Татьяна Прохорова – Туфли на шпильке. Книга первая (страница 1)
Туфли на шпильке. Книга первая
Часть первая. Письма в никуда
Как мы, женщины, непостоянны. И как легко примериваем на себя новую роль. Хотела сказать: " Как шляпку". Но кто сегодня носит шляпки? Хотя суть вы поняли...
Давным-давно, когда приятели советовали мне писать книги, я отшучивалась. Дескать, Татьяна не писатель. Она читатель. Тогда я была абсолютно уверена, что не буду ничего сочинять. Так хорошо, как у моих любимых авторов, не получится, а хуже не стоит.
И что? А то, что я уже год пишу. Рассказы, новеллы, другого рода опусы. И почти сразу иные читатели стали рекомендовать мне написать роман. Про любовь. Про чувства, про их горечь...
Я весело хохотала. Точно зная, что не стану. Хлопотно это и непредсказуемо. Но вот первая часть моего романа перед вами. Почему я не сдержала своего обещания не лезть в " классики"?
Все просто. Человек, взявший в руки карандаш, обречён. Он больше не живёт своей распрекрасной жизнью. Он "собирает материал". Наблюдает за всеми без всякого на то разрешения. Делает выводы (возможно, неправильные) о том, что кажется ему интересным, интригующим или забавным.
А потом садится и пишет. Когда быстро, когда медленно. Когда с удовольствием от полученного текста. Когда с раздражением. И этот человек больше себе не принадлежит. Он автор.
Так вот. Многие из нас в предисловии к своим романам пишут, дескать, герои их вымышлены, а совпадения случайны. Я поняла, почему.
Во-первых, из-за того, что читатели зачастую отождествляют творца и главного героя, что на самом деле бывает крайне редко. Иначе бы все романы были скучны.
Во-вторых, писатели опасаются, что даже и второстепенные герои могут обидеть их многочисленных знакомых, с которых в разной степени списаны. А как иначе? Я ж вам рассказывала про сбор материала. Осторожнее с нами, с писателями...
Но, если без шуток, начиная читать этот роман, помните, что мои герои - собирательные образы. Потому что, так или иначе, в каком-нибудь по счету письме вы подумаете, что я рассказываю про вас. Ни в коем случае.
Поверьте, люди одинаковы. Их терзают похожие проблемы. Они плачут, смеются, радуются и бегут от жизни точно также, как вы. И как я.
Впрочем, я не настаиваю на своём видении мира. Я ж только начинаю его изучать. А через пару-тройку написанных книг буду, возможно, вместе с вами смеяться над собой, сегодняшней...
Глава первая. Так случилось...
Когда по окончании обычной, но все равно неожиданной в своей жестокой несправедливости вспышки гнева ты сказал, что быть несчастной моё обычное состояние, я в очередной раз обиделась.
Между тем, это истинная правда. Не повезло мне с родными и близкими. Никто не любил. Теперь-то я знаю, что это было не потому, что я была более противной, чем другие сверстники. Просто так сложились обстоятельства.
Кому-то достаются ласковые родители, кому-то пьющие, кому-то бьющие...
А мне бог дал равнодушных.Впрочем, у подружек дела с родительской любовью обстояли не многим лучше. А то и хуже. У обеих матери были жестоки и вымещали свое разочарование от жизни и недовольство ею на дочках. Беспощадно и мерзко.
Однако, если бы не сформировавшийся комплекс неполноценности, дескать, я плохая, потому и недостойна любви, мне бы и в голову не пришло бесконечно страдать по детству.
С годами я с недооценкой своих достоинств справилась. Начала с уважением относиться к собственной личности. Особенно по сравнению с окружающим меня человеческим миром. И вот опять.
Теперь почти уверена в том, что я худшая. Несмотря на то, что трудолюбива, отзывчива и полностью веду дом. Ведь противоречу, задаю неприятные вопросы, мешаю наслаждаться безмятежностью.
Обидно? Очень. Особенно в том плане, что ты крадешь у меня радость жизни. Почти каждый день недовольство. Вроде не мной. Обстоятельствами. Но маховик запущен. Я плохо сплю. Все время думаю о том, что раздражаю, что не достойна, что...
Заслужила ли я такое отношение? Точно нет. Особенно с учётом того, что как ни подойди к конфликту, вроде сама во всем виновата. По твоим словам. Не промолчу, не извиняюсь, ни забуду тут же, что обидели...
На самом деле, все не так. Я очень хорошая. Я забочусь о членах нашей семьи. Я домовита, экономна, позволяю тебе вкушать личную и материальную свободу. Мало ною и не сварлива...
Я не требую к себе, как все женщины, особого внимания. И даже комплименты не выпрашиваю. И все равно раздражаю. Все равно делаю тебя гневливым и жестоким.
Мне очень жаль, что я за всю свою жизнь с тобой не заслужила твоей любви.
Но сердцу не прикажешь. Может, когда-нибудь ты и любил. Но сейчас я чувствую, что мешаю. Что не нужна тебе. Короче, что ты меня просто терпишь.
Да. Как благородные люди терпят убогих родственников. От которых совесть не позволяет избавиться...
Я так не хочу...
Глава вторая. Запрограммированная неудача...
А помнишь, ты мне как-то сказал, что я тебя обманула? Что была, дескать, долгое время безропотная и смиренная. Что молчала, когда ты говорил мне неприятные вещи, а, попросту говоря, гадости. Что не обижалась, как сейчас, типа, на каждый пустяк? А теперь другая...
Согласна. Обманула. Но лишь в том, что скрывала свое самолюбие. А ведь обижалась. Ещё как. Но молчала.
Не забуду, как в самый расцвет наших отношений мы заговорили о детях. Я имела в виду потенциально наших. С тобой. А ты сразу поставил барьер. Одной фразой. "Когда у тебя будут дети", — сказал ты. Имея в виду свою к ним непричастность...
Теперь-то я понимаю, что все испортила еще тогда. Надо было быть самой собой. Плакать, надувать губы, выдерживать долгие молчаливые паузы. И, по возможности, побольше капризничать. Может, и правда, мужики больше на стерв западают?
В общем, или бы разбежались, или бы ты быстро отучился включать эмоционального хулигана. Теперь. Когда мы давно вместе. И когда я от тебя завишу. И не только материально.
Впрочем, с тех пор мало что изменилось. За исключением того, что я теперь хоть и ропщу, но "негромко". И опять молчу. Опять коплю в себе негатив. Который уже не раз перевоплощался в серьёзные проблемы.
Хотя ты никогда не оставлял меня наедине с ними. Тут же протягивая руку помощи, подставляя плечо поддержки и давая все нужное остальное...
Одно время я даже думала, может, ты удовольствие получаешь от того, что мне плохо. Да вроде не подтвердились мои подозрения. Или я опять постаралась найти тебе оправдания? Чай, привыкла к тому, что всегда и во всем виновата.
Все вокруг думают, что ты душка. Добрый, интеллигентный, внимательный и сдержанный. Что-то где-то так и есть. Но куда-то испаряется, стоит тебе то ли расслабиться, то ли забыться. Тот бессовестный грубиян, который вылезает из приличного парня, ужасает. Но это ты.
Я плачу...
Глава третья. Ребро и добро...
Странное дело, времена Домостроя давно прошли, его каноны были показательно осуждены приличными гражданами, а иные (совсем не редкие) мужики не видят ничего стыдного в одобрении мерзости.
Они, и ты в том числе, частенько дают понять, что у женщины если и есть право голоса, то несколько иное, чем у них самих. Дескать, те должны постоянно помнить о том, что хранительницы очага. Обязаны следить за тем, чтобы мир и лад был в семье, чтобы...
Так-то правильно. Кто ж против того, чтобы жить дружно? Но...
Но не за счет попранного самолюбия. К примеру, ты считаешь, что женщина не должна задавать спутнику раздражающих вопросов. При том, что вывести его из равновесия может любой из безобидных. Про суп или планы на вечер...
Ты убеждён, что она должна тут же закончить разговор и даже отбыть восвояси при первом суровом взгляде визави. Дескать, не обострять. Не помня о том, что, исходя из твоей неразумной гневливости, при таком раскладе ей лучше бы и не выходить из своей спаленки вовсе.
При том, правда, обязательно, чтобы домашние дела были хозяйкой не просто переделаны, а показательным образом. Я про суп, второе и компот.
Короче, если современный мужик, при образовании, должности и состоявшейся карьере убеждён в том, что вторая половинка создана из его ребра и потому должна знать свое место, наверное, надо бы это место найти где-нибудь подальше от него. Нет?
Правда, иные, хоть и имеют подобные взгляды на бытовое взаимоотношение полов, тщательно их скрывают. Стыдными, наверное, считают. Но не ты. И искренне повторяешь сомнительные установки, "воспитывая" провинившуюся супругу.
Она не хочет быть бесправной тёткой, понятно, возражает, требует уважения и соглашения. Потому обвиняется в том, что мир и лад в семье разрушен. И...
И она должна повиниться (человек слаб, тем более, женского полу) и извиниться. Сам, кстати, умеешь принести извинения. Подозреваю, зачастую, чтобы от тебя отстали...
Я же редко извиняюсь. Очень. Но не потому, что считаю свое поведение безупречным. Просто в любом начавшемся конфликте моя вина, если и есть, покрывается мощным напором ответной грубости, которая своей обидностью перебивает любое возможное ощущение собственной виноватости...
И я тебя боюсь...
Глава четвертая. И друг, и недруг...
Ты не часто обращаешь внимание на мелочи. Даже если они совсем не мелкие. Так устроен. Возможно, определение тому - поверхностность. Но, скорей всего, во мне опять говорит обида. Так устроена я...