Татьяна Пряженкова – Повести. Раннее (страница 4)
– Миссис В.? – обратился ко мне высокий симпатичный молодой человек лет двадцати пяти. – Меня зовут Артур Н.
– Ах, это вы…
– Да, это я оправлял приглашение вам и вашему супругу. Он, кстати, здесь?
– Да, Л. беседует с неким джентльменом. Но вот он уже подал знак рукой: скоро подойдёт. Признаться честно, я была немного удивлена, получив приглашение.
– Видите ли, – осторожно начал Артур. – Дочь усопшей просила не посвящать вас в подробности, намереваясь сделать это лично.
– Какие подробности? – переспросил Л., подоспевший к нам как раз вовремя.
– Мистер Л., – учтиво приветствовал моего мужа молодой человек. – Я как раз рассказывал вашей жене о том, что мисс Вероника искала встречи с вами.
– С кем из нас? – уточнила я.
– С обоими, миссис, – пояснил Артур. – Я на правах жениха Вероники взял на себя смелость пригласить вас от своего имени. Юная леди ожидает в кабинете покойной. Она хотела проконсультироваться с вами, пока гости ещё собираются. Я провожу, прощу следовать за мной.
– Проконсультироваться? – взволнованно шептала я на ухо мужу, пока мы, рассекая толпу, направлялись в кабинет.
– Я знаю не больше тебя, – отвечал он.
Минуя несколько спален, мы застыли напротив массивной двери. Артур вошёл в кабинет первым, дабы сообщить хозяйке о нашем приходе. Стоило мне переступить порог, как внимание привлёк едкий запах средства против моли. В памяти сразу же всплыл образ покойной леди. Даже её французские духи не смогли перебить это.
– Как я рада, что вы здесь! – чуть дрожащим голосом обратилась к нам маленькая бледная девица.
Я немного растерялась, поскольку стоящая посреди комнаты юная леди даже близко не напоминала внешностью грузную и властную покойную миссис Кристину. Это хрупкое существо, казалось, растворится в воздухе, стоит на него лишь подуть. Тоненькие ручки то и дело теребили носовой платок, пока она обращалась к нам. Глаза её, огромные, как два озера, были невероятного синего оттенка. Они сильно опухли от слёз, но не теряли от этого в красоте. Короче говоря, мисс Вероника была полной противоположностью своей матери, как внешне, так и с точки зрения характера. Это было видно невооружённым глазом: она не привыкла повелевать. Скорее наоборот, это её контролировали большую часть жизни.
– Многоуважаемая миссис В., – робко начала девушка. – Я попросила моего жениха написать вам для того, чтобы вы…
Тут она задохнулась от волнения, и Л. усадил её на ближайший стул, налив стакан воды. Я тоже села рядом, дожидаясь, пока она успокоится.
– Простите меня, я ещё никак не смерюсь с мыслю…
– Мы всё понимаем, мисс, – успокоил её Л. – Примите наши соболезнования.
– Вы очень добры. Так вот, я пригласила вас, – продолжила девушка, обращаясь ко мне. – Чтобы вы послушали мою речь. Видите ли, мне впервые предстоит выступать перед людьми. Ситуацию осложняет ещё и тот факт, что мамины друзья все сплошь высокопоставленные люди. И я очень их боюсь.
– То есть, вы ждёте от меня пожелания относительно вашей речи на прощальном вечере?
– Да, миссис. Конечно же, я понимаю вы – творец, и с моей стороны даже смешно предлагать вам такое. Но мама писала мне о вас в одном из последних писем. Она и вашу книгу мне прислала. И вот теперь мне подумалось, что такой замечательный писатель, как вы, не откажет…
Тут Вероника разрыдалась. Я миллионы раз читала описание некоего комка в горле в книгах любимых авторов, но впервые ощутила это наяву, здесь, в этой комнате, глядя, как страдает это юное, робкое, беззащитное создание.
– Мисс Вероника! – горячо выпалила я. – Я прочту вашу речь и сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам.
Через каких-то четверть часа текст был вычитан, а мы с Л. давали последние рекомендации относительно выступления.
– И помните, – говорил Л. – Не опускайте глаза в пол, когда говорите. Если боитесь смотреть людям в лица, то направляйте взгляд поверх их голов.
– Или на нас, – добавила я.
Стоило нам вернуться в зал, как Артур взял слово, представив гостям дочь миссис Кристины, наследницу имения: леди Веронику. В невольном трепете, я затаила дыхание. Помнится, даже скрестила пальцы.
– Приветствую вас! Я, Вероника К., очень признательна всем, кто сегодня присутствует здесь, дабы проводить в последний путь миссис Кристину К.: светскую даму, филантропа, ценительницу искусства, прекрасную женщину, мою мать. На протяжении всей своей жизни…
Потом мы улизнули, наскоро попрощавшись с хозяйкой дома, поскольку наше присутствие там больше не имело никакого смысла. Вечер выдался промозглым. Асфальт был мокрым от недавно прошедшего дождя. Навстречу нам лишь изредка попадались прохожие, да и те еле стояли на ногах. Один такой прицепился к нам, когда мы пересекали парк. Я всегда испытывала неприязнь к пьяницам, поэтому данный инцидент окончательно испортил мне настроение. По возвращению домой я сразу же поднялась в кабинет и достала чистую тетрадь. Рука моя уверенно скользила от строчки к строчке. Сколько же я писала? Кажется около двух часов. На утро я показала рассказ Л. Он всегда первым читал всё, что выходило из под моего пера.
– А ты думаешь: нет? – ответила я вопросом на вопрос.
– Я считаю, это отличная концовка. Она оставляет в душе осадок, побуждающий возвращаться к этому рассказу снова и снова. Осадок этот неприятный, поскольку весьма красноречиво указывает людям на их недостатки. И вот поэтому я и беспокоюсь.
– Думаешь, критики препарируют меня, словно лягушку, за такую смелую концовку?
– Вполне возможно. Но не меняй в ней ни слова.
Глава 6
В четверг, спустя месяц после похорон мисс Кристины, когда ничего не предвещало беды, мы получили письмо от моей тётки. Оно, увы, пришло с опозданием.
– Как считаешь, она уже подъезжает к Лондону?
– Сдаётся мне, к вечеру она уже будут здесь, – ответила я.
Л. беспокойно маячил по комнате, пока я наливала вторую чашку кофе. Сегодня мы, вопреки традиции, решили позавтракать кексом с цукатами. А я очень люблю запивать его крепким кофе без молока и сахара.
– Как ты можешь есть, когда у нас ЧП? – взорвался Л.
– А что мне теперь: вешаться?
Он не ответил, сделав ещё три круга по кухне. Муж бесцельно передвигал мелкие вещи, заглядывал в коробки с крупами, перебирал чайные ложки…
– Так ты не успокоишься, – обратилась я к нему, отрезая второй кусок свежего мягкого кекса.
– У меня кусок в горло не лезет. Как вспомню всё то, что мы пережили в прошлый её визит: голова кругом идёт.
– Но уже ничего не изменишь, – повторила я.
Л. тяжело вздохнул, наконец, оставив ложки в покое, и вернулся за стол.
– Да знаю я. Знаю, – уже спокойнее продолжил он. – Просто я был к этому не готов.
– Даже если бы письмо пришло вовремя: мы всё равно были бы не готовы.
– И это я тоже знаю, – ответил Л., уронив голову на руки.
Тяжёлые шаги на ступеньках крыльца весьма красноречиво предупредили нас о её прибытии. Моя тётя, никогда не обладавшая стройной фигурой, в этот приезд представляла собой самую настоящую скалу. Нет. Башню: массивную, устрашающую, древнюю и слегка нелепую. Перво-наперво она поспешила на кухню, дабы распихать по полкам свои многочисленные банки с вареньем. Мы с невероятным смирением ждали, пока она перестанет суетиться. С момента появления в нашем доме тётка ещё не сказала нам ни слова. Даже не поздоровалась. Л. было начал благодарить её за столь приятный визит, но она намеренно зашуршала пакетами так, чтобы его приветствие рассыпалось вдребезги, так до конца и не прозвучав.
– Я смотрю, у вас всё по-прежнему, – недовольно заметила она, усевшись на мой стул, так и не сняв пальто.
– Мы и не планировали ремонт, – ответил Л.
– Дорога была ужасная, – тут же сменила она тему. – Машину всё время трясло, словно она вот-вот развалится. В салоне было душно и тесно. Мне пришлось тысячу раз пожалеть, что я вообще предприняла эту поездку. Где вы намеренны меня обустроить?
– У нас есть лишь одна свободная комната, где возможно поселить гостя: мой кабинет, – ответила я.
– Нет, нет и нет! – как ужаленная завопила миссис Кэтрин. – В эту пыльную тёмную коморку я больше не зайду никогда. Дорогая, побывав там однажды, мне стало ясно, почему все твои книги такие мрачные. Пред тем, как выехать, – продолжала она. – Я написала своей старой знакомой. Вы её не знаете. Мы когда-то были очень дружны. Теперь она вдова и живёт одна. Хотя это уже лишние подробности. Одним словом, я остановлюсь у неё.
У меня словно гора с плеч упала. Кажется, даже Л. слегка повеселел, услышав эту новость.
– Если быть до конца честной, я вообще приехала в Лондон по делам, а к вам заскочила, так, между прочим. Дорогая, – обратилась она ко мне. – Мне нужно поговорить с тобой кое о чём, – и после некоторой паузы добавила. – Наедине.
Раскланявшись, Л. покинул кухню, сославшись на неотложные дела, бросив напоследок сочувственный взгляд в мою сторону. Я тоже не ожидала от этого разговора ничего хорошего.
– Дорогая, – со вздохом начала моя тётка. – Ты знаешь, я люблю тебя и поэтому готова смериться с твоим образом жизни, с этим ужасным домом, даже с твоим мужем. Но я беспокоюсь за твоё будущее. Что ты оставишь после себя?
– Книга, над которой я работала, скоро выйдет в печать. Я писала тебе о ней, помнишь?