналась в темноте, оставляли ссадины на её ногах. «Неужели мне ничто не поможет?» – вконец отчаявшись, едва не плакала бедняжка. Но стоит человеку лишь подумать, якобы хуже уже и быть не может, как новые неприятности тут как тут. В темноте молодая госпожа, споткнувшись об один из камней, упала и растянулась на траве лицом вверх. Пытаться вскочить на ноги было уже поздно – демон в обличье Садако стоял над ней, победно скрестив руки на груди, всё с той же ехидной ухмылкой.

– Ну и чего же ты добилась, кроме того, что вконец выбилась из сил?

Сказав так, она стала медленно наклоняться, вытянув правую руку. Со стороны могло показаться, словно девушка, намереваясь утешить свою неудачливую подругу, хочет погладить её по голове. Сама же молодая госпожа, закрыв глаза, уже замерла в ожидании неизбежного, прижав к груди мокрые ладони. Однако долгое время ничего не происходило.

– Поднимайтесь, – наконец услышала Хацуми знакомый голос. – Скорее!

Это была Кайо. Приставив Садако к горлу хираги иваси, она мигом подчинила её своей воле. Считалось, что это украшение отпугивает злых духов. Его вешали у входа в дом, а состояло оно из рыбьей головы и ветки колючего остролиста. Пока демон застыл, словно к горлу его приставили острый нож, Хацуми поднялась и поспешила в сторону дома.

– А как же ты? – оглянулась она на полпути.

– Спешите, – не оборачиваясь поторопила её служанка. – За меня не переживайте.

Оказавшись в безопасности, Хацуми рухнула без чувств прямо в галерее, а очнулась от звуков спотыкающихся шагов. Вскоре ей почудилось, что к дому приближается сразу несколько человек. А когда тени их, освещённые вышедшей из облаков луной, упали на раздвижные створки наружной перегородки, она облегчённо перевела дух – Кайо тащила Садако, будто раненую, перекинув левую руку той себе на плечи и поддерживая её за талию.

– Что бы это ни было, оно ушло, – тяжело дыша, сообщила девушка. – Я помогу ей дойти до комнаты, а вы возвращайтесь к себе.

Желая дождаться прихода Кайо, молодая госпожа какое-то время не ложилась. Она всё не могла успокоиться, вновь и вновь воскрешая в памяти эти странные серые глаза. Воспользовавшись тем, что тусклый луч света частично освещал небольшой столик, она достала первую попавшуюся бумагу и стала быстро зарисовывать. Только глаза – и ничего больше.

– Готово! – устало выдохнула она.

Хацуми и не заметила, как уснула, опершись на скамеечку-подлокотник. Утром молодая госпожа проснулась оттого, что её правая рука невыносимо ныла. Нарушив неудобную позу, в которой девочка каким-то образом умудрилась так долго проспать, она чуть было не вскрикнула от боли.

– Как же всё затекло! – растирая конечности и разминая спину с шеей, досадовала Хацуми.

Но быстро вспомнив все события минувшей ночи, она завертела головой, ища Кайо.

– Вам стоило рассказать мне обо всём, – послышался её голос где-то совсем рядом.

Обернувшись, Хацуми с ужасом увидела, как девушка-служанка рассматривает её рисунок. И не один! В её руках, лежал небольшой свиток, в которой Хацуми время от времени записывала знаковые события последних лет своей жизни. Это была лишь одна из многих попыток запечатать их где-то за пределами своего сознания, таким образом, окончательно распрощавшись с прошлым. Спокойствие и усталый вид служанки вызвали в душе Хацуми прилив нежности.

– Прости меня, – наконец, отозвалась она. – Ты ведь спасла мне жизнь…

– Если бы я знала, что за вами охотится обротень, то никогда бы не позволила вам улизнуть.

– Так, значит, ты не спала?! – искренне изумилась молодая госпожа.

– Вы должны рассказать мне всё, – решительно потребовала Кайо. – Только так я смогу защитить вас.

И Хацуми рассказала. Она в мельчайших подробностях описала то, о чём в записях упоминалось лишь в общих чертах, поведав о родителях и брате, об Анеко и Дайжиро, и о том, как и от чего её спас молодой господин Йошимото.

– Я думаю, – в заключение, смахивая с лица катившиеся слёзы, всхлипнула она, – что этот призрак-оборотень – мстительный дух моей сестры.

– Да, похоже на то, – согласилась Кайо.

– Надеюсь, он не причинил сильного вреда Садако? – вспомнив о личной служанке госпожи Кавахара, забеспокоилась Хацуми. – А вдруг она тоже захочет мне за это отомстить?

– За неё можете не переживать, – успокоила молодую госпожу Кайо. – Садако ничего не помнит.

– Совсем ничего?

– События минувшей ночи стёрлись из её памяти напрочь. Она даже не помнит, как я тащила её по коридору. Проснувшись сегодня утром, она сказала только, что видела очень странный сон, из-за чего совершенно не выспалась.

– Хоть одна хорошая новость.

– Но впредь нам придётся быть начеку. Демон уже отыскал вас и бродит возле дома. Наверное, он поймал Садако, когда она выбежала привязывать к бамбуковому дереву своё желание. Но не стоит его недооценивать. Мне кажется, он недолго будет довольствоваться садом.

– Что же нам делать? Рассказать мадам Чиеми?

– От этого не будет толку. Мадам делает всё, чтобы дом госпожи Кавахара не сотрясали волнения. Если слух о демоне проникнет в покои младших служанок, тут такое начнётся!