Татьяна Осина – Торт с "Алиби" (страница 4)

Через полчаса ярмарка работала как большой шумный механизм. И именно тогда управляющий снова появился рядом с Ниной — как проверка на прочность.

— Ну что, — спросил он слишком громко, — уже поняли, что подпись нужна? Или вы всё ещё играете в юриста?

Нина повернулась к нему. За его спиной висела камера — чёрный глаз на белой стене. И ещё одна — в коридоре, направленная прямо на зону фонда. Нина поняла: он не просто подошёл. Он подошёл туда, где спор выглядит как доказательство.

— Я не играю, — сказала она. — Я работаю. А вы мешаете людям жертвовать.

Это было сказано спокойно, но попадало точно. Управляющий улыбнулся так, как улыбаются, когда слышат “не туда”.

— Я мешаю? — переспросил он. — Вы, девушка с печеньем, уже командуете тут?

Несколько гостей обернулись. Лера, почуяв движение, моментально направила телефон в их сторону под видом “атмосфера ярмарки”. “Ангел” сделал вид, что занят терминалом, но Нина заметила, как он слегка повернул корпус — чтобы видеть обоих.

Нина поняла простую вещь: если сейчас промолчать, она станет той, кто “согласилась”. А если ответить резко — станет той, кто “устроила скандал”. Это был классический выбор между плохим и хуже.

Она выбрала третий вариант — скучный и официальный.

— Давайте так, — сказала Нина достаточно громко, чтобы слышали ближайшие. — Вы хотите, чтобы я подписала ведомость. Я готова подписать документ только после передачи зоны и с уточнением, за что конкретно я отвечаю. Если вы считаете иначе — пригласите представителя фонда и составим акт. Это нормально.

Слово “акт” подействовало на управляющего, как чеснок на вампира. Он моргнул.

— Какой ещё акт? — прошипел он. — Вы с ума сошли? Тут люди!

— Вот именно, — сказала Нина. — Тут люди. И деньги. Поэтому — документы.

Управляющий сделал шаг ближе. Его голос стал тише, но злость не спряталась.

— Вы думаете, вы тут самая умная? — спросил он. — Сейчас я устрою вам такие условия, что вы сами побежите подписывать.

Нина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Но лицо осталось спокойным — на этом держался весь фриланс.

— Попробуйте, — сказала она. — Только помните: камеры у вас хорошие.

Это было сказано почти доброжелательно. Но смысл был понятен.

Управляющий резко отступил, будто обжёгся. Потом повернулся к “ангелу”.

— Дайте сюда ведомость, — приказал он. — Пусть подписывает сейчас. При свидетелях.

“Ангел” достал папку с таким видом, словно давно ждал этой команды. Он положил документ перед Ниной и аккуратно подвёл ручку ближе.

Нина наклонилась, прочла строку ещё раз — и вдруг увидела то, что раньше не бросалось в глаза из‑за общей суеты: внизу мелким шрифтом стояло продолжение, добавленное как бы между делом. Не прямое “отвечает за сейф”, нет. Хуже: “несёт ответственность за сохранность материальных ценностей зоны”.

Материальные ценности зоны — это могло означать что угодно, вплоть до сейфа, терминала и чужих сумок.

Нина подняла глаза.

— Нет, — сказала она. — Это я не подписываю.

Управляющий замер. Потом улыбнулся — и эта улыбка Нине не понравилась больше всего. Она была не про победу. Она была про то, что человек уже придумал следующий ход.

— Как хотите, — сказал он наконец. — Только потом не говорите, что вас не предупреждали.

Он забрал ведомость, развернулся и ушёл в сторону коридора. “Ангел” остался на месте, продолжая улыбаться гостям, как будто ничего не произошло. Лера быстро переключилась на другую тему и заговорила в сторис про “осознанность”.

Нина стояла рядом со столом фонда и вдруг поймала себя на странной мысли: управляющий не выглядел как человек, который заботится о бумагах ради порядка. Он выглядел как человек, который заботится о бумагах ради будущей вины.

Она посмотрела на терминал, на запаянную ленту, на очередную улыбку “ангела” — и почувствовала, что день только начался, а её уже пытаются сделать фигурой в чужой партии.

И где-то совсем рядом, за стеной, был сейф.

Глава 5. Собака, сироп и слово “возврат”

К середине дня ярмарка в “VitaForma” окончательно превратилась в то, что Нина называла “добро в режиме яркого света”: люди улыбались, покупали полезное, фотографировались рядом с плакатом фонда и говорили друг другу правильные слова, не выпуская из рук телефоны. Даже печенье Нины разошлось — и это было единственным честным успехом, который не требовал отчётности.

Лера на фоне фотозоны рассказывала про осознанность так, будто осознанность продавалась поштучно, с гарантией и по промокоду. Волонтёр-«ангел» работал терминалом уверенно и слишком легко, как будто ему платили не за помощь, а за скорость. Управляющий же кружил по залу с видом человека, который терпит благотворительность исключительно ради того, чтобы потом всем напомнить, как он её**терпел**.

Нина как раз отмечала в блокноте, что очередь у стола фонда идёт волнами (а значит, надо просить “ангела” фиксировать суммы сразу, а не “потом внесём”), когда к ней подлетела женщина в спортивном костюме цвета “я не потею, я сияю”. Глаза у женщины были такие, будто у неё пропала не маленькая собачка, а доказательства по делу.

— Вы тут главная? — спросила она без приветствия. — У меня пропала собака.

— Я тут куратор, — автоматически уточнила Нина, потому что иногда слова спасают от ответственности, хотя редко. — В каком смысле пропала?

— В прямом! — женщина стиснула в руках поводок, который сейчас выглядел как насмешка. — Йорк. Маленький. Он был со мной! Я отвернулась на секунду — на секунду! — и он исчез. У вас камеры, охрана, турникеты… Это же фитнес-клуб, а не лес!

Нина посмотрела на поводок, потом на турникеты. И вздохнула так, как вздыхают люди, которые пришли “на разовую халтуру”, а попали в сериал.

— Хорошо, — сказала она. — Как зовут собаку?

— Пончик, — всхлипнула женщина.

Нина на секунду задумалась: в месте, где слово “сахар” произносили шёпотом, собаку звали Пончик. Мир обладал чувством юмора, просто оно было жестоким.

— Пончик! — позвала Нина нейтрально, без сюсюканья. — Пончик, ко мне!

Никто не откликнулся. Даже люди не всегда откликаются на своё имя, если их позвать без мотивации.

Нина подошла к охраннику.

— У вас по клубу сейчас йорк бегает. Маленький. Зовут Пончик. Можно посмотреть камеры?

Охранник побледнел так, будто слово “камера” означало не устройство наблюдения, а карцер.

— Камеры… это к управляющему, — выдавил он. — И вообще, я тут… я только за турникеты.

— Отлично, — сказала Нина. — Значит, турникеты не выпускали собаку?

Охранник посмотрел на неё так, будто она попросила его подписать ведомость.

— Я не знаю… — прошептал он. — Он маленький.

Лера, услышав “пропала собака”, мгновенно оживилась и уже тянула телефон, но Нина подняла ладонь.

— Не надо сторис, — сказала она. — Сначала найдём Пончика, потом спасём контент.

Лера обиделась ровно на полсекунды, потом включила улыбку “я понимаю боль аудитории” и пошла “успокаивать женщину” словами, которые звучали как рекламный текст: “Вселенная всё возвращает”.

Нина пошла вдоль коридора. В этом клубе коридоры были рассчитаны на то, чтобы люди чувствовали себя немного виноватыми: везде зеркала, плакаты “ты можешь больше” и тихая музыка, которая будто подгоняла тебя к цели. Нина шла и звала Пончика, стараясь не думать о том, что если йорк забежит в подсобку, он найдёт там всё, что угодно, включая чужие тайны.

У двери, ведущей к служебной зоне, Нина услышала голоса. Один — мягкий, знакомый, “ангельский”. Второй — раздражённый, мужской, с привычной властью.

— …я сказал, делай возврат аккуратно, — прошипел мужской голос.

— Это не возврат, это корректировка, — так же тихо ответил “ангел”. — По ошибке пробили. Сейчас исправим.

Нина остановилась. Слова “возврат” и “корректировка” в одном предложении звучали так, как если бы кто-то сказал: “это не пожар, это нагрев”.

Она не успела сделать шаг ближе, как дверь служебной зоны приоткрылась, и оттуда вышел “ангел” с папкой и телефоном. Увидев Нину, он улыбнулся сразу — быстро, правильно, без паузы на удивление.

— Вы Пончика ищете? — спросил он, словно следил за ней не только глазами.

— Да, — ответила Нина. — А вы, я вижу, ищете слово “корректировка”.

Улыбка “ангела” чуть дрогнула, но сразу вернулась в норму.

— Тут постоянно кто-то путает суммы, — сказал он буднично. — Люди нервничают, благотворительность, эмоции. Мы исправляем, чтобы бухгалтерии было легче.

Нина кивнула, как будто согласилась, хотя внутри поставила жирную галочку: “возврат — проверить”.