Татьяна Осипова – Ключи от клетки (страница 2)

– Слышали, у вас гости с большой земли. Ценный товар. Особенно девчонка. У людей там деньги водятся, выкуп дадут.

– Ты давно был там? На Большой земле? – усмехнулся Гром. – Оттуда бегут, как тараканы. Война там. Не лучше, чем здесь.

– А мне пофиг, знаешь ли. Где они?

– С чего ты взял, что они здесь? – Шумахер поднялся из-за стола. На лице появилось выражение, которое было хорошо знакомо Грому. – Вали, пока я не расстроился…

Началась перепалка. Шумахер и Щербатый обменивались ругательствами. В укрытие ввалились ещё двое мародёров. Гром пытался остудить пыл бандитов, зная, что открытый бой погубит всех.

– Тише, – пыталась успокоить испуганную дочь Марина. Девочка заплакала, и её голосок услышал один из головорезов.

Ловкий, как змея, он подлетел к печке. Схватил Олесю и, прикрываясь ею как щитом, рванул к одному из вагончиков. Щербатый загоготал и нацелился на Марину. Она выскочила следом за девочкой, надеясь выхватить Олесю из рук бандита.

– Стоять! – выкрикнул главарь, пальнул под ноги женщине. Шумахер и Гром были прижаты к стене огнём.

Марина, увидев, как уводят дочь, с криком «Олеся!» бросилась за ними, не слыша окриков Шумахера. Он схватил её в последний момент и тихо, но твёрдо проговорил ей над ухом:

– Тебя убьют. Погоди же ты!

– Нет! Они… Они… её.. Ты!

Он сжал её дрожащую в объятиях, шептал:

– Тише. Сейчас…

Гром, схватив автомат, выскочил наружу.

Она вырвалась и кинулась следом. Искала массивную фигуру Грома, видя, как он бежит в сторону контейнера, где находился штаб. Дыхание перехватило. Сталкеры смотрели на неё. Взгляды чужие, жёсткие. Кто-то усмехался, кто-то осуждал, а кто-то сочувствовал. Но никто не сдвинулся с места.

Марина остановилась, перевела дыхание, сердце колотилось. Вокруг страшный лес и такие же жуткие мужики-вояки. Боль снова сдавила виски. «Она же осталась там… Она… Но что это?»

Мысль оборвалась порванной струной. «Олеся. Я спасу тебя»!

Женщина ворвалась в вагончик как фурия. Щербатый как раз говорил по рации с торговцем Петровичем: «…девчонка живая, здоровая. Меняем на «Каменный цветок». Артефакт первоклассный!»

Увидев Марину, он злорадно усмехнулся:

– А вот и мамаша! На разводку повелась! – Его подручный, коренастый крепыш, грубо схватил её. – Сама пришла.

– Эй, верни дочь, урод! – выкрикнула она.

Щербатый схватил её за талию и прижал к себе.

– А мне нравятся такие…

Марина завизжала и ударила его по лицу, оставляя царапины на щеке.

– Вот тварь!

Удар прикладом в живот, ещё один – по лицу. Мир поплыл. Марина упала на пол. Свет сделался тусклым, в ушах загудело. Она чувствовала, как рвут её одежду, слышала хриплый смех. Руки цепкие и шершавые. Они стянули с неё штаны. Сил сопротивляться нет. Запах немытого тела и перегара. Губы Щербатого на лице. Тошнота и слёзы. Отчаяние и ярость затмили разум. Марина могла только кричать.

И снова выстрелы. Но теперь это были не беспорядочные очереди. Два коротких, метких хлопка – и крепыш рухнул. Щербатый не успел понять, что происходит, как дверь вагончика вылетела с петель от удара плечом Грома. Шумахер, бледный от ярости, добил бандита, не дав тому поднять оружие. Он накрыл Марину своим бушлатом, его руки дрожали – не от страха, а от гнева.

Её трясло от ужаса, стыда и боли. Заплаканная Олеся стояла у стола и молчала – бледная, испуганная.

На полу с простреленной головой лежал Щербатый.

– Даже сдох, как тварь, – сплюнул Гром под ноги, видя белый зад бандита, выглядывающий из-под спущенных штанов.

– Я… я не могу, – простонала Марина. – Они… я…

Шумахер рывком поднял её на ноги:

– Одевайся.

– Они… – она смотрела на рубашку без пуговиц и всхлипывала. Шумахер отвёл глаза в сторону.

– Сейчас. Не плачь только.

В штабе нашлась кое-какая одежда. Гром принёс самый маленький размер камуфляжного комбинезона, футболку, куртку и предложил поменять стоптанные кроссовки на высокие ботинки.

––

Путь к выходу лежал через заброшенный посёлок, от которого у сталкеров сводило скулы.

– Там Контролёр, – мрачно пояснил Гром. – Тварь, которая влезает в мозги. Делает из людей зомби.

– Как телепат? – спросила Марина.

– Хуже, – ответил Шумахер.

Они шли крадучись, но тварь их почуяла. Мутант вышел из-под арки разрушенного дома – высокий, в облезлом плаще, с почти человеческой фигурой. Но лицо было маской без эмоций, а глаза… Глубокие, бездонные колодцы. Марина по неосторожности встретилась с ними взглядом.

И мир перевернулся. В её голове зазвучал сладкий, убаюкивающий голос. «Ты так устала. Не надо никуда идти. Здесь твой дом. Здесь нет войны. Отдохни». Блаженная улыбка тронула её губы. Она остановилась, глядя в пустоту. «Хорошо… Я остаюсь».

Рванула в сторону болота.

– Куда? – вскрикнул Шумахер. Пытался схватить её за шиворот, но не успел.

– Мам! – закричала Олеся, но Марина была глуха к её голосу. Бежала с безумной улыбкой на глазах. Шептала: «Доченька. Я же помню тебя, я же не бросила тебя, милая. Я здесь. Ты видишь меня?»

Она смотрела на пригорок, видя малышку. На ней красная курточка и шапка, её связала бабушка. «Алёнка, ну… Иди же к маме. Не убегай»! Девочка засмеялась и, повернувшись, побежала в сторону.

Шумахер, с силой воли борясь с нарастающим гулом в голове, поднял автомат. Ему стоило невероятных усилий прицелиться. Выстрел. Контролёр рухнул. Чары рассеялись. Марина упала лицом вниз. Сталкер кинулся к ней, поднимая из топи. Ещё немного – и женщина захлебнулась бы в мутной болотной воде. Очнулась и в ужасе закричала: «Олеся! Где Олеся?!»

В панике, пока они боролись с влиянием Контролёра, девочка исчезла. Может, отстала и заблудилась, предположил Гром. Звать опасно, шуметь на болотах – подписать смертный приговор. Как же быть?

– Разделимся, – велел Шумахер. – А ты слушай сюда. Ни на шаг от Грома. И тихо, – он прижал палец к губам. – Поняла?

Марина закивала и внезапно схватила мужчину за руку. От неожиданности он вздрогнул. Вырвал запястье из её пальцев и мотнул головой.

– Вперёд.

Под ногами хлюпала болотная жижа. Воздух здесь сырой и тёплый. Пар поднимался от земли, покрытой сухой травой. Они шли мерно, не отставая друг от друга.

Внезапно впереди послышался рёв. «Кабан», – проговорил про себя Гром. Визг Олеси, снова рычание мутанта. Сталкер слышал, откуда доносятся крики, и молился Зоне, чтобы девочка не пострадала. Тишина, а потом хлопок. Вой твари. «Шумахер подбил?» – спрашивал себя Гром и вскоре увидел бегущего к нему товарища. На его руках Олеся. Приблизился к ним, а Марина кинулась к спасителю. Девчонка дрожала, а сталкер по-отечески прижал её к груди и говорил что-то тихое.

– На дерево влезла, – улыбнулся он. – Ловкая.

Девочка стиснула его за шею и не отпускала. Так и шли по высокой сухой траве. Рогозом заросло всё вокруг, и под ногами больше не чавкало. Марина сжала руку Шумахеру. Снова это чувство. Нет, не благодарность. Что-то другое.

Олеся на привале рассказала, как, спасаясь от внезапно выскочившего псевдокабана, она залезла на кривую корявую сосну. Сидела там, замирая от ужаса при каждом звуке внизу.

– Дядя нашёл меня. Я рукав порвала, когда… на дерево лезла.

– По обрывку ткани от куртки на ветке отыскал.

– Идти ещё долго, – сказал Гром. – Не дойдут. Переночуем на Заводе.

– Дело говоришь, – кивнул Шумахер.

Марина молчала о натёртых ногах, о том, что их уже сводило судорогой. Не привыкла столько ходить, бегать, да ещё по лесу, топям и бурелому. Темнело, и, когда впереди показался мрачный остов завода с гербом СССР на воротах, она выдохнула.

– Здесь безопасно, – пояснил Шумахер. – Территория «Долга», они с нами не конфликтуют.

– «Долга»? – переспросила Марина. – А вы?

– Мы, – усмехнулся Гром, отвечая за товарища, – мы вольные сталкеры.