Татьяна Осина – Торт с "Алиби" (страница 6)

— Бумага заканчивается? — уточнила она.

“Ангел” улыбнулся ещё шире, как человек, который понял, что попал на неудобный вопрос, но не собирается показывать это.

— Мы экономим, — сказал он. — Экология.

Нина вежливо кивнула. Экология была прекрасной причиной для всего: для отсутствия чеков, отсутствия доказательств и отсутствия вопросов.

Телефон Нины завибрировал. Сообщение от мамы: “Ну как? Документы подписали? Я просто спросила”.

Нина не ответила сразу. Если она ответит честно, мама начнёт думать. Если мама начнёт думать, через два часа весь дом будет знать про “странный терминал”. Нина решила пока сохранить эту радость для себя.

Она снова оглядела зал. Управляющий стоял у коридора, разговаривал с кем-то из персонала и периодически бросал взгляд в сторону стола фонда — не на гостей, а на Нину. Лера, наоборот, смотрела на гостей и на себя в камере, иногда бросая Нине одобрительные взгляды, как будто конфликт добавлял мероприятию “жизни”.

Нина наклонилась к “ангелу”.

— Слушайте, — сказала она тихо. — Мне нужен человек от фонда. Бухгалтер. Сейчас. Я хочу понять схему учёта: сколько наличных, сколько по терминалу, где фиксируются возвраты, где отчёт.

— Бухгалтер занята, — так же тихо ответил “ангел”. — Она потом всё сведёт. У нас же благотворительность, тут люди… не про бухгалтерию.

— Деньги всегда про бухгалтерию, — сказала Нина. — Особенно когда кто-то предлагает делать возвраты “без бумажки”.

“Ангел” слегка наклонил голову, будто слушал не человека, а шум кондиционера.

— Нина, — сказал он почти ласково, — вы слишком тревожитесь. Это мешает. Давайте просто отработаем день.

В этот момент к столу резко подошла женщина лет сорока пяти, в строгом костюме, с лицом, которое уже заранее устало от мира. Нина узнала её по фото в контактах: бухгалтер фонда.

Бухгалтер посмотрела на Нину, потом на “ангела”, потом на терминал. И сказала фразу, от которой даже у Леры в кадре должны были дрогнуть фильтры:

— Кто-нибудь может объяснить, почему у меня в отчёте уже есть “возвраты”, а мы ещё даже не закрывали смену?

Нина почувствовала, как внутри всё становится очень ясным и очень неприятным.

Управляющий тоже услышал. Он повернулся в их сторону — быстро, заинтересованно, как человек, который любит проблемы только тогда, когда они чужие.

И Нина поняла: сейчас начнётся не скандал “для камеры”, а скандал “для полиции”. Просто до полиции оставалось несколько шагов и чуть-чуть времени.

***

Бухгалтер произнесла про “возвраты” вслух — и зал на секунду стал похож на школьный класс, где учительница вдруг сказала: “А теперь достаём дневники”. Люди ещё держали в руках коробочки с ПП‑брауни, но уже начинали понимать, что сейчас будет не про добро, а про цифры.

Глава 7. Сейф не любит импровизаций

— Какие ещё возвраты? — переспросила бухгалтер, и в её голосе было то самое спокойствие, которое бывает у человека перед тем, как он перестанет быть вежливым. — Мы смену не закрывали. Отчёт не снимали. Почему в выгрузке уже стоит минус?

Волонтёр-«ангел» улыбнулся так, будто “минус” — это новая фитнес-программа.

— Это техническое, Татьяна… эээ… — он сделал вид, что вспоминает отчество, хотя наверняка знал его лучше, чем своё. — Сергеевна? Просто два раза пробили, мы исправили. Всё в пользу фонда, не переживайте.

— Я не переживаю, я проверяю, — отрезала бухгалтер. — Где журнал операций? Где распечатки? Где чеки возврата?

Нина молча отметила: человек, который привык “просто исправлять”, обычно не любит слова “распечатки”.

Управляющий подошёл так быстро, словно ждал, когда можно будет вмешаться официально. Лицо у него было уже не надменное, а настороженное — как у кота, который услышал шорох пакета с кормом, но не уверен, что это корм.

— Что здесь происходит? — спросил он громко, чтобы услышали гости. — Мы работаем, люди жертвуют, а вы устраиваете бухгалтерскую проверку посреди мероприятия?

— Именно посреди мероприятия деньги и любят исчезать, — спокойно сказала бухгалтер. — И перестаньте говорить “жертвуют”, если у меня в чеке “покупка”.

Несколько гостей в очереди вытянули шеи. Лера, как по внутреннему сигналу, уже поднимала телефон, но управляющий впервые за день рявкнул на неё так, что даже фильтры могли бы обидеться.

— Лера, уберите камеру. Сейчас.

Лера послушалась, но сделала это с видом мученицы, которой запретили дышать в кадре.

Управляющий повернулся к бухгалтеру, затем к “ангелу”, потом — к Нине, и Нина почувствовала, как в его голове складывается удобная фраза: “это всё куратор”.

— Давайте не на публике, — сказал он. — Пройдём в офис фонда. Быстро.

“Ангел” мгновенно подхватил папку, бухгалтер — свой телефон, Нина — блокнот. Они пошли по коридору, и Нина снова заметила камеры: одна “провожала” их, другая “встречала”, третья “закрепляла факт”, будто клуб не занимался фитнесом, а тренировался в наблюдении.

Офис фонда оказался тем, чем и должен быть офис “в аренду”: стол, два стула, шкаф, и сейф, который выглядел самым уверенным участником благотворительности. Бухгалтер подошла к сейфу, как хирург к пациенту.

— Кто последний открывал? — спросила она.

Охранник, которого управляющий притащил следом, переступил с ноги на ногу.

— Я… я не знаю, — выдавил он. — Я ключи… я по инструкции.

— Тут код, — сказала Нина, глядя на замок. — Ключей не надо.

Охранник заморгал, как человек, которого поймали на том, что он не знает собственную работу, но очень надеется, что это не преступление.

Управляющий раздражённо махнул рукой.

— Код знают ответственные, — сказал он. — Я, бухгалтер и… — он посмотрел на “ангела”, словно решал, признавать ли его статус вслух. — Волонтёр.

“Ангел” скромно наклонил голову, как будто ему только что вручили медаль за честность.

Бухгалтер набрала код уверенными движениями. Дверца сейфа открылась не торжественно, а как-то буднично, будто делала это сотни раз и устала от человеческих драм. Она вытащила папку, затем пакет с наличными — вернее, то, что должно было быть пакетом.

Пакет был.

Наличности в нём было… мало.

— Стоп, — сказала бухгалтер, и в этом одном слове помещались и цифры, и холод, и перспектива уголовного дела. — Здесь должно быть больше.

Управляющий наклонился к сейфу так резко, что едва не ударился лбом о дверцу.

— Не может быть, — произнёс он, и впервые за всё время его голос звучал не властно, а нервно. — Мы же… Я же…

— “Мы же” — это не сумма, — ответила бухгалтер и начала доставать содержимое сейфа на стол. — Ведомости где?

“Ангел” тут же протянул папку.

— Вот, — сказал он. — Всё аккуратно.

Нина увидела на верхнем листе ту самую формулировку про “материальные ценности зоны” и подумала, что бумага иногда бывает опаснее ножа: нож оставляет один след, а бумага — целую легенду.

— По ведомости вчера было опечатано, — сказала бухгалтер, листая страницы. — Сумма на старте — такая-то. Поступления по терминалу — такие-то. Наличными — столько-то. А здесь… — она подняла глаза. — Здесь не сходится.

Управляющий резко повернулся к Нине.

— Вы вообще почему здесь? — спросил он. — Я вас сюда не звал.

— Вы только что сами сказали “пройдём в офис”, — ровно ответила Нина. — И если сейчас начнут искать “кто был рядом”, я предпочту быть рядом при свидетелях, а не в чате по слухам.

Охранник издал звук, похожий на согласие с жизнью. Он явно боялся чата больше, чем сейфа.

Бухгалтер пододвинула к себе терминал — его принесли в офис вместе с папкой, как будто он тоже должен был “дать показания”.

— Печать отчёта по смене, — сказала она.

“Ангел” потянулся к терминалу слишком быстро.

— Давайте я, я умею, — предложил он.

— Не надо, — бухгалтер остановила его взглядом. — Я умею тоже.