Татьяна Осина – Тайна Тисульской принцессы (страница 4)

Уступ уходил вниз широким, изломанным полукругом. Под ногами хрустела порода, влажная после ночной сырости. Внизу стояли двое рабочих с ломами, но теперь держались на расстоянии. У самой вскрытой стены темнела расчищенная выемка, и посреди неё лежал длинный светлый ларец — слишком ровный, слишком чистый для этого места.

Корнеев остановился.

Он ожидал увидеть всё, что угодно: ящик, минерал, обломок старой крепи, чью-нибудь дурную шутку.

Но не это.

Белая поверхность ларца почти не несла на себе следов породы. Она будто отталкивала грязь. Крышка была сдвинута и теперь снова прикрыта, но неплотно, на несколько сантиметров. Ровно настолько, чтобы из щели веяло холодом.

Не ветром.

Именно холодом.

Сергей спустился ниже и присел на корточки. Провёл взглядом по кромке, по сколам породы вокруг, по отпечаткам сапог, которых здесь уже было слишком много.

Испортили место. Все испортили.

Он обернулся:

— Кто первый обнаружил?

Сверху кто-то крикнул:

— Карнаухов!

— Где он?

— Допрашивали.

Корнеев поднялся.

— Кто допрашивал?

Никто не ответил.

Люди отводили глаза. И это было уже хуже любого слуха.

Он наклонился к щели. Внутри что-то едва поблёскивало. Стекло? Вода? Жидкость? Он не мог понять. Только увидел бледный край ткани и что-то, похожее на человеческую кисть.

На секунду ему показалось, что пальцы шевельнулись.

Сергей отшатнулся не резко, почти незаметно, но этого хватило, чтобы почувствовать, как кровь прилила к вискам от злости на самого себя. Он снова посмотрел внутрь, уже внимательнее.

Ничего.

Неподвижность.

Только белая ткань, странная гладкость и тишина вокруг, в которой никто не решался даже кашлянуть.

— Открывали полностью? — спросил он.

— Да, — ответил начальник участка сверху.

— Кто присутствовал?

Снова заминка.

— Рабочие, мастер… потом другие приехали.

«Другие».

Как удобно. Самое страшное слово в советской провинции. Не фамилия, не должность, не подпись. Просто — другие. Те, после которых обычные люди начинают шептаться у печки и не повторяют сказанное днём.

Сергей вытащил блокнот.

— Так. Сейчас по порядку. Нужны двое понятых. Нужен список всех, кто был здесь с момента обнаружения. Пофамильно. Нужна схема участка. И никто больше не подходит к находке без моего распоряжения.

— Это невозможно, — раздался сзади голос седоватого.

Корнеев даже не обернулся.

— Возможно.

— Вы не понимаете характера ситуации.

Теперь он повернулся.

— Так объясните.

Седоватый спускался осторожно, будто не хотел пачкать ботинки. Остановился в двух шагах. Вблизи лицо у него было усталым и старше, чем казалось наверху. Только глаза оставались сухими и точными.

— Мы исходим из интересов государства.

— А я — из уголовно-процессуального порядка.

— Здесь может быть объект, представляющий особую ценность.

— Тогда тем более нужен нормальный осмотр.

— Вам его проведут на другом уровне.

Корнеев некоторое время молчал. Потом спросил:

— Значит, место изымаете?

— Не место. Материал.

— С каким документом?

Седоватый посмотрел на него почти с жалостью.

— Молодой вы ещё, Сергей Андреевич.

Это было сказано негромко, без насмешки, и именно поэтому прозвучало как удар.

Корнеев почувствовал, как внутри медленно поднимается то упрямство, которое не раз уже мешало ему жить спокойно. Не храбрость. Не геройство. Хуже. Профессиональная злость человека, который слишком хорошо знает цену первой записи в деле.

— Молодой, — согласился он. — Поэтому помню, что даже государство любит бумагу. Особенно когда потом надо будет объяснять, кто что вывез, откуда, в чьём присутствии и в каком состоянии.

Седоватый изучал его ещё секунду.

Потом кивнул моложе стоявшему спутнику.

Тот полез во внутренний карман плаща, достал сложенный лист, небрежно развернул. На бланке было несколько строк, печать и подпись. Подать документ не спешили, просто дали прочесть из рук.

Текст был расплывчатый, составленный так, чтобы означать всё и ничего сразу: временные меры, особый порядок, содействие, недопущение распространения сведений.

Юридически это пахло серой водой.

Практически — стеной.

Сергей прочитал и понял, что спорить на уступе бессмысленно. Здесь уже всё решено. Не законом, а тем тихим механизмом, который включается в стране раньше любого закона, если на месте появляются люди, не привыкшие повторять свои фамилии дважды.

Но и отойти совсем он не мог.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я фиксирую, что районная прокуратура поставлена в известность после вскрытия объекта, при нарушении порядка первичного осмотра, с уже изменённой обстановкой места.

Седоватый чуть прищурился: