Татьяна Осина – Тайна Тисульской принцессы (страница 16)

Молодой сделал ещё шаг к столу.

— Последний раз прошу: оставьте документы здесь.

— Последний раз отвечаю: нет.

Пауза затянулась.

Потом мужчина неожиданно отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Забирайте.

Это было сказано слишком легко.

Именно поэтому Корнеев насторожился сильнее, чем если бы тот начал угрожать.

— Но? — спросил он.

— Но некоторые вещи лучше не читать в одиночку, — ответил молодой. — Особенно если не знаете, кто их писал до вас.

Он развернулся и вышел.

Дверь закрылась мягко.

Несколько секунд никто не двигался.

— Это что сейчас было? — хрипло спросил диспетчер.

— Предупреждение, — сказал Павел Ильич.

— Или приглашение, — тихо поправил Корнеев.

Он быстро собрал журналы, завернул их в серую бумагу и перевязал шпагатом. Руки работали спокойно, но внутри уже возникло знакомое ощущение: теперь начнётся настоящий нажим. До этого его просто отодвигали. Теперь заметили как помеху.

На улице ветер стал сильнее.

Они с участковым вышли из конторки молча. Рабочие смотрели издалека, будто пытались понять, кто победил. Но в таких историях никто не побеждает утром. Утро только показывает, что ночь не успела спрятать.

У машины Павел Ильич остановился.

— Думаешь, в этих тетрадях ещё что-то есть?

— Есть, — сказал Корнеев. — Иначе Карнаухов не рискнул бы это передать.

— Иначе его не увезли бы.

Сергей посмотрел на свёрток с журналами.

Бумага была тёплой от рук, но ощущалась как холодный груз.

— Знаешь, что здесь самое плохое? — спросил он.

— Ну?

— Они правят не легенду. Они правят хронологию. А когда у тебя отнимают время, у тебя отнимают правду.

Павел Ильич кивнул.

— Куда теперь?

— В прокуратуру. Читать.

— Один?

— Да.

Участковый посмотрел на него так, будто хотел возразить, потом махнул рукой.

— Если к вечеру не выйдешь — я сам приду.

— Взламывать дверь?

— Не исключаю.

Корнеев сел в машину, положил свёрток рядом и вдруг заметил на серой обёрточной бумаге тонкую угольную полоску. Как будто кто-то нечаянно провёл грязным пальцем.

Нет.

Не нечаянно.

Он поднял свёрток ближе к свету.

На бумаге, почти неразличимо, были выведены две буквы и цифра:

«Л-2».

Сергей замер.

Это могло быть чем угодно: отметкой склада, номером листа, случайным мазком.

Но случайные мазки редко пишут буквы.

Он очень осторожно перевернул свёрток. Больше ничего.

— Что там? — спросил Павел Ильич.

Корнеев показал.

Участковый прищурился.

— Л-2… Это что?

Сергей смотрел на серую бумагу и уже чувствовал, как история начинает менять направление.

— Не знаю, — сказал он. — Но это явно написали не для начальника участка.

— А для кого?

Он вспомнил спокойное лицо молодого в плаще, его странно лёгкое согласие отдать журналы и фразу о том, что некоторые вещи лучше не читать в одиночку.

— Для того, кто поймёт, что искать дальше, — ответил Корнеев.

Он завёл мотор.

Теперь у него было не только исчезновение свидетеля и подправленное время в журнале.

Теперь у него появилась метка.

И если «Л-2» было не ловушкой, а подсказкой, значит, кто-то внутри этой чужой, глухой системы уже начал говорить с ним без слов.

Глава 5. Метка «Л‑2»

До обеда в прокуратуре было относительно спокойно.

«Относительно» — потому что спокойствие в районных органах всегда условное: один пьянка, другой мелкая кража, третий семейная драка, которые жили по своим, понятным законам. На их фоне дело о каменном ларце выглядело чужеродным телом. Его ещё не приняли, но уже боялись трогать.

Корнеев сидел в своём кабинете с завязанным шпагатом свёртком на столе.

Серая бумага, тонкая угольная полоска, две буквы и цифра — «Л‑2». Маленькая метка, которая могла означать что угодно: от номера листа до обозначения некоего «Листа 2» в другом, ещё более важном деле. Но главное — это было человеческое вмешательство. Кто-то из «там» оставил знак «сюда смотри».