Татьяна Осипова – Ключи от клетки (страница 1)
Татьяна Осипова
Ключи от клетки
Дождь, превратившийся в ледяную крупу, бил по старенькой «Тойоте Королле» с такой яростью, будто хотел раздавить её. Марина вслепую вела машину по разбитой грунтовке, всё больше походившей на дорогу в никуда. Десять часов бегства. Десять часов смотреть в зеркало заднего вида на бледное, испуганное личико дочери. Олеся, укутанная в единственное спасшееся из дома одеяло, дремала, укачиваемая грохотом мотора и воем ветра.
«Только бы доехать. Только бы до условленного посёлка, где ждёт та женщина», – эта мысль стучала в висках у Марины молитвой. «Адрес бы не потерять. Проверить надо».
Мотор внезапно захрипел, чихнул пару раз и затих. Из-под капота повалил пар. Марина ударила по рулю ладонью от бессилия. Они заблудились, свернув не на ту дорогу, пытаясь объехать разрушенный мост. Машина сломалась. Телефоны мертвы уже третий день.
Тишина. Не слышно гула самолётов, стрёкота оружия, не надо вздрагивать от жуткого жужжания в небе.
– Мам, мы приехали? – голос Олеси испуганный и усталый.
– Нет, солнышко. Машина… сломалась. Придётся идти пешком. На карте тут должен быть посёлок в километрах в пяти.
Они выбрались под пронизывающий ветер, волоча за собой чемодан на колесиках – жалкий ковчег с остатками прошлой жизни. Лес был мрачным и неестественно тихим. Колючая проволока, тянущаяся сквозь чащу, показалась им просто границей какого-то старого полигона. А огромная дыра в ней – знаком, что здесь уже прошли люди. Они минули ограждение, не подозревая, что переступили порог в другой мир.
Воздух здесь был неестественно густым, в нём витал сладковатый, химический запах, от которого слезились глаза. «Чёрт, что это за вонь», – подумала Марина, вытаскивая бутылку, чтобы сделать несколько глотков. Тишину разорвал вой – не волчий, а более пронзительный, словно смех сумасшедшего.
– Мам, мне страшно, – чуть не заплакала Олеся, прижавшись к матери. Та знала, что дочка давно боялась собак. – Это волки?
– Нет, солнышко, это… – пыталась придумать объяснение Марина, чтобы успокоить дочку, – это просто…
Она замолчала, застыв у неестественно скрюченного дерева.
Из-за стволов сосен, ловко перескакивая через бурелом, выскочили твари. Три существа с голой, покрытой струпьями кожей, горящими жёлтым светом глазами и клыками, обнажёнными в оскале. Это были не собаки. Это были пародии на них.
Марина инстинктивно рванула Олесю за собой, прижавшись спиной к толстому стволу сосны. Она подняла сухую ветку, понимая всю её бесполезность. Страх сжал горло, и по спине пробежала дорожка из пота. Твари окружили их, хищно щёлкая зубами. Олеся вжалась в мать, тихо плача. «Это было… это опять с нами»… – бормотала про себя Марина.
Раздался хлопок. Одна из тварей с визгом откатилась в сторону, у неё на боку зияла кровавая рана. Второй хлопок – и вторая взвыла. Из-за деревьев, не спеша, словно прогуливаясь, вышел человек. Заброшенный на плечо автомат, потрёпанный армейский бронежилет, противогаз на пояснице. Его движения были выверенными и экономными. Он не кричал, не целился долго. Ещё несколько точных выстрелов из пистолета – и уцелевшие псевдособаки с воем отступили в чащу.
– Быстро. За мной, – его голос был хриплым и спокойным, как у диспетчера на вокзале.
Марина сначала замешкалась, потом, вцепившись в руку Олеси, подбежала к спасителю.
– Спасибо вам… Что это за больные… собаки? Бешеные?
– Все здесь больные и бешеные, – усмехнулся незнакомец. – Идём. До темноты успеем. Здесь укрытие рядом. – Он глянул на девочку: – Ты как?
– Я… нормально, дядя, – дрогнувшим голосом ответила Олеся.
– Вас двое?
Девочка посмотрела на мать, словно та лучше знала ответ. Марина закивала, и мужчина добавил:
– Не отставайте.
В лесу и троп будто не было, но мужчина, похожий на охотника или следопыта, знал путь и шёл чётко между деревьями. Иногда останавливался, точно принюхивался, смотрел в устройство, похожее на смартфон.
Он привёл их к бревенчатому домику, так ловко замаскированному под склон холма, что его можно было не заметить в двух шагах. Внутри пахло дымом, оружием, мужским потом и ещё чем-то лекарственным. Сняв разгрузку, сталкер представился коротко:
– Шумахер.
Растопил буржуйку, разлил из закопчённого чайника в жестяные кружки горячего чая – густого, как смола, и невероятно сладкого.
– Вкусно, – улыбнулась Олеся. И сердце Марины немного успокоилось.
Всё ещё дрожа, женщина пыталась осмыслить происходящее.
– Мутанты… Это из-за радиации? Из-за бомбёжек?
Шумахер покачал головой, чистя ствол своего автомата.
– Радиация тут – как комариный укус. Главные опасности невидимы. Аномалии, которые разорвут на атомы. Выбросы, что сметают всё живое. И… другое. Зона живая. Она меняется, когда захочет. Она выбирает, кому жить, – он глянул на девочку и добавил тише, – а кому умереть.
Марина смотрела на него с недоверием. Её мир состоял из понятных вещей: война, разруха, беженцы. Не из сказок про аномалии.
– Мам, смотри… – прошептала Олеся, указывая на окно, укрытое серой занавеской из марли.
К окну прилипла тёмная, маслянистая масса. Нечто бесформенное, с парой горящих красных точек вместо глаз. Щупальца там, где должен был быть рот, пристали к стеклу. Оно царапало поверхность, пытаясь просочиться внутрь, издавая противное чавканье. Олеся вскрикнула.
– Кровосос, причём неопытный. Не бойся, – Шумахер спокойно взял со стола паяльную лампу. – Света и огня боятся.
Он отодвинул марлю и короткой очередью пламени ударил в окно. Тварь с шипением и визгом отпрянула и растаяла в ночи. Марина смотрела на чёрный след на стекле, потом на Шумахера. Легенды, аномалии, мутанты – всё это стало вдруг ужасающей реальностью. Вера в старый мир рухнула в одно мгновение.
Пока Олеся засыпала на узкой койке, Шумахер объяснил ситуацию. Они глубоко в Зоне, рядом с Припятью. Одной Марине выйти почти нереально. Нужно идти в сталкерский посёлок «Бор», к его напарнику Грому. Вдвоём есть шанс провести их к северному выходу, где иногда бывают контрабандисты с «Большой земли».
– Спи, а я посторожу, – тихо проговорил Шумахер. – На рассвете отправимся к нашим ребятам.
Она смотрела на мужчину, и впервые за долгие месяцы ей стало спокойно. Страх отступил. Это убежище стало островком безопасности. Марина легла рядом с дочерью, обняла её и закрыла глаза.
Шумахер кинул на пол бушлат и уселся, прижавшись спиной к бревенчатой стене. Спал чутко. Рука на автомате. Кровосос убрался, и ночь прошла спокойно.
Марина проснулась от звука закипающего чайника. В комнате пахло дымком и лапшой быстрого приготовления. Для Олеси он положил на стол энергетический батончик.
– Чем богаты, тем и рады, – сказал сухо. – Ешьте и идём. – Глянул на часы. – Сейчас самое лучшее время, пока мутанты не активны.
Марина не стала снова расспрашивать о том, что же здесь происходит. Не верила до конца, но не хотела начинать опять этот разговор. Разбудила Олесю. Девочка испугалась поначалу, как будто забыла, что случилось вчера. Тёрла глаза, потом, увидев на столе еду, улыбнулась:
– Доширак мой любимый.
Суровое лицо Шумахера тронула улыбка. Марина взглянула на него, и теперь он казался ей совершенно другим – не холодным и серьёзным, а обычным, простым мужчиной. «Интересно, сколько ему лет, – подумала она, – старше меня? Или…». Она вдруг вспомнила о муже, который исчез два года назад. Что с ним случилось, не знала. Он занимался всяким, и как говорила мать: «От него одни несчастья будут тебе». Дмитрий не посвящал жену в подробности своих дел. Вдруг странная мысль вспыхнула в сознании. «Я что-то забыла… Очень важное… Но… почему не могу вспомнить что». Марина подумала о машине, оставленной на дороге. Голова стала тяжёлой. Женщина поморщилась, а Шумахер участливо спросил:
– Что с тобой?
– Видимо, от всего этого, – ответила она.
Девочка доела лапшу и батончик, а Марине кусок в горло не лез. Она ела, потому что надо было, и не хотелось задерживать их проводника.
––
Дорога заняла несколько часов. «Бор» оказался не посёлком, а сборищем вагончиков, бункеров и костров на окраине старого садоводства. Люди здесь были такие же, как Шумахер, – с усталыми, видавшими виды лицами и оружием наизготовку. Гром, могучий мужчина с окладистой чёрной бородой и неожиданно добрыми глазами, встретил их как старых знакомых. Он накормил Олесю тушёнкой, пытаясь шутить, но девочка молчала, прижимаясь к матери.
– На северном пути, говоришь, спокойно? – спросил его Шумахер.
– Дойти ещё туда надо, – тихо ответил Гром. Глянул на женщину с ребёнком, словно не хотел, чтобы они слышали его. – Банда Щербатого объявилась. Снова устроили налёт на склад несколько дней назад. Отбились, но… Могут вернуться.
– Это плохо, – ответил товарищ, поглядывая на Марину. – Бабе с дитём в Зоне делать нечего.
– Это понятно, – вздохнул Гром. – Ну и занесла их нелёгкая.
– Это точно. Но попробуем вывести…
Идиллию нарушил рёв моторов. В лагерь вкатились три квадроцикла, из которых высыпали вооружённые люди в разношёрстной форме. Шумахер сразу велел Марине с Олесей затаиться. Прятаться особо негде, но мать с дочерью притаились за печкой. Женщина сжала дочку в объятиях, понимая, что оказалась в ловушке. Бандиты не станут церемониться. Их лидер, тощий детина со шрамом через глаз по кличке Щербатый, сразу подкатил и начал давить на Грома.